Абсолютная Власть/Imperium

POV Гарри Я мог разглядеть в лице Сандры О`Нил черты, которые под разными ракурсами можно заметить в Эмили. Во взгляде её бабушки не было ни грамма фальши или тщеславия, которые были бы оправданы в такой ситуации, как эта — когда в фойе тебя окружают люди, не скупившиеся на оглушающие аплодисменты в течение пяти минут. Мы договорились уйти из театра в куда-то более спокойное место, где обстановка способствовала разговорам, а не наоборот — разрушала стремления понравиться. — Я и представить себе не могла эпопею этих социальных сетей, — сказала миссис О`Нил, когда мы втроём вышли на улицу. — Одна девушка прямо рядом со мной начала нашёптывать текст в Твиттер, а секундой позже попросила сделать фотографию для доказательства, что она была на спектакле, — улыбнувшись, она чуть разочарованно покачала головой, — такой абсурд. Мы зашли в какое-то местечко с вывеской "Честер". Я и не подумал, что нам понадобятся ресторанные ряды прямо тут. Мое предложение поехать куда-нибудь (из моих ресторанов) Эмили сразу же отклонила. Не будь я слишком серьезен, меня бы это позабавило. — Времена меняются, ба, — сказала Эмили, облокачиваясь на спинку стула. — Как ты себя чувствуешь? Я не мог произнести и слова. То есть, не мог взять контроль над ситуацией в свои руки. Тема разговора впервые в моей жизни не зависела от меня, и я ничего не мог с этим поделать. Мне оставалось лишь надеяться, что неподвижный язык придёт в себя каким-то образом и мой рот начнёт издавать хоть какие-то реплики. Официант принёс нам напитки (естественно, чай — хотя мужская отвага могла появиться только после глотка чего-то менее английского, как чай, и более ирландского, как виски). Я вдруг задумался о том, как я дошёл до такого. То есть… посмотрите на меня, более нормальной ситуации, которая подходила под параметры традиционных отношений обычного человека, и придумать нельзя. Вот она — женщина, в лице которой можно было представить семью Эмили, рядом с ней и сама Эмили. Они сидели за столом и пили чай, пока за окном ходили люди, катая под ногами снег. И напротив них — я. Тот ужас, который обычно отражается в их глазах, когда они слышат новости, связанные с поимкой преступников, вершит мой мир, в котором женщине, подобной миссис О`Нил, места нет. Разум подсказывал, что и Эмили там делать нечего. Тем временем разговоры дошли и до моей семьи. — А твоя мама чем занимается? — приятный голос Сандры О`Нил наладил в моей голове все шумы, будто внутри меня играл сломанный радиоприёмник. На меня смотрели чистыми заинтересованными взглядами. Отдельно во взгляде Эмили я мог увидеть некое подобие гордости, а на губах — улыбку, которую обычно дарят тем людям, которых хотят отгородить от всего плохого. Такую улыбку я видел всего лишь несколько раз. — Эээ, кхм-кхм, — отчего-то я раскашлялся, а когда обеспокоенная Эмили протянула мне стакан воды, я покачал головой и расслабил голос, — моя мама — домохозяйка. Хотя по профессии она достигла гораздо большего, чем я. Сандра продолжала смотреть на меня, лишь раз в минуту делая глоток чая. И мне не хотелось терять её интерес в моём рассказе. — Она закончила Манчестерский университет, получила диплом инженера, но рано вышла замуж. И дети, в смысле я и моя сестра Джемма, послужили причиной того, что она стала домохозяйкой и прекрасным садоводом. Да, и это было правдой. И я не лгал. Охренеть. Просто рассказал свою историю, опуская детали типа: замужество матери было по залёту —это первая деталь и немаловажная, но нормальным людям лучшего этого не знать. Когда мне было одиннадцать месяцев, мой отец попал в тюрьму за убийство, которое на него повесили его друзья из полицейского участка — это вторая деталь. Мама на тот момент была беременна третьим ребёнком — и это третья деталь. Она родила третьего ребёнка мёртвым прямо в машине скорой помощи — четвёртая деталь. Мы с Джеммой начали работать не позже двенадцати лет, чтобы найти денег на те нужды, которые не покрывались маленькой зарплатой матери, часто болевшей в тот период. Почему первая деталь была немаловажной? Замужество матери не входило в план её родителей-инженеров, у которых на тот момент денег хватило бы покрыть весь земной шар покрывалом, сшитых из этих купюр. Они требовали аборт. А дальше — как в фильмах. Моя молодая мама в слезах собрала сумку с вещами, поклялась им, что никогда не простит и не вернется обратно. Мама ушла из дома к моему отцу, с которым они поженились на следующей неделе. И первое время они справлялись, папа работал, мама смотрела за Джеммой, уже представляя, как найдёт себе работу, когда Джемма чуть повзрослеет. Ну… А дальше произошла вторая деталь, которая дала старт всем кошмарам в нашей жизни. — А на кого из родителей ты больше похож? — голос Сандры подозрительно успокаивающе на меня действовал, и хоть я дал себе сигнал не забываться, всё же ответил. — На отца. — А отец твой кем работает? — Работал полицейским. Он умер, когда мне не было и года. Мама рассказывала как-то, как его друг приехал с документами, в которых подтверждалась его смерть. Лицо Эмили, как и лицо её бабушки, на мгновение нахмурилось. Не будь бэкграунд таким едким, я бы улыбнулся. — Мне очень жаль, — произнесла миссис О`Нил. Наступило неловкое молчание, которого я так ждал, чтобы собраться с мыслями и взять контроль над ситуацией. Сделав глоток чая, я заметил, как миссис О`Нил бросила на Эмили обеспокоенно-стыдливый взгляд. На дне моей чашки оставался ровно глоток, поэтому, пользуясь обстоятельствами, улыбнулся и сказал, чуть привстав: — Я отойду на секунду, а по дороге попрошу повторить нам чай. Эмили ободряюще кивнула, копируя мою улыбку, когда мой взгляд задержался на её волосах дольше положенного. Миссис О`Нил, чувствуя разрядку обстановки, облегченно выдохнула. Я направился в сторону барной стойки, за которой всегда (как я заметил) стоит мужчина, и сказал: — Напитки повторить за тем столом, — и указал на наш столик, — а в мою чашку помимо заварки плесните виски. Только незаметно. … Настороженный взгляд Сандры нет-нет, да останавливался на моих руках. Надеть футболку, а не рубашку — как подсказывала совесть, было идеей не из разряда тех, которыми я гордился. Почему-то мне казалось, что если её бабушка, зная, кто я (по официальной информации), увидит мои татуировки, то в негласном матче я хотя бы сведу счёт в ничью. Тот факт, что я далеко не с улицы, должен как-то сгладить мой внешний вид, оставшийся мне с прошлой жизни. Хотя совет Найла "Будь по максимуму открытым" я уже хотел запихнуть ему в жопу. Эмили казалась расслабленной. Той паники, которой я стал свидетелем в машине, не было и в помине. — Мистер О`Нил, насколько я знаю, тоже собирался на спектакль, — сказал я, не припоминая, чтобы он звонил Эмили и отменял свою поездку. Сандра усмехнулась (клянусь, в той же манере, что и Эмили, охренеть!), а затем выдохнула: — Элиот почти год не вылезает из больницы, кочуя с одного госпиталя в другой. Видимо, это было лишним — не из тех вопросов, которые мне можно было задавать. Я хотел было извиниться, когда Эмили сказала: — Дедушка просил передать, что не закончил курс лекарств вовремя, потому-то его и не отпустили. — Я уже привыкла к выходкам своего мужа, Гарри, — она отмахнулась, — такое бывает, когда начинается период старческого маразма. Клянусь, еще чуть-чуть и я рассмеялся бы, не сдерживая последние силы, чтобы оставаться бесстрастным. Однако Эмили не сдержала. Её смех, который я слышал нередко, в этот раз показался каким-то другим. Более глубоким, но не менее легким. И я сдался. Мы рассмеялись за столом, и я был готов охренеть в третий раз. Слишком идеальная ситуация. Миссис О`Нил, попивавшая чай, с улыбкой смотрела и терпела наш смех, однако когда мы остановились и чуть отдышались, она выдала следующее: — Такое бывает особенно часто, когда его кладут под капельницу. Уж не знаю, на что его там подсадили, но он воистину «тащится» с того, что лечится в больничках. Второй раунд так же был за миссис О`Нил. С какой-то стороны это мне показалось немного знакомым, когда такими шутками пытались прикрыть свою обиду, но в целом, да — подобную миссис О`Нил найти сложно. Вечер шёл к своему логическому завершению. И хоть миссис О`Нил настаивала на том, чтобы поехать домой на такси, я всё же смог уговорить её подвезти. В автомобиле было чисто, я уже перестал проверять перед каждой поездкой с Эмили багажник, Пол знал свое дело. Плюс ко всему, мы с ним договорились, что автомобиль он подчищает каждый вечер.

***

— Ты ей понравился… Прошептала Эмили, когда ее бабушка закрыла входную дверь дома и мы направились к машине. — Ты так думаешь? — Я знаю свою бабушку лучше всех. Поверь. Она от тебя без ума. Я взял Эмили за руку, притягивая к себе. Холод воздуха, я был уверен, давно пробирался по ее ногам. Мне не нравился тот факт, что ей в принципе может быть холодно, что она может простудиться. Однажды я уже видел, чем чревато равнодушие к таким мелочам, как пять минут на улице в неподходящей по сезону одежде. Эмили что-то говорила, но я почти не слышал, думая о том, как же поскорее довести ее до машины. Она шла так медленно, размеренно, будто хотела прогуляться. — Тебе не холодно? — не выдержал я. — … и я думаю…. Что? Нет, не холодно. Ты меня слушаешь? — Да-да, продолжай, — кивнул я, разогревая ее ладонь в своей. И как бы я не старался, кончики пальцев с каждой секундой становились все холоднее и холоднее. Не выдержав, я ускорил шаг. Я уже бранил себя за глупость — оставить машину в начале улицы, потому что парковка у тротуаров в этом квартале запрещена. — И… в общем, нужно провести опрос. До завтрашнего полудня, — закончила Эмили. Наступившая тишина была немного напряженной, потому что молчание со стороны Эмили предназначалось для того, чтобы я начал говорить. А что мне сказать? — Хорошо, — я пожал плечами, надеясь попасть фразой в цель. — Хорошо? Ты уверен? — А почему мне не быть уверенным? — Ну… не знаю, ты же вроде большая шишка в этих кругах. — В каких? — Ты меня слушал вообще? — Эмили улыбнулась. — Все это время я думал о том, какой же я идиот. Эмили посмотрела на меня, хмурясь и улыбаясь одновременно. Подул ветер, и она инстинктивно вжалась в мою руку. — Вот из-за этого. Если мы не прибавим шагу, то завтра ты проснешься с температурой. — Оу, — Эмили, наконец, поняла. Остаток пути мы прошли быстрым шагом, минуя красивые дома с колоннами и стараясь не обращать внимания ни на что. Когда нам остался один поворот, я услышал в вечерней тишине разговоры и какой-то непонятный шум раций. Мы повернули и увидели, как возле моей машины столпились полицейские. Твою мать. Бледное лицо Эмили и то, как сильно она сжала мою руку от страха — этого я никогда не забуду. Полицейские окружили мою машину, опечатав территорию дурацкой желтой лентой. Кругом еще люди, которые не имели понятия, что происходило. В том числе, и я. — Сэр, вам сюда нельзя, проходите мимо, — сказал полицейский, когда я почти прикоснулся к ленте, чтобы пролезть под ней. Какого… — Гарри, — прошептала Эмили. — Постой здесь, — сказал я, надеясь, что никаких форс-мажорных ситуаций не будет. Эмили осталась за лентой. В окнах домов стали выглядывать лица. А те, кто проходил мимо, с интересом во взгляде подходили ближе и останавливались, пытаясь взглянуть внутрь авто. Подъехала патрульная машина и из нее вышли еще трое полицейских. Блять, что за херь? — Я — владелец машины. Что тут происходит? — спросил я негромко у полицейского. — Мы уже пробили машину по номерам. Вы — Гарри Стайлс? — Да. За долю секунды меня окружили полицейские, заломили руки за спину и прижали к машине. Да что за пиздец? — Гарри Стайлс, вы обвиняетесь в убийстве Реджинальда Ранга. Блять. — Гарри! — встревоженный голос Эмили и ее испуганное лицо — это последнее, что я увидел и услышал перед тем, как меня затолкали на заднее сидение полицейской тачки. Блять.