Холодное сердце.

POV Могри. — Проснулась? Как чувствуешь себя? — поинтересовалась медсестра, когда наконец заметила, что я сижу на кровати и осматриваюсь. — Ты три дня была в отключке. Всех напугала. В последнее время ты ощущала какие-нибудь ухудшения в организме: головная боль, тошнота, боль в сердце? — Да, у меня сердце колит все время, ну, после того, как меня избили, — я исподлобья посмотрела на медсестру, у которой от моих слов глаза увеличились вдвое, словно я сказала, что убила кого-то. — Кинсли не любит меня больше всех, не удивляйтесь так. Меня не повергнет в шок, если в следующий раз он решит прирезать меня в моей же камере. — Деточка, что ты такое говоришь? Я, конечно, слышала, что Кинсли садист, но не думаю, что он приказал бы избить такую милую девушку. Возможно, есть внутренние повреждения, Могри. Нужно сделать рентген и еще некоторые процедуры, — она говорила с такой теплотой в голосе, словно вовсе и не знает нашего надзирателя в его истинном лице, которое, видимо, он открывает только перед нами, заключенными. Сам факт того, что необходимо что-то проходить, мне не нравился, поэтому сестра, посмотрев на меня, добавила: — Сейчас же.       Пройдя за стоку, переоделась в больничное. Когда медсестра и врачи вернулись, они начали полный осмотр. Честно говоря, было очень страшно, вдруг они что-то найдут, или окажется, что я могу умереть из-за этого Кинсли. Например, нервный срыв. Да, пожалуй, благодаря этому ублюдку я с легкостью могу получить срыв и переместиться в психиатрическую больницу, где из людей делают животных. Я улеглась на кушетку и сильно зажмурила глаза — страх полностью овладел моим телом, не давая возможности расслабить хотя бы пальцы на руках. Врач взял меня за руку, успокаивающе проводя по ней. Тело до сих пор находилось в максимальном напряжении, от чего иногда дергался глаз или нога, будто через меня провели ток. — Чего ты так боишься? — мягко прошептал врач. — Мы не будем делать ничего плохо. Мы — не Кинсли, поверь.       Медсестра включила какую-то тихую музыку. Я расслабила глаза и попыталась представить что-нибудь светлое, романтичное. Тело начало успокаиваться и лаже слушать меня. Успокоившись окончательно, положила голову на кушетку и погрузилась в свои мысли.

***

      Врачи что-то обсуждали, их голоса были крайне напряжены, что только возбуждало мое беспокойство. Приподнявшись на локтях, я могла разглядеть лица присутствующих людей, которые выражали еще большую взволнованность, чем их голоса. Медсестра, которая разговаривала со мной утром, сидела на черном стуле в углу и вытирала платком слезы с щек, стараясь не размазать остатки туши. Заметив мой непонимающий взгляд на себе, она окликнула врача. Тот подошел ко мне; тяжело вздохнув, он взял меня за руки и начал: — Мисс, у нас плохие новости. В общем, не хочу томить, когда мы обследовали вас, обнаружили внутренне кровоизлияние. Оно длится уже около недели, так? — я кивнула. — Хоть оно и слабое, но находится в области сердца. Могри, вы можете не выжить. Есть вероятность пересадить сердце кому-нибудь, кто нуждается в этом... — врач не успел договорить, как ему позвонили, и он поспешно вышел из кабинета. POV Лиам.       Сейчас около пяти утра, а мой телефон уже разрывается от назойливого звонка. Посмотрев на экран, узнал, что звонит Луи. Брать не было особого желания, но он все-таки мой друг. Поэтому я ответил. На той лини послышались пьяные икания и неразборчивое мурлыканье. Он, видимо, пытался объяснить мне свое месторасположение, но из-за хорошо проведенной ночи с несколькими бутылками алкоголе содержащего не мог этого сделать. — Луи, ты можешь мне внятно объяснить?! — прокричал я в трубку, на что тот замолчал. Луи сделал несколько вдохов и выдохов, а потом продолжил: — Я возле пригородной тюрьмы. Забери меня, пожалуйста. Моя машина стоит в гараже, ключи на тумбочке там же, — заикаясь сказал он, а потом послышался звук падения на землю и длинные гудки.       Неужели он так сильно напился, что не может даже на месте устоять? Меня поражает его возможность выпивать по три бутылки за ночь, если не больше. Но главный вопрос, который меня интересовал: что он забыл возле тюрьмы?       Быстро надев джинсы и майку с рубашкой, обув кеды, вылетел из дома и направился прямиком к гаражу, где стояла машина Луи. Слава Богу, что он не додумался поехать на ней, а то разбился бы еще. Почти все гаражи города находились недалеко от нашего с Фре дома, поэтому мне не составило труда добраться туда за пятнадцать минут. Открыв дверь машины, сел внутрь и завел мотор. Я прекрасно знал, где находится тюрьма потому, что уже множество раз приезжал туда, ведь с холма, что находится рядом, отличный вид на город. Проезжая всякие улочки, внимательно всматривался в людей — вдруг этот алкоголик уже добрался сюда, но нет. Вероятно, он решил стоять на месте и ждать меня. Или просто упал и отключился. С каждым километром я набирал скорость, мое сердце колотилось все быстрее и быстрее, словно что-то должно произойти. Спидометр был на максимуме, но мне было мало. Последний раз надавив на газ, повернул голову в сторону и увидел Луи. Он сидел на земле и смотрел на дорогу, потом его взгляд переметнулся на меня, а дальше столкновение.       Я не пристегнулся, поэтому, кажется, вылетел через лобовое стекло прямо на капот другой машины, в которую врезался. Слышны крики Луи и женщины с мужчиной. Они кричат одно и то же:«Его нужно спасти! Звоните в скорую!» Я не мог ни открыть глаз, ни пошевелить ногой или рукой. Я лишь чувствовал, как по виску стекает струя крови и как Лу держит меня за руку, уложив мою голову на колени. Кажется, он плачет. Я бы тоже плакал. А всему виной моя скорость и невнимательность. Я старался открыть глаза, и у меня это получалось. Открыв сначала один, а потом другой глаз, посмотрел на него. Лу крепко прижимал мою руку к себе, а женщина уже бежала сюда с охранниками из тюрьмы, если мое зрение еще не подводит. POV Автор.       Охранники, которых привела девушка из тюрьмы, взяли почти безжизненное тело Лиама на руки и понесли быстрее в операционную. Врачи уже осведомлены о его прибытии — ему позвонили и предупредили. Доктор подошел к молодой девушке. Она понимала, что сейчас умрет. От этого не становилось хуже — сердце все покалывало, а душевная боль утихала. Могри понимала, что сейчас она искупит свою вину перед отцом. Собравшись с духом, уверила врача, что то может вкалывать наркоз.       В палату завезли вторую кушетку, и началась операция. И параллельно борьба за жизнь. Как Могри, так и Лиама.