Абсолютная Власть/Imperium

POV Harry Я перечитывал один и тот же документ, отсиживаясь в своем кабинете. Пытаясь фокусировать свой взгляд на строчках, я лишь надавливал внутренне на себя. Головная боль пожирала каждое мое движение, и я, хмурясь, сделал глоток воды из стакана, который простоял на моем столе около двух часов. Я все смотрел на одну и ту же букву, упорно заставляя себя не замечать ничего другого, но взгляд предательски косился в сторону мобильника. Прошла гребаная неделя, а от нее ни слова. Не знаю, сколько гребаных сообщений на телефоне я стер после того, как набирал и снова стирал, снова набирал, чувствуя все время дрожь в пальцах, как тупая малолетка. - Твою мать, - прошипел я, отбрасывая мысли прочь и снова вникая в документ, блять, в тысячный раз. Я был готов сорваться в любую секунду, наорать на первого встречного и сесть обратно, и я уже почти встал, когда понял, что нервно дергаю ногой. Ожидание факса от Кела я решил лишь прикрыть документами, на самом деле всей этой брехней официального уровня занимались особые люди и лишь те из нас, по особому это Луи и Лиам, кому это действительно интересно. Наконец, стоящая технология в углу кабинета на специальном столе пригодилась. Она заверещала, зазвонила, а когда я нажал на мигающую кнопку, раздался звук, похожий на сканер, а после - из рамы трескучими движениями высунулись листки обычного формата. Я подождал, пока все пятнадцать фотографий выйдут наружу, затем снял трубку и выслушал сообщение: - Сейчас она на репетиции в театре. - Как долго она там пробудет? - Основательно четыре часа, если не больше. - Хорошо. На этом все, Кел. Вернув трубку на прежнее место, я взял фотографии и прошел к креслу. Немного поникшая, но вполне бодрой походкой Эмили шла по тротуару. Смотря себе под ноги. Иногда по сторонам. А на одной фотографии она остановилась возле Саль Бона. И я усмехнулся, увидев на ее лице гримасу. Было приятно видеть похожее замешательство, пока она шла по улицам того же района, где мы с ней гуляли. Я не понимал четко поставленных целей. Я просто дал половине своих подчиненных следить за каждым ее шагом, за каждым вздохом и каждой мыслью даже хлеще, чем за нашими противниками и соперниками. Все это словно какой-то бред, который я не могу контролировать. Подсознательно я понимаю, чем это может мне обернуться, но как-то наплевать. Пол обязан следить за ее передвижениями, покупками, успеваемостью в университете. Когда я давал ему выходной, его сменял Кел, который делал то же самое с одним приятным для меня учетом – снимки. Он делал снимки в доказательство того, чем она занималась в конкретный промежуток времени. В ящике моего стола лежала чертова кипа папок с этими снимками. Их у меня даже слишком много, потому что, если выстроить их в ряд, то получится гребанная Китайская Стена. Меня раздражало мое бессилие перед ней. Я дал ей выбор, не ее Тори-лама прогнала меня из комнаты, а именно Эмили. Хоть я и был в ней внутренне уверен, но в который раз я удостоверяюсь, что она не так проста, как хочет казаться. Перспектива? Не думаю. Присев обратно за стол, я вновь просмотрел фотографии, сканируя взглядом каждый ее силуэт. Я знал, что у ее бабушки Кассандры О`Нил сегодня репетиция в театре, и я знал, что Эмили на нее пойдет. Единственное, что меня смущало – время и местоположение театра. Район далеко не пушистый, а время, которое предполагала репетиция, могло все ухудшить в несколько раз. Не сказать, что я стал параноиком, но от этих мыслей мне захотелось избавиться. Протянув руку к телефону, я набрал номер Зейна. Гудки сменились голосом только после четырех секунд. - Слушаю. - Зейн, окажи услугу.

***

Когда Зейн прислал мне на телефон нужные данные, которые после запуска, словно GPS-навигация, показали мне, где находилась Эмили, я просидел в кабинете не дольше пятнадцати минут, заметив, что объект вышел из здания. Сверив с часами на стене время и продолжительность репетиции, я понял, что это могло означать лишь одно: она решила вернуться домой раньше. Карта резко сменилась на дисплее мобильника, и высветилось «Найл». - В чем дело? – спросил я, надеясь быстрее закончить разговор и вернуть карту. Встав из-за стола, я забрал папку с последними снимками, прихватил пальто и направился к выходу, встретив у дверей охрану и отправив ее домой. Мне следовало быстрее закончить разговор и сесть в машину, но Найл продолжал что-то объяснять, надеясь на мою помощь. - Я приеду через час, - пообещал я, садясь в Ламборджини, и с визгом отъехал от бордюра на парковке. Пришлось повозиться с подставкой для телефона, потому что я начинал беситься с каждой секундой больше и больше. - К черту, - выругался я, кидая мобильник на сидение сбоку. Выжав из машины чуть больше положенного, мне казалось, что любая секунда на счету. Когда же я, наконец, оказался в том же районе, я вновь вернулся глазами к карте, высматривая нужные повороты в проулках, чтобы добраться до театра. Чем дальше я отъезжал, тем темнее вокруг становилось. Фонари почти не светили, а лишь пугающе мигали, и я, кажется, почти повернул не туда. Пришлось развернуться и вновь проехать по темной дороге, выискивая нужные повороты. Я вдруг вспомнил, как год назад попал в перестрелку в Манчестере, когда получал товар и заключал новый договор. Тогда я впервые получил пулю. Нога сама резко впечатала педаль тормоза в пол, когда я увидел, как через арку во внутренние дворы и другие улицы пробежала девушка, а через несколько секунд быстрым шагом прошел мужчина, оглядываясь по сторонам. Оба скрылись за домом на другой улице, и я, выскочив из машины, и подкрепив глушитель игла, снял пальто и побежал за ними. Я слишком хорошо знал мотив такого осторожного взгляда преследователя. Меня это, блять, срубило под корень. Перед глазами тут же появились снимки Эмили, и я пытался отчаянно вспомнить, во что она была одета. Не хотелось отмечать внешнее сходство с той бегущей девушкой. Быстрым шагом, не издавая звуков, я вышел на ту же улицу и увидел, как мужик, дернув девушку назад, подсел на корточки рядом с ней и выбил у нее мобильник, что-то злостно ей говоря. Не помню, что стряслось со мной потом, но меня будто вышибло, когда я увидел, что это была Эмили. Она ударилась затылком об асфальт, но не потеряла сознание, а пыталась рукой нащупать телефон. Дальше произошло, словно я видел это все со стороны. Какой-то гребаный металл, кажется, нож в его руке. Я тут же выбил его ногой. Дернув мужика назад за шкирку, как он это сделал несколько секунд назад с моей Эмили, я с силой прибил его к асфальту. - Ты кто такой? – его грязное дыхание вывело пар в воздухе, и я шикнул, вырубив его стволом. Краем глаза заметив, что Эмили медленно опускала голову на асфальт, закрывая глаза, я понял: меня пробила паника. Отшвырнув мужика, я тут же склонился над девушкой. Гребаное дежавю. Как тогда - в ресторане. - Эмили, - позвал я, проверяя ее пульс, - ты меня слышишь? Послышалось невнятное мычание, и я, подхватив ее на руки, развернулся в противоположном направлении, и быстро вернулся к машине. Проверив ее голову, я пристегнул ее к креслу, подхватил гребаное пальто и накрыл ее. Во мне бурлила жесткая ярость. Я только тогда начал осознавать, как я был зол. Внутри все кипело. Казалось, будто кровь превратилась в кипяток. Эмили сидела с закрытыми глазами, и я, чтобы успокоиться, просто развернулся обратно и вернулся на ту же улицу. Пришлось поправить пиджак сзади, когда я снова вытащил игл. Оружием пользуются всегда, когда оно при себе. Чертов мудак за это поплатится. Припарковать Ламборджини и не привлечь в городе внимания получилось лишь в самом гараже, и то только после закрытия ракушки в нижнем ярусе. Выключив двигатель, я обернул Эмили в пальто и взял ее на руки. Она не была тяжелой, но и худобой не страдала. Послышалось ее мягкое сопение, пару раз сбилось дыхание, но в целом, пока мы добрались до квартиры в номере, она лежала спокойно на моих руках. И это спокойствие меня не радовало. Открыв дверь, я тут же положил Эмили на диван. Вышедшая из коридора Шарлотта с удивленным взглядом посмотрела сначала на меня, а затем на диван. Во взгляде женщины прошлось понимание, и она, кивнув, быстро принесла тряпку с водой, бинты, вату и всякую прочую ересь для обработки. Шарлотта не раз мне делала перевязки, и не последний раз чистила мою квартиру. Именно чистила, а не убирала, потому что вряд ли обычная уборка включает в себя применение химикатов, способствующих выведению капель крови. - Кто это? – спросила Шарлотта, наклонившись над Эмили. Расхаживая сзади дивана туда-сюда, я подцепил пальцами губу и растягивал ее, пытаясь успокоить себя, свои нервы, свое дыхание. Меня резко пробила дрожь, когда Эмили вдохнула воздуха, но слишком резко. Шарлотта грубо провела ватой по ее ссадинам. - Осторожнее, - буркнул я, отворачиваясь, когда увидел, как руки уборщицы потянулись к молнии ее куртки. К счастью, звонок от нетерпеливого Найла дал мне хороший, обоснованный повод выйти из комнаты. Открыв этажную дверь, я поднялся по крытой лестнице на крышу. Холодный воздух пробрался до кожи, пронизывая почти с той же силой, что и на Северном полюсе. Выпустив клубок теплого пара изо рта, я прошел к поручням и перилам, облокачиваясь локтями вперед и отвечая Найлу, которого я кинул в ждущий режим. - Все утряслось, - раздался голос ирландца. - Отлично, - бесцветно ответил я, всматриваясь в дали не спящего города. - У тебя в последнее время голос стал похож на старческий. Могу посоветовать энергетики. - Засунь их себе в зад, Найл, - хмыкнул я, представляя длинный список любимых напитков друга. – Все, что ты мне можешь посоветовать, это негласный выходной в параллельной Вселенной. И то знаешь, придется потребовать письменную гарантию, что меня и там не потревожат. Найл понимающе рассмеялся на другом конце провода. С ним можно было говорить о каждой проблеме, он мог выслушать и дать совет, но, как правило, сам он в них никогда не нуждался. - Не поверишь, - Хоран задумался, но продолжил, - встретил одного типа, которого не рассчитывал больше увидеть. В школе мы неплохо ладили, Калум жил даже напротив моего дома в Малингаре, но так уж сложилось, что мы по разные стороны баррикад, поэтому он остался в прошлой жизни. Хороший приятель. Я встретил его на днях в пабе, он был там с друзьями из университета, и иногда я сам задумываюсь, представляю, какой бы была моя жизнь без вечной беготни, пуль и подозрений. Был бы я вшивым студентиком, не парился бы о жизни, мутил с девчонками из студенческого совета. Я не знал, зачем это говорил, но тогда мне казалось это естественным. - Мама в последнюю встречу сказала, что это ее вина в том, чем я сейчас занимаюсь. Мол, рано на меня ответственность взвалила, и я до сих пор с этой ношей… - Не считаю эту роскошь ношей. - А я не о деньгах. - Так и я не о деньгах, Хазза. – Найл прокашлялся, отпил чего-то, а затем с выдохом произнес, - то, что у нас сейчас весь контроль, вся эта ебучая власть – большая роскошь. Еще издавна люди завидовали тем, кто с роскошью на «ты». И сейчас меня мучает только один вопрос, как долго эта власть будет нашей? Видимо, этот вопрос ебал нас обоих. - Я знаю, что не моего ума дело, но я хочу быть уверен, - Найл медлил, - что у каждого из нас голова будет на плечах в нужный момент. Все это затишье, кажется, тот самый отстой перед бурей. Я уверен, что этот Джорджоне Максимус, кем бы этот ублюдок ни был, не просто фигура на шахматной доске. Важно, чтобы, когда все выйдет наружу, каждый из нас был сосредоточен. Ты понимаешь, о чем я? - Нет. Найл вздохнул, что-то пропыхтел, а затем произнес: - Я знаю, что ты сейчас одержим какой-то девчонкой. Понимаю, что не мое дело. Но я, блять, волнуюсь. Это не должно сказаться на нашем бизнесе. - С чего ты решил, что это скажется на нашем бизнесе? - Ты ни с одной не возился столько времени. - И как долго ты уже знаешь? – я скрипнул челюстью. - Достаточно, что знаю, что та киска в пабе – ее соседка по комнате. Студентки всегда в моде, но вряд ли с ними можно появиться в обществе. Я хмыкнул, пытаясь представить, как Эмили вместе с Элеонор и Софи разговаривает с другими дамами местных идиотов мафии в загородном коттедже, пока мужчины разбираются в серьезных вопросах в соседней комнате, попивая бурбон. Общество, о котором говорил Найл, не то, что на глянце и на первых страниц элитных газет. Это общество выше. Это общество опаснее и великодушнее. Хотел бы я вывести Эмили в это общество? Сомневаюсь. Как сказала, эта Тори-лама, хватит рушить жизни. В чем-то я согласен. - Хотя признаюсь, Тори Бел – интересный экземпляр, - Найл добавил, а потом рассмеялся. – С характером, но не в моем вкусе. - Эмили попала трижды в неприятную ситуацию из-за этой ламы, - произнес я, снова выдыхая пар. - Так ее зовут Эмили? - Да. Ее зовут Эмили.