Любая ночь кончается...

Осколки прошлого, как снег, Закрутит ураган времён, В ушедший день для нас навек, Обрушив мост. Оставив в наших душах след, Тьма уплывёт за горизонт И в чистом небе вспыхнет свет, Свет новых звёзд. Эльфийская рукопись - Осколки прошлого Карамон метнулся к провалу Врат, когда увидел, как вспыхнула магическая буря. Его брат, ставший вдруг центром этой бури, воздевает руки и выкрикивает на своем магическом языке какие-то фразы. Черную мантию рвет ветер, полощет на ветру, и близнец вдруг четко слышит шепот Рейстлина: - Беги, мой брат. Беги. Закрой Врата... - Карамон вздрагивает, глядя на остановившегося в нескольких шагах у врат темного эльфа. Брат просил позаботиться о нем. Брат просил. Ком подкатил к горлу. Неужели он снова должен бросить его на растерзание чудовищу? Неужели вновь придется спасать кого-то, забыв о самом близком человеке? Но, ведь, Карамон клялся... - Даламар! Даламар, иди сюда! - заорал он, наполовину войдя в дрожащую арку врат и стараясь не смотреть на взрывающиеся огненные шары, - Ты должен уйти со мной, - умоляюще произнес Карамон, но эльф только поднял на него болезненный взгляд. - Нет. Я не оставлю его. Я должен остаться, Карамон. Закрой Врата, ты знаешь, как это сделать, - с жаром выпалил он и метнулся туда, где разразилась магическая битва. Бой двух богов. Нет, пожалуй, ничего более страшного. Раскаты грома, вспышки молний, рев из пяти драконьих пастей... - Закрывай сейчас! - рявкнул кто-то над ухом голосом брата, и Карамон подчинился, отпрянув от арки и поднимая на руки жрицу. Он, как и тогда, вытянул вперед руку, представляя, что сжимает в руке посох Магиуса... Посох, с мерцающим голубым набалдашником в когтистой драконьей лапе. И в руке ощущается тяжесть древнего артефакта. Воин, словно наяву, видит, как вспыхивает шар в драконьей лапе и вдруг разлетается голубыми осколками, отдавая свои последние силы. Врата закрылись. Теперь уже навсегда, запечатав в Бездне Всебесцветную Драконицу и ее врага, прихватившего с собой еще и своего верного ученика. Врата растаяли бесследно. В Палантасской Башне, в самой темной комнате, где за занавеской из темной ткани стояло зеркало, посох Магиуса, прислоненный к стене, стоял, сжимая пустоту в своей когтистой лапе. Голубой шар мелкими стеклянными осколками, похожими на сверкающую волшебную пыль, осыпался на пол. Призраки взвыли, мечась по пустым коридорам. Над Шойкановой рощей взметнулось облако тьмы, рассеявшись столь же внезапно, сколь внезапно оно появилось. На Палантасс опустилась мрачная тишина. И только единицы обратили внимание на то, что вместо созвездия Дракона на небе вспыхнуло совсем иное. Созвездие Песочных Часов, колючими яркими звездами осветившее ночную синь. Мир не изменился, не начались катаклизмы, которых безумно боялись маги Конклава. Не вырвались из Бездны полчища чудовищ, не вышел из нее и мучимый кровавым кашлем архимаг Маджере в сопровождении своего ученика. Ничего не случилось. Лишь только одно созвездие встало на место другого. Еще несколько недель бушевали споры о произошедшем, но никто так и не смог прийти хоть к какому-то определенному выводу. Споры решили отложить до лучших времен. Одно только настораживало и пугало. Внезапно утратившие силу Темные жрецы. Они повыползали, как тараканы, из всех щелей. Обезумевшие, напуганные. Они клялись, что их королева мертва. Что Бездна теперь принадлежит другому... И все меньше сомнений оставалось у Пар-Салиана, кому именно. Дерзкое созвездие прямо давало понять, кому. Но отчего же он не даст о себе знать? Отчего же не придет мстить так опротивевшему ему старому магу? Ответа нет. Бездна молчит. По-прежнему светят три луны над Крином. По прежнему дарят свою милость посвященным три Бога Магии. Пар Селиан тяжело вздыхает, потирая пальцами переносицу. Куда важнее сейчас, пожалуй, решить, что же делать теперь со всеми этими бывшими жрецами... Карамон вернулся домой. Мрачный, бледный, несчастный. Он со слезами обнял жену и так и не смог ничего ей сказать. Брат. Брат, которого он только обрел, был теперь вновь потерян им навсегда. Вот уж, пожалуй, единственный, кто не заметил света новых звезд. Карамон искренне горевал по смерти брата. Но запить в этот раз ему не позволило известие о том, что он вскоре станет отцом. Если тогда они с Тикой лишь предполагали, то теперь жена была в этом уверена. Тогда мужчина твердо решил, что если родится мальчик и если он будет магом... Тогда он точно будет знать, что делать. Он точно будет знать, каким он станет. Как его брат. Как Рейстлин - умный, сам себе на уме, но такой же искренний. И уж Карамон сумеет позаботиться, чтобы его сын был счастлив. Тике, он, конечно, этого не сказал, но мечтать никто не запретит... Бездна затихла, затаилась. Она пуста и в то же время заполнена отзвуками разразившейся недавней битвы. Вспышки магии, исковеркавшие бы любое пространство, остались здесь лишь в качестве навечно застывших штормовых облаков, извергающих молнии и пламя. Маг в бархатном балахоне с серебряным шитьем стоит у края, скрестив руки на груди. Чуть поодаль, за его спиной, стоит высокий, худощавый эльф, одетый в тонкую шелковую мантию. - Долго ты еще намереваешься за мной ходить? - хриплым каркающим голосом интересуется маг в бархате, - Я же сказал тебе, что твой учитель мертв,- недовольно произносит он. - Он не умер, - отвечает Даламар,- Он - это ты. Ты - Рейстлин Маджере, Повелитель Прошлого и Настоящего, - упрямо повторяет темный эльф, подходя ближе и касаясь худого плеча. Он будет ходить за ним столько, сколько нужно, лишь бы тот узнал его. Лишь бы снова увидеть тепло в золотых глазах. Маг оборачивается через плечо, но в его глазах нет ни единой эмоции. Это не Фистандантилус. Даламар знает это. Безумный старик исчез, оставив на рушащемся полу умирающее тело. И Даламару стоило больших трудов удержать Маджере. Он отдал все. Всю свою силу без остатка, Бездна - место, где все становится реальностью, стоит этого только пожелать. Только одного Даламар не смог сделать - вернуть Рейстлину осознание того, кто он. - Позволь мне показать тебе, - тихо произносит Темный эльф. Крупицы силы, что он смог восстановить. Все они уйдут на то, чтобы осуществить его задумку. И это будет, в случае неудачи, последнее, что он сможет сделать для своего несчастного шалори. Золотистые глаза остаются холодны, но маг не возражает, все так же хмуро глядя на увязавшегося за ним эльфа. Даламар тихо шепчет что-то, делает несколько жестов своими белыми длинными пальцами, а за тем, глядя в глаза Рейстлину, так же, как и тогда, в первый раз, страшно боясь быть отверженным, непонятым и наказанным за дерзость, прижимается губами к поджатым губам мага. Несколько секунд тишины и Даламар боится отстраниться и открыть глаза. Маленькое простое заклинание должно было раскрыть перед Рейстлином всю его память. Все мысли ученика, его страхи, его печаль. Даламар опустил голову, глядя в пол и держа Маджере за воротник. Напрасно. Все напрасно. Все равно, что целовать стену. Ни ответа, ни возражения. Эльф разжал пальцы и повернулся к магу спиной. Стоило, наверное, вернуться вместе с Карамоном. Тогда было бы не так больно. Даламар делает шаг, намереваясь уйти как можно дальше. Бездна огромна. Ее хватит для бога и для того, кто не хочет попадаться этому богу на глаза. Горячие тонкие пальцы обвивают запястье, и Даламар чувствует, как его тянут обратно. Эльф испуганно дергается, с ужасом понимая, что вот сейчас его постигнет кара. Он зажмуривается, но внезапно слышит тихий шепот: - Посмотри на меня... Посмотри на меня, Даламар. Я хочу видеть твои глаза, - эльф вздрогнул и послушно посмотрел на мага. Тот улыбался. - Шалори? - неуверенно пробормотал темный эльф, в любой момент ожидая бури. Но вместо ответа Маджере притягивает его к себе, крепко обнимая и приникая к губам. Даламар суматошно всхлипывает, прижимаясь к магу. Слишком сложно становится сдержать всю тревогу, которая копилась внутри, пока наставник никак не хотел признавать его. Каждый день он ходил за ним тенью. Каждый день он убеждал его вновь и вновь, что тот действительно Рейстлин. И все было безуспешно. Но Даламар, под стать учителю, упрям... Рейстлин целует отчаянно, словно пытаясь вложить в этот поцелуй всю пережитую им боль, пока его ученик был на грани смерти. И Даламар отвечает с тем же жаром, не отстраняясь, не размыкая объятий, вот только воздуха не хватает, и эльф отстраняется. И замирает с удивлением. Комната. Комната его шалафи. В точности, как в башне. - Где мы? - тихо шепчет он, вглядываясь в переливающиеся всеми бликами золота глаза. - Я подумал, что копия башни нам здесь не помешает, - тихо рассмеялся Рейстлин, вновь целуя ученика. О, за это время он действительно успел соскучиться по теплым поцелуям и трепетным объятиям. И, несмотря на то, что просил Карамона забрать эльфа от врат, был рад, что Даламар не послушался. Остался. С ним в Бездне. - Копия башни? - со смешком поинтересовался эльф, лукаво блеснув отстраняясь и заглядывая учителю в лицо, - И на сколько же она подробная? - поинтересовался он. - Хочешь проверить все закутки? - подхватив его игривый тон спросил Рейстлин. Эльф кивнул, - Тогда я знаю, откуда стоит начать, - улыбнулся Маджере и повалил ученика на кровать, жарко целуя в шею и заставляя запрокинуть голову. Рейстлин прикусывает кожу, оставляя на ней следы. Теперь уже точно никто не увидит, кроме него. Даламар судорожно втягивает воздух, запуская пальцы в белые волосы и зажмуриваясь. Тело отзывается дрожью на каждое прикосновение, дыхание перехватывает от знакомого, такого родного запаха. Запах серы, запах розовых лепестков, запах трав для отвара... Самый любимый запах - запах Рейстлина. Даламар улыбается, когда Маджере распутывает завязки на его мантии, расшнуровывает, горловину, медленно выводя дорожки из поцелуев от шеи к ключице. - Мой, - тихо шепчет темный эльф, приподнимаясь на локтях и притягивая наставника к себе. Рейстлин усмехается, стаскивая с ученика мантию и сбрасывая ее на пол. - Кому бы я кроме тебя был нужен? - тихо шепчет он, проводя пальцами по светлой коже, обводя изгиб ключиц, прочерчивая линию по ребрам, слегка царапая кожу ногтями. Бархатная мантия отправляется следом на пол, обнажая золотистую кожу. Рейстлин зябко ежится. Здесь так же холодно, как в башне. Даламар, сдавленно выдохнув, нетерпеливо тянет пояс его штанов. Одежда с шорохом падает на пол, жаркие прикосновения и слишком тесные объятия, сбитое дыхание и горячие губы, скользящие по коже. Даламар выгибается навстречу прикосновениям узких горячих ладоней Маджере, цепляется за него руками, обхватив ногами и подаваясь к нему. Он уже не надеялся, что шалори вернется. И все же... Рейстлин смеется, прихватывая губами мочку острого уха и вызывая волну дрожи по телу ученика. Они понимают друг друга без слов. Рейстлин проводит пальцами по его щеке, обводит контур губ и Даламар, внезапно усмехнувшись, облизывает пальцы, заставляя Рейстлина судорожно сглотнуть. Это выглядит слишком... Маг со стоном зарывается носом в его волосы, целуя за ухом. Влажные пальцы проскальзывают меж ягодиц, и Даламар сдавленно вздыхает, целуя золотистую кожу там, где на шее бьется тонкая жилка, обнимая крепче. Рейстлин заглядывает ему в глаза, несколько секунд молча смотрит, а затем касается губами его щеки, подбородка, носа, прикрытых ворохом ресниц глаз с полуприкрытыми веками, целует в уголок губ... Эльф подается на встречу скользящим внутри пальцам, протестующе стонет, когда они выскальзывают. - Шалори... - шепчет эльф, но тут же замолкает, прикусывая губу. Рейстлин целует его, подаваясь вперед и срывая с губ хриплый стон. Руки скользят по телу, выводя узоры по бледной коже. Ногти впиваются в золотистые плечи. Рейстлин двигается медленно, боясь причинить боль, стараясь не сорваться. Жар растекается по телу, выжигая на щеках румянец, заставляя прикусывать губы, жарко целовать, ловя каждый вдох, шептать бессвязные глупости, вслушиваясь в учащенный пульс, стучащий в висках. Рейстлин запускает в черные растрепанные волосы пальцы, зажмуриваясь и все-таки срываясь на безумный темп, ловя поцелуем тихий вскрик. Жар становится нестерпимым. Эльф тянет руку вниз, почти умоляюще стонет, но Маджере опережает, касаясь его напряженной плоти, смыкая пальцы и проводя по всей длине, пальцем массируя сочащуюся смазкой головку. Даламар всхлипывает, зажмуриваясь и выгибается под ним, прижимаясь ближе. Движения становятся рваными, дыхание срывается, вместе со стонами и всхлипами. Терпеть дальше становится просто невыносимо. - Люблю, - тихо шепчет Рейстлин, уже не сдерживаясь, и несколькими движениями доводя себя и любовника до пика. Темнота в комнате услужливо свивается по углам. Рейстлин, тяжело дыша, откидывается на подушках и обнимает Даламара. Эльф сворачивается клубком в его объятиях и прижимаясь щекой к его плечу. Все же, он получил свое счастье. Пусть закрывшись вместе с Рейстлином в Бездне, но не один. И теперь не придется волноваться о сроке человеческой жизни... Не придется бояться, что Рейстлин умрет у него на руках. - Значит, ты бог? - тихо поинтересовался Даламар. - Бог, - отзывается Маджере, прикрывая глаза и улыбаясь. Все таки, он достиг своей давней цели. Он хотел стать богом... А всего то и надо было - влюбиться для достижения цели. Тихий смех разнесся по башне, эхом отдаваясь в коридорах.