The Range

       Всему есть свое объяснение. И все же некоторые события способны ввести в полнейшее недоразумение. Парадокс...        Где-то в небе метнулась молния, быстро и практически незаметно, лишь на долю секунды. Раскаты грома исходили издалека; дождь крапал и топил новый, недавно выпавший снег, от которого вскоре не останется ни следа. Подворотня пугала своими завывающими ветрами. Не нарушаемая, мертвая тишина...        Она преследовала меня уже неделю, а, может быть, и больше. Гораздо больше, чем можно было себе представить. Тишина не покидала даже во сне; я слышала ее, когда спала и когда засыпала, просыпаясь и вновь пробуждаясь от грез. Можно ли назвать грезами нескончаемые кошмары?..        Уличная атмосфера нагоняла не столь чувство страха, сколько чувство тоски и все никак не наступившего конца. Да, эта весна была зачинщиком самых жутких бед... В городе началась эпидемия: говорили, очередной грипп. Эта новость, наверное, и не удостоилась бы внимания, если бы не ужасающая цифра подцепивших вирус. Так про него крутили везде, где можно: по радио, по телевидению, в интернете... Некоторые даже карябали некое подобие объявлений, мол "устроить в городе карантин, запретив всем больным выходить из дома". Такими лицами, впрочем, были спятившие старушки-бунтарки, консервативные в старых вкусах, и потому вечно протестующие. Весь мегаполис был поставлен на уши и, хотя извещенные об этом, люди старательно изображали вид, что их это абсолютно не заботит. Некоторым действительно было не до этого... Таких было значительно мало.        Мне же, когда я впервые разузнала про "новый, неизвестный ранее науке вирус", действительно стало интересно, что это может быть, но ни аппаратуры для исследования, ни самого вируса у меня в наличии не имелось. Более того — это самый легкий способ заразиться самой, что абсолютно не желаемо. В конце концов, я - не ученый; хоть и знаю, как пользоваться оборудованием, но существенных результатов, скорее всего, добиться не выйдет. Посему моя казалось бы "гениальная" идея быстро поникла, и я даже не думала к ней возвращаться...        Я брела по опустевшим улицам вечернего города, наблюдая за "гневом" природы. Фонари светили так блекло, что едва можно было увидеть, куда ступаешь. Внезапные вспышки молнии, конечно, это дело исправляли — но что успеешь увидеть меньше чем за секунду? Как идея, фонарь на ПДА вполне мог заменить эти уличные светила, но у меня практически не оставалось зарядки... Да, ситуация была критическая. Поэтому я неуверенно, но торопясь шагала в самую тьму; отдалялась от света и уже почти что его не видела.        Передо мной резко рухнуло дерево, громко ударившись об асфальт. Меня передернуло, и еще пуще напряг хруст веток. Какой-то... Не такой. Будто с ними упало что-то еще. Я остановилась, вглядываясь в темноту, пытаясь заметить и понять, что же мне так не нравилось. Все, что можно было увидеть - слабые очертания, и я продолжала стоять как вкопанная, будто выжидая, что что-то произойдет.        Ветки на кроне шевелились от лютого ветродуя; это значительно мешало распознать инородный дереву объект. Но что-то там было точно. Что-то шлепнулось с макушки дерева и словно притворялось неживым. Мне не терпелось уйти от плохой погоды, высушиться, ибо я промокла насквозь; даже одно движение, однако, могло оказаться лишним. Время шло — секунды, минуты... И я, и что-то сохраняли бездействие.       Возникали мысли о том, что все произошедшее — моя разыгравшаяся фантазия. Мне показалось, ничего более... И все же слишком многое свидетельствовало об обратном. Что, черт возьми, вообще могло забраться наверх, на дерево? Блохастый, бездомный кошак? И чего тогда медлить — продолжаешь свой путь... Но ведь кошки с таким звуком не падают. Они всегда приземляются на лапы. Тут же... Что-то, безоговорочно, было неповоротливо и копотливо.        Окончательно потеряв терпение, я собралась было плюнуть на собственное недоразумение, но неожиданно взвыла от дикой боли, возникшей в области запястья. Мой вопль, скорее всего, был слышен во всем квартале. Я чувствовала — что-то прицепилось к моей руке, всосалось в нее, и как я ни старалась от него отделаться, мои попытки были тщетны. Боль, меж тем, с каждой секундой становилась все сильнее и сильнее; что-то из двух — либо вена, либо сухожилие - на руке было перекушено; я ощущала - с меня обильно начала течь кровь, а значит действительно перерезало вену. Я вопила, носилась из стороны в сторону, не замечая пред собою ничего; весь мир поник и я, кажется, тоже начинала — но пыталась, однако, перебороть себя, ибо "вырубившись" можно и не очнуться. В глазах мутило, возникали различные цветовые фигуры, зрение то падало, то вновь возвращалось...        В своих "кружениях" я врезалась в находящуюся рядом стену дома; от истерики я уже не могла контролировать свои действия, со всей силы билась рукой обо все, что только можно было найти в округе и, наконец почувствовав, что что-то стало "отступать", без сил рухнула на землю. Мое запястье, обильно кровоточащее, все же освободилось от чудовищной оковы. Сомнений не было — она была убита, и, осознав это, я мысленно облегченно вздохнула — вслух это было сделать трудно, так как мне еле удавалось перевести дыхание.        Такая большая потеря крови, бесспорно, может привести к самым ужасным последствиям. Нельзя было медлить ни минуты, не смотря на общее кризисное состояние. С трудом поднявшись на ноги, я, дрожа, заковыляла в сторону самого ближайшего места, где я могла получить хоть какую-то медицинскую помощь — дом одной давней подруги, с которой мы и начали увлеченно познавать эту сложную науку, медицину.