Абсолютная Власть/Imperium

POV Harry Уже третий раз за двадцать секунд я кивнул одному из охранников, давая тем самым сигнал. Охранник нахмурился, прежде чем ударить связанного на стуле мужчину. - Имя, - жестко повторил я. Обойдя его стороной, я снял пиджак и кинул его на софу возле стены. Приседая, я подтянул брюки, отдергивая мягкую ткань. Расслабившись, я закрыл глаза, пока охранник наносил все новые и новые удары. Мужчина стонал, но не произносил ни слова. А я, слушая симфонию звуков, состоящих из хрустов, стонов и каких-то капель, пытался унять нарастающую агрессию. Мне так не хотелось сейчас здесь находиться. - Твою мать, - рявкнул я, вскакивая с софы. Подперев стул коленкой, я опустил мужчину назад, хватая того за голову и приставил игл к виску. – Понятия не имею, на кого ты работаешь, кем, блять, являешься и что собой представляешь, но сейчас я не в духе и готов разнести твою башку одной пулей. В твоих интересах начать говорить. - Убей меня, - выплюнул связанный мудила, и я резко отпустил его голову, позволяя ему упасть на спину. Тяжело вздохнув, я покачал головой: - Ты уже третий, кого мы убьем, так и не узнав ответов на вопросы. Поэтому, если рассчитываешь, что до пыток не дойдет, обязан тебя огорчить. - Все, что я скажу, так это то, что если я не вернусь, они пошлют нового человека, а затем еще одного и еще одного, и каждый следующий лучше и профессиональней предыдущего. Это как…принцип домино, знаешь, - мужчина закрыл глаз, так как высеченная бровь начала кровоточить. Я дал сигнал охраннику, и тот поднял его. - Бог свидетель, я этого хотел избежать, - развернувшись через корпус, я со всей силой вырубил эту гниду, а после, когда охранники его оттащили, добавил: - В Вулф-Хилл его. Он у меня заговорит. Вулф-Хилл, заброшенный завод на севере города, в промышленном районе, представлял собой огромное, полуразрушенное здание из серого кирпича. Территория перестала охраняться еще семь лет назад, и эта груда цемента могла служить хорошим прикрытием в нужные моменты. Путь до Вулф-Хилла занял не больше двадцати минут, однако, когда мы подъехали к заводу, охранникам пришлось прочесать район, чтобы удостовериться, что мы были там действительно одни. Вонь сырости, грязи сразу ударила в нос, когда мы вошли внутрь. Включив свет в первой половине зала, я отыскал взглядом подходящий для этой работы стол, а после – закатав рукава рубашки до локтей, кивнул охранникам. Они быстро уложили мужчину на стол, привязывая его конечности веревкой. Сняв с его головы мешок, я вытащил тряпку из его рта и произнес: - Последний шанс, мудак. Начнешь говорить, и ты спасен. Он не решался, но в глазах я уже заметил сомнения. Жутким в своей работе я считал отречения человека от своей сущности. Мы отличаемся от животных не только тем, что умеем мыслить. Мы, люди, знаем, что разумно, а что нет, мы видим разницу, видим границы, которые даже в моей профессии существуют. Переходить их я никогда не любил, но когда того требуют обстоятельства, я чувствую, как перестаю быть человеком и становлюсь животным. Достав из стеллажа знакомую мне трубку, я положил ее на стол рядом с лежащим скоро-трупом. Он с испугом начал следить за моими движениями, а охранники лишь стояли рядом с молчаливыми взглядами, готовые пойти на помощь в любую секунду. Далее, как всегда, по плану: ножи, кисти и переливные трубки, алюминиевые нити и проволоки. - Ключ, Пол. Открой им средний шкаф, - приказал я. Пол послушно открыл шкаф, и я, опустившись на корточки, стал перебирать канистры. Достав белую бутылку, я протянул ее Полу и тот, надев перчатки, переложил ее аккуратно на стол. - Сэр, - голос подал другой охранник. – Помощь нужна? Я встал, закрыл шкаф, надел перчатки и посмотрел на ничего не понимающего лежащего на столе человека. На его лице читалось откровенное удивление, он не понимал, что я собирался делать. Горько усмехнувшись, я покачал головой: - Сам справлюсь. Открыв бутылку, я перелил содержимую кислоту в банку, а после, смочив в ней кисть, провел окончанием по лицу мужчины. Не прошло и трех секунд, как зал заброшенного завода Вульф-Хилл на севере Лондона заполнился жутким криком боли. Мужчина орал в тряпку, надрывая горло, а кислота тем временем начала пробирать кожу слой за слоем, образовывая чудовищные раны. - Я предлагал тебе говорить, - злостно произнес я. Мужчина промычал, но я проигнорировал, вновь болтая кисточкой внутри банки с кислотой. Достав нож, я включил газовую горелку и накалил сталь до красной корки, готовый опустить нож на тело. Мужчина неистово промычал. - Готов говорить? – поинтересовался я. Мужчина кивнул. Убрав все инструменты, я стянул повязку с его рта, вытащил тряпку и произнес: - Имя. Мужчина резко вздохнул грудью больше воздуха, а затем, переведя взгляд с меня на Пола, осторожно произнес: - Колин. - На кого работаешь? - Я не знаю. Меня наняли через липовое имя. - Что за имя? - Джорджоне Максимус, - Колин задрожал. – Я не видел его, разговаривал лишь по телефону. Я поджал губы, обдумывая его слова. Пол зря времени не терял, отойдя назад, вытащив из сумки мобильник, он протянул его мне. - С этого мобильника ты говорил? – спросил я, и Колин кивнул. – Что еще ты можешь сказать? Колин нахмурился, пытаясь вспомнить, и стоило мне пройтись пальцем по горячему ножу, как он тут же произнес: - Я знаю, что он не один. Как-то раз заказчик говорил со мной по телефону, и я слышал другие голоса на заднем фоне. - Что именно тебе было приказано? - Я должен был перекинуть информацию о сделке перевозки наркотиков на диск. Передать диск через три дня по почте, адрес должны были выслать после того, как информация будет у меня. Имя Джорджоне Максимуса мне казалось знакомым. Я чувствовал задним числом, что я точно знал этого человека, но вспомнить его лица я не мог. Стянув перчатки, я дал сигнал охранникам закругляться, а после того, как они все подчистили, вышел из здания и сел в машину. Пришлось сдержать обещание и отпустить Колина, оставив его в Вулф-Хилле. Когда мы выехали, время уже было позднее, но я все никак не мог понять, почему вопросы и проблемы складывались одни на другие в самые неподходящие моменты. Полностью переключившись с вечерней встречи на работу, я уже никак не мог вернуться назад и продолжить с того, на чем я остановился. Вернувшись домой, я не сразу решился отправлять ей смс, надеясь подождать. Налив себе виски, я уселся на диван и стал прокручивать сегодняшний день. Сдвиг в работе был. Липовое, но имя у нас уже есть. Набрав в рот небольшой глоток виски, я не сразу пустил его по горлу. А когда домашний телефон, на который звонят крайне редко, запиликал, оповещая о голосовом сообщении, я чуть не поперхнулся, заранее зная, кто это. По дому пронесся щелчок, а после - раздался знакомый голос. «Я надеюсь, ты не станешь игнорировать праздник сестры. Джемма не говорит, но я-то вижу, что она хотела бы видеть тебя в этот день. Надеюсь, что услышав это сообщение, в тебе проснется совесть, и ты приедешь». Голос матери я рассчитывал не слышать еще месяц, но с ужасом для себя вспомнил, что через неделю близился день рождения сестры. Отпив виски залпом, я устало закрыл лицо ладонями и заснул прямо на диване.

***

Чешир не был моим любимым местом. Если бы мне сказали охарактеризовать его одним словом, я бы сказал «пустой». Пустой Чешир без насыщенной красоты мегаполисов, пустой Чешир в котором много деревьев, пустой Чешир, где я спрятал свою семью. Да, детство я провел в похожем месте, но не на севере этого графства, а на юге. Естественным для меня было желание матери остаться здесь после того, как я стал тем, кем являюсь. Я, своего рода, знаменитость в Лондоне, но в Чешире – я, к своему ужасу, становился тем самым мальчиком, который воровал хлеб в булочной в детстве, чтобы прокормить семью. Ненавидел я это место только из-за того, что оно мне напоминало о моем прошлом. Обо мне настоящем. Найл всегда говорит, что нельзя забывать, откуда ты родом, но, черт, я бы все отдал, чтобы забыть это проклятое место. И вот, до чего я докатился своей ненавистью к этому месту. Почти что забыл о дне рождении родной сестры. В частном самолете были свои плюсы, в виде удобства и комфорта высшего класса, но минус заключался всегда в одиночестве. Я любил быть наедине со своими мыслями, но почему-то в этот раз я слишком остро нуждался в общении. Приземлившись в Честере, я пересел из салона самолета в салон автомобиля, который я заказал за пару дней до прилета. В течение трех минут мою ручную кладь перенесли в багажник, и я выехал из аэропорта. Холмс-Чапел, небольшой город, в котором теперь живет моя семья, казался мне маленьким Чеширом. То есть, если бы Чешир был городом, это был бы пресловутый Холмс-Чапел. Я помню, как в детстве мама мечтала переселиться именно туда, а я никак не мог понять, почему. Теперь же, я не просто не понял, я в принципе даже думать не хотел об этом месте. В чем заключалась его идеальная сущность, энергетика для жизни, как любит говорить мама, я не понимал, или же это было просто выше моего сознания. Кругом деревья, неширокие дороги, кое-где обтрепанный асфальт. Красота Чешира увядала на глазах, и я был готов повернуть и поехать обратно в аэропорт, если бы не звонок сестры. - Алло, Гарри? - Салют, Джем, - я установил мобильник в подставку, чтобы было удобнее разговаривать через громкую связь, при этом полностью контролируя дорогу руками. - Мама сказала, ты приедешь на этих выходных, - голос сестры напоминал материнский, только более молодую версию. Пытаясь сопоставить Джемму и маму, я мог бы перечислять бесконечное множество раз их сходства не только во внешности, но и в характере, однако одно оставалось непередаваемым. Отличительная черта моей сестры, которая есть только у нее. Джемма великодушная. При всех черных гадостях жизни, которые приходилось разгребать моей семье, Джемма сохранила доброту. Она никогда не обвиняла меня в том, что я делаю, зная, что делаю я это только ради нас, ради мамы. В то время как мама, полностью игнорируя здравые мысли, всегда пытается вернуть меня в Холмс-Чапел, закрыть в комнате и надеяться, что «маленький, еще добренький Гарри» вернется. - Так и есть. - Ты, правда, приедешь? – не поверила Джемма, и я улыбнулся, представив, как она загорается хорошей новостью. - Правда. Я уже заезжаю в Холмс-Чапел, минуту назад проезжал зеленую хрень «Добро Пожаловать, Холмс-Чапел приветствует вас». Джемма почти рассмеялась, но я резко притормозил, заставляя ехавшие сзади меня машины просигналить. - Боже, Гарри, осталось не больше пяти минут, не вляпайся во что-нибудь, пожалуйста. - Не вляпаюсь. Не в моих интересах. Наливай чай, Джем, я замерз, - я улыбнулся, приятно ощущая тревогу сестры. И тут же меня осенило. В тот вечер, когда Эмили попросила меня надеть плащ, я почувствовал схожее чувство, но только ее тревога, как мне казалось, не нравилась. - Хорошо, - Джемма все-таки рассмеялась. – Как всегда: с сахаром и с лимоном. - Нет, на этот раз без лимона и с джемом, - я вновь мысленно похвалил себя за игру слов. Сестра что-то буркнула и попрощалась, а я начал думать, что идея приехать домой на пару дней не такая уж и плохая. Забавно было видеть дом со стороны. Я не раз отменял проектировку здания, желая для семьи только самое лучшее, и сейчас, видя собственное творение через два года, не мог понять, чем маму не устраивал ее дом. Когда я остановился во дворе, достал из багажника дорожную сумку и направился к входу, дверь дома открылась и на веранде показалась Джемма в тапочках. Главным ужасом этого места был снег под ногами в конце ноября, поэтому я не обрадовался, увидев обувь сестры. - Гарри! – она слету обняла меня, больно сжимая грудную клетку. - Джемс, - прокряхтел я, - задушишь. Она не отстала и хватку не ослабила, и я обнял ее в ответ. Перекрасившись в очередной раз, на этот раз в голубую радугу, Джемма выглядела свежее, чем в прошлую встречу. - Я до последнего не верила, что ты все-таки приедешь. - А я взял и приехал, - Джемма отступила, и я пошел в сторону дома. – Ты хоть чай налила? - Обижаешь. Я даже торт порезала. Мы зашли домой. Я начал стряхивать с плеча снег, когда по лестнице в коридор спустилась мама. - Ты заставил сестру резать торт, который она готовила на завтрашний вечер. Опустив сумку на пол, я уставился на свои ботинки, пытаясь понять настроение матери, но стоило мне взглянуть на нее еще раз, как оно тут же сократила между нами расстояние и обняла меня. - С возвращением. «Я ненадолго», - хотел сказать я, но вслух лишь хмыкнул. - Я рада, что ты о нас вспомнил, - мама улыбнулась, и я в какой раз понял, что долго злой она ходить не может. Мне стало как-то легче, и я поругал себя мысленно за мальчишескую слабость. В двадцать лет я до сих пор боялся разочаровать маму. - Раздевайся, - скомандовала Джемма, - чай остынет. Я скинул обувь, стянул пальто и шагнул в сторону кухни. Дом был новым, и я знал, что я приложил к нему руку, но в какой-то момент мне захотелось вернуться в прежнее место, точно так же пройтись по кухне и ощутить свое детство по-новому. Рядом с семьей я становился до глупости сентиментальным, хотя восемь часов назад поливал человека серной кислотой. Отмахнувшись от мыслей, я сел за стол, позволяя маме и сестре понянчиться, как это бывало в далеком прошлом.

***

Понятия не имею, какого черта я собирался делать, что говорить, но пальцы сами собой набрали номер Эмили, когда ночью я не мог никак заснуть. Я не звонил ей и не писал после свидания, и как любая девушка, она, скорее всего, обиделась. Однако, когда после смс я перешел к звонку, она ответила сразу же. - Привет, Эмили Уайт. Голос Эмили казался мне немного продрогшим. - С какой стати я должна разговаривать с тобой? Назови три причины, - она действительно обиделась. - Я уверен, ты по мне соскучилась, - сказал я, улыбаясь. – Мне кажется, это сойдет для первой причины. Второй причиной будет твое недовольство: тебе ведь следует выговориться. Кроме того, - я не знал, следует это говорить или нет, но все же: - третьей причиной я признаюсь, что сам по тебе скучаю. Прошло по меньшей мере три секунды, и только потом последовал ответ Эмили. - Ты пытаешься казаться соблазнительным или сексуальным на этот раз? - На этот раз я хочу быть обычным. Моя воля, и я бы приехал к тебе, мы бы посидели где-нибудь в ресторане…, - договорить я не успел, так как она перебила: - В очередном из твоих, ага. Я знаю эту схему. Несдержанно рассмеявшись, я продолжил: - …мы бы посидели в одном из моих ресторанов, ты бы выразила свое недовольство. - И что тебе мешает? – ее голос прозвучал по-особому тихо. - Расстояние между нами, - мне следовало говорить об этом, и лучше ей не знать, где я находился. – Все это время я был занят, и только сейчас освободился и решил позвонить. Я надеялся извиниться за сорвавшееся свидание. - Мне понравилось свидание. «А мне понравилось, что ты сказала», - подумал я, вслух произнося лишь: - Мы можем повторить… - Не думаю, - она усмехнулась . – Если после каждого свидания будут следовать три недели игнорирования, то я, пожалуй, пас. Понимая, что она права, я вздохнул, пытаясь успокоить нервы. - Но, спасибо, что предупредил. Я-то уже думала, что свидание оказалось ужасным, и ты просто сбежал. - Не в моих правилах ходить на свидания, но с тобой я готов его нарушить... - Хватит стараться выглядеть соблазнительным или сексуальным. Ее жесткое сопротивление меня веселило, и, улыбнувшись, я сказал: - Когда вернусь, то я сразу же позвоню тебе, и мы вновь куда-нибудь сходим. - А вдруг я не смогу? - Сможешь. - Ты так уверен? - Я в тебе уверен. И я знаю, что ты по мне соскучилась, - на секунду я представил ее рядом с собой. - И да, Эмили. По телефону я старался казаться соблазнительным. Сейчас уже поздно, а у тебя завтра, насколько я знаю, экзамен. - Почему меня не удивляет то, что ты все знаешь? – Эмили тяжело вздохнула. – Спокойной ночи, Гарри. - Спокойной ночи, Эмили, - быстро нажав на отбой, пока не наговорил лишнего, я бросил телефон на кровать и оглядел комнату. Спальня немного напоминало мою собственную в Лондоне, я хотел создать максимальное удобство в этом доме. Ночь за окном никоим образом не поглощала мои мысли, и я сон все никак не приходил. На электронном циферблате было около двух часов ночи, и я, свесив ноги с кровати, натянул футболку, отыскал тапки и вышел из комнаты. Дома я никогда не мог нормально поспать, это аксиома. Осторожно пройдя мимо комнаты сестры и маминой комнаты, я начал спускаться по лестнице, стараясь не скрипеть половицами ступенек. Оказавшись на первом этаже, я нахмурился, увидев свет на кухне. Напрягшись телом, я осторожно подошел к двери, но мозг посылал мне сигналы успокоиться. - Гарри, все в порядке? – спросила обеспокоенная мать, сидя за столешницей кухни. Со стаканом воды и таблетками, она потирала глаза, устало опуская голову на руку. Я тут же выпрямился, пытаясь понять, в чем дело. Я подошел к шкафчикам, достал стакан. - Почему ты не спишь? – спросил я, наливая себе сока из графина. Мама вздохнула. - Бессонница. Я сел напротив, поставив стакан сока перед собой. Взяв ее таблетки, я прочитал название лекарства, которое ничего мне не сказало, и бросил коробку обратно. Мама терла глаза, виновато улыбаясь. - Я тебя разбудила? Отпив немного сока, я покачал головой. Вертя в руках стакан, я следил, чтобы жидкость не вылилась за края. Мамин взгляд опустился. - Нет, я не мог заснуть. - Я рада, что ты здесь. Я не понял, что это означало и в каком смысле. Что я здесь, в плане Чешира или что я здесь, в плане кухни. То, как мама выглядела, не вызывало восхищения. Круги под глазами, иссохшее, уставшее лицо. - Сколько у тебя уже бессонница? – поинтересовался я. - Уже довольно долго, - пожала она плечами и добавила: - А что такое? - Выглядишь ты не очень. Мама тихо рассмеялась, зевая: - Спасибо, ты всегда был джентльменом. - Мам, я серьезно. В чем дело? – я напрягся, увидев, как напряглась мать. Она вздохнула, переводя взгляд со стакана в моих руках на меня. На губах как всегда беспечная улыбка, но только с каждым годом я все чаще замечаю, что она наигранная. - Я устаю. - Из-за чего? – я нахмурился. – Ты опять работаешь? – предположил я и недовольно добавил: - Вам не нужно работать. - Родной, даже если ты присылаешь нам деньги, это не значит, что я сутками сижу в стенках этого… - она с отвращением посмотрела на стены кухни, - дома. Я нахмурился. Равнодушие матери всегда меня обижало. Ведь каким бы дорогим дом не был, его построил я. Работал ради этого. - Я работаю ради нашей семьи, мам, - я поджал губы. – Хочу, чтобы вы ни в чем не нуждались. Но каждый раз, когда я приезжаю, то вижу твое недовольство, - вздохнув, добавил: - Если надо, мам, я буду присылать на ваш счет больше денег. Мама грустно взглянула в сторону окна. Точно так же, как и я, она нахмурила брови. Тяжело вздыхая, она покачала головой. Протянув руку, она взяла мои пальцы и осторожно их сжала: - Это я во всем виновата. Я начинал понимать, что это за музыка, когда мама продолжила: - Я виновата. Я довела тебя до такой жизни, и мне так жаль, - прошептала она, срывающимся голосом. Из глаз у нее потекли одиночные слезы, а я, сжавшись при их виде, не понял, что я сделал не так. - Мама, в чем дело? Она улыбнулась сквозь слезы. - Ты всегда таким был, Гарри. Когда отец ушел, ты с маленьких лет стоял рядом со мной, обнимал меня и спрашивал, в чем дело. Заботился о нас, лишая себя детства. Мне нельзя было перекидывать на тебя тяжесть жизни… Пока мама говорила, я вспомнил свое детство. Правильнее сказать, его отсутствие. Мое медленное становление тем, кем я являюсь с пяти лет. Маленькие разборки сзади школы, отстаивание чести моей сестры, кража еды и медикаментов, когда она заболевала. Я помню. Я помню, как случайно познакомился с Луи во время одной из таких драк летом. Затем с Найлом и Лиамом, Зейном, помню, как мы решились держаться вместе и протолкнуться в этой жизни назло всему миру. И мама напрасно винила себя в этом. -…ты замечательный сын, Гарри, - она смахнула слезы. – И я прошу тебя, в очередной раз, родной, прошу и умоляю: хватит. «Хватит», - повторил я немного вопросительно. – «Хватит»? Перестать заниматься тем, что мне нравится? - Мама, - я выпил остаток сока, - ложись спать, - выдернув руку, я встал из-за столешницы и направился к себе в комнату, разминая по дороге шею. – Спокойной ночи.

***

В Хитроу я приземлился вечером. Погода Лондона сильно изменилась с того дня, и в воздухе чувствовалось начало зимы. Спускаясь по трапу, я приметил Пола, стоящего у машины. Он тут же открыл дверь, здороваясь со мной, и я, быстро сев внутрь, дал приказ ехать. Следовало первым делом встретиться с Зейном, который за время моего отсутствия, сумел что-то найти по Джорджоне Максимусу. - Зейн в городе? – спросил я у Пола. - Да, сэр. - Тогда езжай к нему. - Он сейчас на Ридли-Стрит, сэр, вместе с мистером Хораном. Всю дорогу до паба, в котором были парни, я пытался набрать стоящее смс Эмили и отправить его побыстрее, как и обещал. Но ни слова, ни мысли не могли собраться в целое, поэтому я отложил это на потом. По внутренним улицам мы добрались до Ридли-Стрит довольно быстро, и пока я не успел почувствовать мороз, я выскользнул из авто и быстро зашел в паб. На первом этаже было много народу, и я, предполагая на отдельную зону, поднялся по лестнице на второй этаж, где тут же столкнулся с одной из официанток с подносом. - Аккуратнее, - жестко прочеканил я, пока девушка извинялась. Она скрылась с глаз, а я отыскал среди пустующих диванов один занятый. В повседневной одежде, с телефоном в руках, Найл сидел на диване, удобно расположив одну руку на коленке рядом сидящей девушки. Я видел ее раньше в одном из его клубов, поэтому сразу поставил галочку напротив мысли о заказной девице. Зейн, ничем не отличаясь, сидел напротив Хорана, разрезая ножом яблоко и кусочкам отправляя его в рот. Стоило мне появиться, как вторая заказная девушка встала с дивана и подошла ко мне, улыбаясь и протягивая руку. Проигнорировав ее жесты, я сел рядом с Зейном. На втором этаже кроме нас никого не было, а любых желающих пройти в нашу сторону, охранники оставляли у первой ступени лестницы. - Как Энн? – спросил Зейн, когда я сел рядом, сняв пальто. - Ничего нового, - отмахнулся я. – У вас продвижения есть? Найл поджал губы, неловко приподнимая брови и кидая на Малика многозначительный взгляд: - Все ясно. Поссорился. - Я не ссорился. - Мы думали, вернешься ты довольный хотя бы в этот раз, - Зейн вновь отрезал маленький кусок яблока, крутя фрукт в пальцах, - но стоило увидеть твое кислое выражение лица, - он вопросительным жестом предложил кусок яблока девушке, сидящей рядом, и та сразу же взяла его, - как я понял, что проиграл десятку, - он положил яблоко на стол и достал из кармана купюру. Протянув ее Хорану, вернул себе и нож, и фрукт. - Вы поспорили? – не понял я. - Верно. На воссоединение семьи Стайлс. Но знаешь, что мы поняли, - Найл забавно улыбнулся. Он встал с дивана и подошел к бильярдному столу. – Чем больше ты впихиваешь деньге своей маме, тем хуже ей становится. Я закатил глаза: - В Ирландии в школах преподавали психологию? – неосознанно достав телефон, я не заметил как набрал номер и тут же отключил его. Найл проигнорировал мою колкость, взял кий и прицелился к шару. Ударив по нему, разнося по этажу звук бьющихся шаров, он довольно кивнул сам себе. Я встал и присоединился к игре, взяв второй кий. - Я не хочу говорить об этом, - я ударил по шару со всей силой, и мяч покатился в сторону Найла. Тот пожал плечами, сочувственно смотря на расстояние, которое не хватило шару до лунки. - Джорджоне Максимус – это не поддельное имя, - встрял Зейн, и я бросил ему благодарный взгляд. Доев свое яблоко, он тоже взял кий и присоединился, отправляя несколько раз подряд шары в нужные ямы. – Это игра. - Игра? Найл не вытерпел и объяснил: - Джорджоне Максимус – это что-то вроде анаграммы. Я выпустил вздох. Тем временем, заказные шлюхи вертелись вокруг нас и стола, словно две змеи. Одна пристроилась рядом с Найлом, позволяя тому любые прикосновения, вторая сначала приметила меня, но поймав мой взгляд, устроилась рядом с Зейном, как и первая, позволяя тому любые вольности. Я готов был не выдержать и выгнать дешевок, но зная, что заказал их не я, понимал, что не имею на это право. - Анаграмма, значит, - произнес я. Тут послышался стук каблуков о деревянные ступени лестницы, и я на секунду подумал, что Найл заказал трех девушек, а не двух, но стоило мне обернуться в сторону входа, как я столкнулся с удивленным и ошарашенным взглядом Виктории Белл. «Какого черта она тут делает?» - подумал я. Естественно, она меня видела. Естественно, она меня помнила. И если Белл здесь, то и Эмили должна была быть неподалеку. Ведь она всегда пытается тянуть за собой Уайт, как я понял. Надеясь, что в этот раз Эмили проявила жесткость и не пошла с подругой в паб, я посмотрел на Викторию и спросил: - Тебе что-то нужно? Найл, стоящий рядом, нахмурился. Просканировав Белл взглядом, он виновато поджал губы и покачал головой: - Прости, киса, но на этот этаж тебе нельзя. Девушка все еще смотрела на меня. Ее взгляд бегал от меня, к Найлу, от Найла к Зейну, и только потом она обратила внимание на шнурующих туда-сюда шлюх. Ее лицо немного исказилось от неприязни. Я не знал, стоило ли мне что-либо говорить при парнях, ведь я не хотел рассказывать им об Эмили. Невольное появление из ниоткуда ее подруги могло в корне поменять ситуацию. - Думаю, тебе лучше спуститься, - Найл улыбнулся. Тори кинула на него взгляд, полный отвращения. Нахмурившись, она произнесла: - А я не думаю, что твое мнение меня волнует. Хоран фыркнул. Слегка повиснув на кие, он кивнул охраннику, и тот сделал шаг в сторону Тори. Я молил Бога, чтобы она молчала. - Я сама уйду, - она развернулась и без помощи охранника спустилась по лестнице. С момента ее ухода прошло не больше минуты, пока Зейн и Найл не начали шутить на счет «этой странной девушки». Малик что-то произнес, вызвав смех Найла, и я, для видимости, просто рассмеялся, чувствуя себя не на высоте. А когда по спине прошлась рука рядом стоящей шлюхи, то я неосознанно обернулся. В этот самый миг, я впервые в жизни увидел взгляд, из-за которого почувствовал себя дерьмом мира. Не прошло и трех секунд, как Эмили сделала шаг в сторону, скрываясь с поля зрения.