Любая ночь кончается...

Легенда забыта старинная та, Но истина эта, как прежде, свята: Любовь на земле чудеса совершает, Любовь открывает любые врата. Любые врата... Последнее Испытание - Легенда Тики Магия бушует в крови. Магия рвет на части ослабшее тело. Разум потрясающе ясно осознает происходящее, но тело не подчиняется. Оно сейчас принадлежит другому. Последняя сделка с личным злым гением. Последний безумный поступок, который он совершит. И ради чего? Ради сжигающей изнутри, причиняющей боль тягучей субстанции, сплава эмоционально чувственных реакций. Ради любви. Ради того, чего не должно было существовать в его понимании жизни. И все-таки, она ворвалась. - Значит, такова будет твоя цена, Фистандантилус? - одними губами прошептал Рейстлин, падая на пол и пытаясь дотянуться до лежащего на земле эльфа. "Цена всегда будет та же, но в этот раз, ты, вижу, готов заплатить и ее, упрямец". - хриплый старческий смех отдавался в голове. Истарский маг дождался своего часа. И теперь он, наконец, получит все. Правда, тело умирает, медленно, но верно. - Согласен, - так же беззвучно шепчет Рейстлин, чувствуя, как на губах выступает кровавая пена. Он согласен. Именно для этого он собирал все свои силы, не решаясь тратить что-то в походе. Древний Истарский маг знает, как приумножить полученное. И знает, как обратить это против богов. "Твое тело может распасться, ты понимаешь это?" - меланхолично интересуется маг. Да, Рейстлин понимает, что это возможно. Он так же понимает, что, если оно не распадется - раны залечить будет некому. Он умрет от истощения и потери крови. Но Даламар... Даламар будет свободен. Он краем уха слышит тихий вопрос эльфа "Кто это?". Сердце сжимается болью. Опоздал. Опоздал, и Даламар забыл его. Бездна поглотила память. Высосала из души все, что могла. Терять больше нечего. Он сделает любимому последний подарок. Он даст ему право прожить новую жизнь. Счастливую, в которой не будет когтистой драконьей лапы, простершейся над его судьбой. Он даст ему это. Потому что большего дать не в состоянии. Фистандантилус удовлетворенно крякнул, поднимаясь с пола и тихо шепча заклинания. Он не может полностью исцелить раны. Ведь это под силу только лишь жрецам Мишакаль и Паладайна. Но кровь остановить маг в состоянии. Силы, собранной мальчишкой, вполне достаточно. Богини уже нет рядом, но он сможет догнать ее... Это не проблема. Здесь, в бездне, все, о чем ты думаешь, реально. Важно лишь правильно сформулировать мысль. Маг растянул тонкие губы в хищной улыбке. Такхизис идет ко Вратам. Шаги Темной Королевы гулко отдаются стуком каблуков по бездонной ее тюрьме, выход из которой виден впереди. Провал, в котором виднеется мир, в который она так жаждала выйти. Мир, где она будет свободна. - Даламар, - тихо произносит она, глядя на неуверенно ступающего рядом с ней эльфа, настороженно оглядывающегося по сторонам, - Не бойся, я сумею тебя защитить, - тонкие прохладные пальцы касаются его щеки. Она улыбается, и дух перехватывает от этой улыбки. Теплой, почти материнской, но не хватает в ней чего-то... Почему-то хочется, чтобы губы были тоньше и улыбка больше походила на кривую усмешку. - Я не боюсь, - эльф накрывает ладонью ее пальцы на своей щеке, глядя ей в глаза. Она знакома. Она кажется настолько знакомой, что он безоговорочно принимает ее слова и поступки за единственно правильные. - Хороший мальчик, - улыбается Такхизис. Да, именно так. Именно таким она хочет видеть этого предателя, посмевшего украсть у нее игрушку. Покорный, преданный... - Выведи меня отсюда, Даламар, - тихим нежным шепотом произносит богиня, проникновенно глядя ему в глаза. Даламар вздрагивает, закусывая губу. Что-то подсказывает, что нельзя, ни в коем случае нельзя помогать ей. Нельзя идти в провал, светящийся впереди. Но ноги уже сами ведут его туда. Эльф медленно, спотыкаясь и, сам не зная почему, дрожа от внезапного озноба и сжимаясь, пошел вперед. "Правильно, Даламар, веди меня к тому трону, что я легко завоюю. Веди меня туда, где меня давно заждались," - Такхизис шла за ним. Все верно. Сначала должен выйти кто-то из Врат. И только после этого Темная Королева сумеет выйти в содрогающийся от оглушительных раскатов грома мир. Карамон, пытавшийся привести в чувства светлую жрицу, изумленно уставился на провал Врат, внезапно задрожавший и задергавшийся, словно что-то невероятно могущественное, огромное рвется наружу. В темноте он слабо различил спотыкающийся силуэт в черном. - Даламар, - изумленно прошептал он, поднимаясь с пола, обожженного магией брата, - Даламар, где Рейстлин? - крикнул он, понимая, что, скорее всего, эльф его не услышит. Но то вдруг замер, остановившись. Даламар не понял, откуда донесся голос, слишком мутно все было видно там, за пределами арки, но он ясно расслышал имя. Рейстлин... Рейстлин. В груди опять сжалось и заболело сердце. Кто же он? Почему имя так важно для него. - Шалори, - бессознательно шепчет Даламар, чувствуя, как тело снова прошивает озноб, словно от ледяного ветра. Он оборачивается к женщине, что идет следом и пристально смотрит на нее. Она явно не та, за кого себя выдает. - Кто ты? - тихо шепчет эльф, с нарастающим ужасом глядя на женщину. - Я твой друг, Даламар, - Богиня подходит ближе и вновь гладит его по щеке. Да, все правильно. Она его друг. Только почему же в ее глазах опасно блеснуло черное жадное пламя? Почему же губа недовольно прикушена? Черный бархатный балахон шелестит при каждом шаге. Маг в тяжелой бархатной мантии с серебряным шитьем по кромке рукавов, выскользнул из темноты, заставив Карамона за Вратами облегченно вздохнуть. Брат. Жив. Маг усмехается, скидывая капюшон. - О, моя Темная Госпожа, - негромко и насмешливо произносит он, заставляя богиню с недоумением обернуться. В глазах Всебесцветной на мгновение мелькает удивление, но она очень быстро берет себя в руки и сводит брови на переносице. - Рейстлин. Еще жив, - недовольно произносит она, вскидывая руку. Эльф рядом с ней вздрагивает, нервно закусывая губу. Рейстлин. Это имя что-то значит для него, болезненной вспышкой отзываясь в мозгу. Но вот что? Что именно? Голова отзывается ноющей болью, но воспоминания словно кружат рядом, отказываясь становиться четче. - Жив, моя Королева, - издевательски шепчет Фистандантилус и тихо начинает шептать заклинание. То, единственно верное, что поможет ему положить конец этой истории с камнем цвета крови. С не оконченным обрядом подчинения тела... Истории со смертью богов. Правда, условием сделки он ограничен смертью лишь одного Бога. Старый Истарский маг выкрикивает заклинание, воздевая руки все выше, и Бездна вторит ему. Фистандантилус внезапно смеется. Глупый мальчишка. Зазря отдал ему тело. Бездна так и льнет к нему. Как только он не заметил, пробыв здесь пять долгих лет? Отказавшись от сил бога ты не перестаешь им, однако, быть. Хохот раскатистым эхом разносится вокруг. Маг устремляет свой взгляд на закусившую губу Темную Богиню. - Невозможно остаться человеком, накопив такую силу, что сама Темная Королева боится, - глухо прошептал он, - Я - бог, не так ли? Я такой же, как ты, Такхизис. Тьма течет во мне, давая силу и мощь, так же, как в тебе, - невозможно стать богом, не познав смерть. Рейстлин Маджере умер. Последние искры его сознания, все еще пытавшиеся контролировать тело, исчезли, затерявшись в водовороте бушующей вокруг магии. Такхизис зарычала и, сняв с пояса плеть, резко ударила, захлестывая его запястье. Но Бездна уже приняла его, как часть себя. Маг ухватился за плеть и рванул на себя, не прекращая шептать слова заклинания. Он долгие годы трудился над ним. Долгие годы выводил правильную формулу. И, вот теперь, наконец, он сможет применить его к той, кто этого заслуживает. К изумлению Богини, ее, словно она была невесомой пушинкой протащило пару шагов по земле. Всебесцветная смотрела на разрастающееся свечение плавленного золота в глазах хлипкого мага, которого она опрометчиво посчитала мертвым и с ужасом понимала - Рейстлин обвел ее вокруг пальца. Рейстлин что-то сделал. Откуда столько силы? Откуда такая древняя мощь? Она никогда не одаривала таким ни одного мага, кроме... - Фистандантилус, - зашипела она, пытаясь вывести его из равновесия и концентрации, и вновь рванула плеть, но куда там. Маг продолжил шептать слова, одному ему ведомого заклятья. Плеть размоталась, отпущенная волшебником. Такхизис повернулась к Даламару и прошипела: - Помоги мне. Он собирается убить нас, - эльф сделал было шаг вперед, но встретился со взглядом золотых пугающих глаз и остановился, почувствовав, как голова снова взорвалась болью. Поток неясных образов с пугающей четкостью нахлынул на него, мешая вычленить что-то определенное. Даламар со стоном сжимает виски, пытаясь остановить головокружительный калейдоскоп видений, а в голове бьется только одна мысль. "Шалори, что ты наделал?" - Стой на месте, сопляк, - тихо произносит Фистандантилус, сузив глаза, - Ради тебя и так много пришлось сделать... Не хочется теперь еще и нарушать сделку... Свечение охватывает его тело, разрезая тьму. Такхизис рычит, принимая свою истинную форму. Пятиглавая драконица с ревом бросается на обидчика, а маг лишь хохочет. - Что, моя Темная Госпожа, ты тоже против соседства двух богов в Бездне? - сознание Рейстлина гаснет. Он перестает видеть и слышать, что происходит вокруг. Только лишь иногда, как далекие раскаты грома, до него доносятся рычание драконицы и стрекочущий голос Фистандантилуса, выкрикивающий магические формулы. Маджере ощущает, как сотрясается пространство от магии, плещущейся вокруг. Но не может видеть. Проваливается в темноту все глубже и дальше. Это все. Кажется, это все. - Даламар, - с сожалением, понимая, что эльф его не услышит, маг шепчет в темноту и ощущает, как чьи-то теплые руки обнимают его. - Спи, сынок. Спи, мой милый, - Розамун поправляет одеяло сыну и целует в лоб, - Спи. Тебе нужен отдых...