Абсолютная Власть/Imperium

POV Emily После звонка и трех секунд шарканья ног за дверью, я увидела Сандру, бабушку. Всегда пребывая в хорошем настроении, она улыбалась и периодически подмигивала, как это делали старые актрисы Голливуда. Моя бабушка по матери - та еще актриса. В прямом смысле. Играла на сценах лондонских театров и в молодости была вполне известна среди театралов. - Эмили! - она обняла меня, обнажая свои белые, не тронутые старостью зубы. - Боже, дочка, ты так подросла. - Привет, бабуль, - я шагнула внутрь дома, скидывая обувь и пальто. Оглядываясь по сторонам, я пыталась найти хоть маленький признак того, что у бабушки были гости. Я сама могла догадаться, что родители решили навестить бабушку перед ее днем рождения и остались на пару деньков. - Как дела? - спросила я, пряча за спиной пакет с подарком. - Нельзя задавать такие вопросы старым тетям, дочка, - улыбнулась Сандра, увеличивая свою старость с помощью мимических морщин. - Мало ли, они заговорят тебя до смерти. В моем возрасте хватаешься за любую возможность поделиться с кем-то своими мыслями. - Значит, я во время, - я протянула ей пакет с бантиком. - С Днем Рождения! Бабушка удивленно посмотрела на пакет, затем перевела на меня взгляд, глянув внутрь и увидев содержимое, ахнула: - Я так и знала, Эмили. Так и знала! Твоя мать не умеет держать язык за зубами! Ты ведь студентка, а не миллионерша. Я не приму этот подарок. - Серебро девятьсот-двадцать пять. Кубический цирконий, - произнесла я, мысленно вспоминая, с какими словами мне впихивали этот кулон продавцы в ювелирном магазине. Глаза бабушки загорелись, как говорила мама, прямо как на сцене во время выступления. Сандра была еще молодой в душе, ведь, как принято, актерское мастерство не умирает. Она любила роскошь. И мы могли позволить ее себе в ограниченном количестве раз в год. Именно поэтому я копила деньги, чтобы подарить этот кулон бабушке. - Бабушка, - я обняла ее, чувствуя любимый запах с примесью мускуса. - Ох, Эмили, - она обняла меня в ответ, немного посмеиваясь. - Ты во время, моя радость. Я накрыла на стол и жду, когда приедут твои родители. Немного удивленная сказанным бабушкой, я нахмурилась, но старалась не подавать виду. В конце концов, если я поссорилась с родителями, это не значит, что и бабушка должна их игнорировать. - Быть может, - бабушка пошла в столовую и через плечо разговаривала со мной: - вы, наконец, помиритесь. Я вздохнула: - Бабуль, это не стоит твоего внимания. Я пыталась с ними поговорить и объяснить, почему я хочу жить отдельно, но их диктатура мешает им трезво смотреть на современные вещи. - Эми, детка, это не диктатура им мешает, а их привязанность к тебе. Я ведь тоже не хотела отпускать Мишель, когда та собиралась «выпорхнуть из гнезда и жить собственной жизнью», однако со временем я поняла, что это необходимо. Так и Мишель поймет, что не сможет вечно быть рядом с тобой, и самостоятельность в этом мире нужна уже с самых ранних лет. - Мы с ней связывались два дня назад. Она сказала, что ты попросила ее позвонить, - я прошла вслед за бабушкой в столовую, и встав над накрытым столом, провела пальцем по скатерти, - это правда? Бабушка пожала плечами. - То есть, нет? Бабушка вновь пожала плечами. - То есть, да? И снова пожала плечами. Я раздраженно выдохнула, и, отмахнувшись от мыслей, спросила: - Кто еще придет на праздник? - Твои родители и ты - единственные, кого я решила позвать в этом году. - А дедушка? Сандра сморщила нос. - А дедушка пусть прожигает остаток своей жизни в окружении медсестричек. Этот пень не захотел вылезать из больницы и поздравил меня всего лишь по телефону. За три минуты до того, как в дверь позвонила ты, кстати. Я залилась смехом. Дедушка и бабушка - гремучая смесь. Наполовину ирландец, дедушка всегда был эмоциональным и прямолинейным. Он не волновался о том, что подумают люди, будет ли комфортно, прилично ли. Этим, видимо, он и подцепил бабушку. Вряд ли то, что происходило между ними, можно назвать любовью. В дверь позвонили. Пришли мои родители. Мой папа, Бен Уайт, ушел от мамы, когда мне было три года, поэтому я его не помню, а отчим Коннор, которого мама встретила, когда мне было десять, идеально вписался в роль главы семейства. И хоть мама взяла фамилию своего второго мужа, мне же она оставила фамилию отца, а не девичью. Встретив маму и Коннора в гостиной, я не знала, что лучше: улыбнуться и обнять или сделать вид, будто бы я их не заметила. - Здравствуй, Эмили, - первый после трехминутного молчания в гостиной отошел отчим. Его добрая улыбка дернулась, и тут я поняла, что он не рад меня видеть, а мамино застывшее лицо говорило об обратном. - Привет, Коннор. Я помахала пальчиками, крепко накрепко решив их не обнимать. Холодное спокойствие, полное равнодушие, три часа мук, и я буду свободна. Будучи уверенной в том, что Сандра будет на моей стороне, я знала, что не пройдет и часа, как мой след здесь уже остынет. Мама так ничего и не сказала. Бабушка позвала всех за стол, после того, как приняла большой подарок от Мишель и Коннора. Она подарили ей серию пьес и старые афиши из театров, где играла Сандра. Этим они ее задобрили, и я была готова признать поражение, если бы не подмигивание бабушки, доказывающее, что она до сих пор была на моей стороне. Сев за стол, мы начали трапезу. Бабушка, как всегда, начала с рассказа о своей бурной молодости, веселя Коннора, а Мишель, так и не улыбнувшись ни разу, продолжала сверлить меня взглядом. Далее речь бабули перешла в сторону ее дочери, рассказывая о том, каким неудачным был ее первый эксперимент, забеременеть. Мишель и тут не улыбнулась, а даже немного скорчила лицо. Когда дело дошло до дедушки Элиота, Сандра не скупилась на горячие театральные фразочки, описывая, каким индюком по отношению к ней он был. Она передала сообщение дедушки из больницы, а позднее попросила всех, наконец, «начать есть, не зря же я готовила, черт возьми!». - Как учеба? - голос Мишель всегда казался мне родным, но в этот момент я почувствовала, как воздух заскрипел всеми атомами. Тыкая вилкой в картошку, я кивнула, пытаясь скрыть улыбку, вызванную удивленной реакцией бабушки. - Отлично. Скоро экзамены. - Как Виктория? - продолжала Мишель. - С ней все хорошо. Я передам ей, что ты спрашивала. - Спасибо. - Не за что. - Нет-нет. Спасибо. - Да, я поняла. Поэтому, не за что. - Кажется, я «переядила» картошку, - Сандра фыркнула, делая глоток бренди. Коннор улыбнулся, а Мишель, оторвав от меня свой змеиный взгляд, посмотрела на свою маму и покачала головой, будто бы не одобряла что-то. Остаток вечера мы провели в молчании. Я не говорила больше не слова, до тех пор, пока Коннор не начал расспрашивать меня о футбольном клубе моего университета. Плавно разговор перетек к футболистам, и бабушка вновь всех удивила своей эрудированностью и просвещенностью в футболе. - Жаль, что иногда футбольные клубы покупают глупые богачи, - пожала плечами Сандра. - Глупые богачи? - Коннор сделал глоток. - Они спонсируют свой клуб, а это не глупо. - Я считаю это глупым занятием. Лучше бы эти деньги отдали на благотворительность, - бабушка скрипнула зубами. - Благотворительность - пустая трата денег… для них, - слова Коннора заставили удивиться даже каменную маму. Она в шоке уставила на мужа. - Благотворительность - это сострадание, и в этом нет ничего глупого и пустого, - Сандра икнула. - Глупые богачи так не думают, - Коннор не уступал. - Именно поэтому они глупые, - улыбнулась ехидно бабушка. - Молодые богачи в наше время - вполне образованные и умные люди, чего стоят директора «Дирекшн-индастрис». Парням нет и двадцати двух, а они уже контролируют строительство половины Лондона. - Я о них не слышала, - отмахнулась бабушка. - Правда, - продолжал Коннор, - быть таким богатым еще и опасно. Я слышал, на одного из них недавно напали в ресторане. Я прислушалась. - И что случилось-то? - Сандра тоже была заинтересована. - Не помню имени этого богатенького паренька, но я точно знаю: спасли его охранники. Ресторан был полностью расстрелян. Персонал, клиенты. Ужас. Слава Богу, произошло это почти ночью и, клиентов было не так много. Я была шокирована. Не мог тот парень быть тем, кем я сейчас подумала. Все это странной, и случайностей в нашей жизни стоит остерегаться. - И все же, - Сандра покачала головой, - богатые люди - люди глупые. Не в деньгах счастье. - Ты так говоришь, мама, потому что сама небогатая, - Мишель вновь сбила разговор, завладев вниманием сидящих. Бабушку это задело, а меня задело, что бабушку задело. - А ты так говоришь, мама, потому что сама несчастливая, - произнесла я, кидая вилку на стол, подхватывая телефон, который чуть не выпал из кармана. Подойдя к бабушке, я быстро поцеловала ее в щеку, и попросив у нее прощения за столь ранний уход, направилась к входной двери. Сандра злостно посмотрела на Мишель, и поспешив за мной, закинула на ходу в пакет кусочек завернутого пирога. - Эми, останься. Я натянула пальто, застегнула обувь, проверила телефон и покачала головой, видя расстроенное лицо моей бабушки. - Не в деньгах счастье, - улыбнулась я. - Мамино счастье заключается именно в деньгах. - Не смотри на свою дуру-мамашу, - она отмахнулась, - останься. - Бабуль, я на завтра должна конспекты привести в порядок. Устный зачет завтра по трем предметам. Я побегу домой, а ты съешь мою порцию пирога. - Ну уж нет! - Сандра всучила мне в руки подарочный пакетик: - Здесь и для тебя, и для Тори. Покушайте за мое здоровье. Быстро чмокнув бабушку на прощание, я выбежала из дома и направилась в свое общежитие, которое успело стать для меня родным местом. К тому моменту, как я пришла, Тори уже лежала на кровати и что-то листала на планшете. Ее угнетенный за последнее время вид меня начинал раздражать. Джей Локманн оказался гадом и нахалом, а Эрик Данхилл - полнейшим разочарованием. После той «вечеринки» в клубе мы с Тори не общались с парнями, хотя не редко пересекались с ними в университете. Их глупые попытки поговорить с нами не обвенчались успехом, и после трех попыток они отстали. Прошла неделя, а я никак не могла понять, откуда у Тори были связи в том клубе, потому что наличие связи с кем-то из персонала было очевидным. Иначе мы бы не выбрались. - Как миссис О’Нил? - спросила Тори, привстав с подушки. - Как всегда: не любит утку и дедушку, - отозвалась я, вытаскивая из пакета ее пирог. Увидев десерт, подруга простонала. - В чем дело? - Я решила сесть на диету. Тихо рассмеявшись, я пожала плечами. Не знаю, почему, но я вдруг решила спросить: - Тори, ты знаешь, кто является директором «Дирекшн-Индастрис»? - Ээ… - Она была сбита столку, - тебе зачем? - Просто интересно. - Насколько я знаю, у них там несколько директоров. Кампания принадлежит пятерым. - Пятерым? - удивилась я. Офигеть! Пятеро управляющих кампанией - это что-то новенькое. - А кто-нибудь из них попадал в странные случаи? - Ээ,…зачем тебе? - вновь спросила Тори. - Просто интересно. - Да. Имени не помню, - Тори пожала плечами, встав с кровати и взяв свой кусок пирога. - Я не знаю, где эта газета, но у нас был еженедельник, и там было что-то напечатано. Быстро пробежав взглядом по комнате, я нашла кипу старой бумаги, среди которых нашла нужную газету. И увиденное мной меня потрясло. Фотография того парня из кошмаров и балкона. Жгучие зеленые глаза, кудрявые волосы, дорогой костюм. Он стоял с четырьмя парнями. Все они казались очень знакомыми, ощущение, будто я их уже где-то видела, и вдруг, будто молнией ударило мое подсознание. Статья о парне была небольшой, в основном рассказывалось об его состоянии, акциях и недвижимости. - Это все? - удивилась я, прочитав его имя несколько раз вслух. - Гарри Стайлс. Гарри Стайлс. Кажется, я вскользь видела его имя в какой-то еще газете. Недавняя. Тори удивленно помотала головой: - Я не видела никакую газету. - А я видела. Где она? - я начала искать под подушками, кроватью, комодом и в других стопках бумаг. После десяти минутного поиска я сдалась и пошла в ванную, чтобы принять душ. Взглянув в зеркало, я пыталась сконцентрировать свои мысли. Коннор говорил о Гарри Стайлсе. В том не было никаких сомнений. Но почему все, что он говорил, жутко описывало то, что происходило у меня в кошмарах? Из сна в сон я видела перестрелку, столы ресторана, лицо Гарри Стайлса… После нескольких часов, показавшихся мне минутами, я вышла из ванной, обернувшись в полотенце. По дороге в зеркале я заметила, как непонятно откуда появившийся синяк Тори уже спала, и подойдя к ее кровати, я хотела включить настольную лампу, как вдруг увидела планшет, прижатый какой-то газетой. Выключив ее лампу, я взяла газету и медленно присела на свою кровать. Та же самая фотография Гарри Стайлса, фотография ресторана, в котором я была. А статья уже с первых строк мне не нравилась. «Дорогая жизнь. Забавно, как три с половиной года назад богачей Западной Европы стеснили пять начинающих бизнесменов. И все бы ничего, если бы им было под пятьдесят лет. Молодые предприниматели Найл Хоран, Лиам Пейн, Луи Томлинсон, Зейн Малик и Гарри Стайлс основали свою кампанию «Дирекшн-Индастрис», которая менее чем за пять лет смогла занять лидирующую позицию среди строительных фирм. Парням не было и двадцати, когда они собрались для общего дела. Такой скачок в мировых строчках не занимали с конца пятидесятых годов. На сегодняшний день на счету у каждого директора «Дирекшн-Индастрис» насчитывается более пол миллиарда долларов, и это без учета недвижимости, которую приобретают ежемесячно в разных странах. Однако за дорогую жизнь дорого платят. Двадцать третьего сентября произошло покушение в ресторане «Дольче»…». Не в силах читать дальше, я бросила газету. Единственным объяснением всему, что я только что узнала, были мои кошмары, которые оказались вовсе не сны, а реальные события. Я была в Дольче. Меня ранили в руку. Гарри Стайлс меня спас.