Без названия

Глава 2. - Значит так, - говорила строгая на вид, да и не только, женщина в военной форме зеленоватого оттенка, что собственно и выражало ее среди остальных "леди", - Как вы знаете, сегодня день психологического развития, - фыркнув на этом месте, я продолжала в пол уха слушать женщину, - кем бы вы не были, вы должны быть воспитанными. Хлопать после каждой песни так, чтобы руки неделю болели, не то кое-что другое болеть будет. Не дерзить и вообще держать свое мнение при себе, то есть молчать, ни слова. В конце мероприятия встать и поблагодарить. Большего вам не разрешается. Надеюсь, что ни у кого нет проблем со слухом и мозгами, и что все поняли, чем это может обернутся. Тихо кивнув, мы вновь построились в длинную полосу для того, чтобы рассчитаться, проверить все ли на месте. Устало волоча ноги в тяжелых ботинках, каждый думал о своем. Новенькие были заинтересованы, ведь никогда не были на таких мероприятиях. Я то четыре года уже как вошла в эту систему и знаю, что ничего интересного не будет. Приедут какие-нибудь гопаки из подворотни, попляшут не в свое удовольствие, может споют и свалят, оставив жуткую головную боль и урчание в животе. Уже сколько лет и ничего не меняется, пора смирится. В мыслях я не заметила как дошла до актового зала. Было очень тихо, никто не смел даже слова сказать. Зал был довольно большой и ухоженный для такого места: большая сцена с хоть и старыми шторами, немного потрёпанный и устарелый пол желает лучшего. Места для посетителей не так уж и плохи. Выставленные в ряд стулья хорошо вычищенны, чистые полы странного темно-коричневого цвета, которые напоминает отходы, мрачные самые дешевые люстры. Бедненько, ничего лишнего, на большее никто бы и не стал надеяться, учитывая то, что здесь собираются раз в год на концерты, иногда могут на собрания срочные, но это так же редкость. Молча зайдя в большую комнату, все стали проходить и садится на свои места. Их знал каждый. Ни в коем случае нельзя было сесть не на свое место. За такое и отдубасить могут, и это в лучшем случае. На местах было всего пару отрядов, оставалось ждать остальных. Зловещая тишина нагнетала, даже пугала. В страх приводило буквально всё. Со мною давно такого не было, я здесь с самого начала, меня даже боятся некоторые, но не теперь. Теперь боюсь я. С чего бы это?! Атмосфера была не та. На сцене стояла барабанная установка, одна из новых моделей (хотя откуда мне знать), несколько гитар. Насколько я смогла разобрать, то одна точно акустическая, а одна бас, остальные, наверное, обычные электро. Группы к нам никогда не приезжали, видимо, не зря так колышутся за наше поведение. Наверняка на сцене окажутся какие-нибудь старички, которым надо заработать на хлеб с маслом, да водочку, вот они и вспомнили что играть-то умеют. Мне без разницы. Все равно все мимо ушей. Голова совершенно не тем забита. Наконец-то все в сборе. Зал полностью забит людьми в одинаковой одежде, все девушки, молодые девушки. Надзиратели в одном лице охранники, стоят по бокам внимательно наблюдая за дисциплиной. Зачем же это делать. Здесь никто ни с кем не разговаривает. Все друг другу враги и друзей никогда не будет. Мой взгляд был устремлен куда-то далеко. Куда точно я сказать не могу, ведь сама того не знаю. Спустя несколько минут этой тишины, которая, господи, как нагнетала на сцене стали пошевеливается. Нервы ни к черту здесь! Могла бы и привыкнуть, так нет же, все заново. Решив все-таки поднять взгляд я была очень удивлена. Не было на сцене надуманных старичков, а жаль, я так хотела от души посмеяться! Они опять обрывают последние нити моих желаний. Даже сильнее сказать можно. Их вообще не осуществляют. Вместо "старичков" на небольшом подъеме, который назвали сценой, стояли четыре молодых парня. Они были не настолько старше меня, всего на два-три года. Один стоял около микрофона, его можно было лучше всего рассмотреть. Короткие светлые волосы, свободная майка, поверх кофта-рубашка, потертые штаны, которые давно пора сменить и заношенные кеды неизвестной для меня фирмы. Рядом с ним паренек с гитарой, тоже с микрофоном (они все что ли поют?). Темные длинные волосы, немного взлохмачены, небрежно зачесаны рукой, наверное. Одет, на удивление, очень просто: футболка с надписью "Nirvana" и милый смайлик, который я сразу узнала, как и надпись музыкальной группы, не такая отставшая от жизни как кажется. Старенькие джинсы и кеды той же марки, что и у блондина. С противоположной стороны стоял, насколько я поняла, басист. Волосы средней длины: длиннее чем у среднего и короче чем у длинноволосого. Немного сгорбившись он наклонился над своей гитарой и смотрел вдаль зала. Чем-то напоминал мартышку. В самой глубине сцены я заметила паренька сидящего за барабанами. Его практически невозможно было разглядеть. Большие тарелки закрывали его всего, и лишь челкастая голова выглядывала из-за стойки. В уши ударили первые аккорды. Совсем невесомые. Наверняка даже ничего не значащие. Блондин подошел ближе к микрофону и без всяких приветствий начал петь, парень за барабанами легонько постукивая по тарелкам, придавал ритм. Честно говоря, пол песни я прослушала краем уха. Совершенно не вряд края в строки, а следовало. До головы добрались слова, сквозь музыку. "Болит голова, но нет аспирина. Так зачем же я пью эти таблетки от кашля? Не нужны заменители этого мира, Есть болезнь от которой нет лекарства." Слова въелись в голову, вороша старые воспоминая, которые я загнала в дальний угол, в надеждах забыть раз и навсегда. Но нет, появились глупые музыканты! Совершенно не знающие тот смысл, которые поняла я. Купили песню у такого же безмозглого продюсера! Приехали сюда и спели эту гребанную песню! Не думая о чужих чувствах! "И насколько аморален, в этом мире безупречном,чистом и правильном." Да от куда вам знать!? Что вы так поете, играете, мыслите. В голове одни игры, незнание в суровой жизни. Хватит, хватит! Вороны... Не терзайте меня! Перед глазами помутнело, потемнело. Это слезы наступают. Ядовитая вода скатывается по щекам к губам, давая тем соленый привкус. Проглатываю подкативший к горлу ком. Воспоминания лезут в голову, как бы я этого не хотела. Вороны... *** 1999. Год - Мамочка нет! Нет! Вы не сможете! Нет! Не забирайте ее! Я люблю тебя, мамочка! Ангелы, вы не сможете! Вы же добрые... Вас Боженька послал охранять мою мамочку, так зачем же вы её трогаете? Нет!... - крик срывался на плачь и едва слышный хрип. Девочка только что потеряла мать. Ей ведь не больше трёх, что делать дальше? Ее безжизненное, холодное тело лежит на больничной койке. Руки начали синеть. Много проводов ведущие от нее подключенные к аппаратам, которые стали пищать. Этот звук давил на голову малышке. Капельницы, бледные стены... Бледное лицо, почти белые губы, которые больше никогда не зашевелятся. Не скажут дочурке приятных слов, руки, которые никогда больше не поласкают ее. Она такая маленькая, а все понимает. Склонившись над холодной маминой рукой дарит ей свои слезки. Никакая мать не хотела бы видеть слезы своей дочери, но эта уже никогда и не увидит. Только с небес будет наблюдать за ней, своей маленькой копией. *** *** 2008 Год - Выметайся отсюда! Нечего трепать нервы мне и моему сыну! - мужчина внушающих размеров орал на маленькую девчушку. - Да кто вы такой, чтобы мне указывать!? - она не отставала и тоненьким голоском дала ответ. - Твой отец! - В этом-то и суть. Вы - отец, а выгоняете свою дочь! - Ты никчемная шлюха, вот иди на трассу! Или хочешь испытать жажду на мне? Я могу устроить... - Да... Да как у вас вообще язык поворачивается!? Она развернулась на своих каблучках и быстро побежала в свою комнату. Так как мужчина был больше в размерах (толще), он не успел ее догнать и та, закрывшись в своей комнате слушала стуки в дверь и угрожающие речи в её сторону. Через несколько недель приехала милиция и забрала девушку, обвиняя в убийстве. Всё было оплачено и высвободить её не удалось. Впрочем, никто и не хотел. Это же специально сделали, только для того, чтобы избавится от ненужного человека! Как все просто, но в тоже время сложно. *** И зачем же вы, мальчики, заставляете заново пережить все те эмоции, которые я несколько лет не вспоминала, пытаясь забыть...