Без названия

Песня давно закончилась, музыка затихла, голос замолчал. Громкие аплодисменты заглушали любые попытки сказать что-либо в микрофон. Девушки, как им и было сказано, по-детски хлопали ручками, отбивая то одну, то другую. Лишь я неподвижно сидела, не сдвинувшись с места. Это было довольно легко заметить. Одна черная точка, руки которой не шевелились. Капля в море, но такая видная! В голове застыли вспомнившие картинки: образ матери, отчима-тирана и его сына. Мой взгляд встретился с главным надзирателем - Александром Николаевичем. Это был довольно молодой мужчина, ему не больше тридцати, может тридцати пяти. Он достиг хороших результатов за свою молодую жизнь, не знаю сколько у него там звездочек за службу, ибо не шарю в таком, но явно не мало. Разумеется, этот взгляд не предвещал ничего хорошего. Ярость стреляла в маленьких зрачках, давая понять, что не отвертеться. С трудом разорвав этот тяжелый зрительный контакт, я подняла вспотевшие ладоши, начиная хлопать. Зачем? Все равно не поможет. Каждое движение давалось с трудом. Мало того, что я невероятно устала, день выдался тяжелее, чем я думала, так еще и терзание прошлым. Опять прошлое... Мелкие градинки выступили на моих щеках - слёзы. Они медленно стекали со светлых глаз, делая их стеклянными. Многие говорили, что у меня очень красивые глаза. Они вроде бы не голубые, но не синие, и не бирюзовые. Что-то среднее между всем этим. А когда они влажные, то действительно напоминают чистый, просторный океан. Там, где никогда не касалась нога человека, именно там такая вода. Так говорили девочки из богатых семей (хотя я тоже не бедная...была), они ездили в теплые места, на край океанов, на край всего мира, где можно спрятаться от самого себя. Как хочется оказаться в таком месте. И что бы глаза сливались с цветом воды, а мои темные волосы нельзя было различать сквозь кожуру деревьев. О волосах: они у меня темно-каштановые, немного вьющиеся. Последнее неплохо усложняет мне жизнь. Постоянно запутанные кудри уж точно не есть самым чудесным и прекрасным. Может кому-то и нравится, но точно не мне. Наверное, я достаточно самокритична. Я ведь не красивая. Худое, до ужаса, тело. Ребра выпирают, делая меня какой-то прям калекой. Странные изгибы на всем теле. Для кого-то это особенность, для меня - огромный минус во внешности. Еще одно - бледная кожа, она никогда не загорает. Тонкие губы, маленький нос и подбородок. Многие губы делают больше с помощью силиката. Даже представить страшно, сколько мне его придется упичкать, чтобы хоть немного увеличить. Короче говоря, уродка уродкой. Музыканты сыграли еще пару песен. К сожалению, я мало что слушала, а может, к счастью. Не надо мне еще раз уплыть в воспоминания. И так до нервного срыва недалеко. А психолог у нас не очень. Злая пожилая женщина, у которой нет детей. Меня многие поймут, ведь часто такие люди очень жестоки, так психологичка не исключение. Посадит в изолятор и терпи те условия. Бетонный пол, высокие потолки и маленький лучик света очень высоко. Там есть окошко, перекрытое решеткой. В комнате нет кровати, нет ничего. Пустое, нагнетающее пространство, к тому же, очень холодное. Там нет привычных батарей, которые и так слабо греют. Жаль тех, кто зимой туда попадает. Но холод и комфорт это еще не самое страшное. Там очень много мышь. Такие мелкие, а есть и большие, жирные. Белые, серые, с пятнышками. Я там была всего один раз за все свое обитание в колонии. Продралась со старшей девчонкой, вот меня и засадили. Всего один нещадный раз, а такие воспоминания! На всю жизнь запомню. Надеюсь, в этот раз обойдусь только выговором. Концерт закончился. Размашисто аплодируя, я наиграно пыталась показать командиру, что все же послушалась, и отреагировала на его взгляд. Он укоризненно пошатал головой, хитро сверкая глазами. Надзиратель дал команду нашему отряду вставать. Быстро спохватившись, прячась за чужими спинами я поплелась за остальными, в надежде, что никто не заметит. Это оказалось сложнее, чем я думала. Наш отряд выходил практически последний, людей в зале оставалось очень мало. Подходя к ступенькам, я радостно выдохнула, за всю дорогу сюда, Александр Николаевич не позвал меня, значит забыл. И сколько раз себе говорю не расслабляться раньше времени! Никогда не слушаю даже свой внутренний голос, а зря... - Новикова! - окликнул меня сами знаете кто. Сердце безжалостно сжалось от страха. Уж очень я не люблю этого мужчину, как и все. Он не щадит, а этот концерт для всех очень важен. Появилась такая я, которая испортила ему настроение. А оно у него точно испорчено, судя по злому голосу. - Я её потом сам отведу в комнату, - опять отозвался надзиратель, тем самым отвечая на удивленный взгляд "воспитателя" нашего отряда. - Может мне остаться? - спросила еще одна женщина, не так проста, является каким-то там заместителем, тоже шишка. - Вы думаете, что я не смогу справится с такой, - он окинул меня неодобрительным взглядом, как-будто я кусок дерьма, черт возьми, - как она. - Простите! Женщины поспешно удалились, с виновным видом лица. - Ты что себе позволяешь?! - зло крикнул Александр Николаевич, грубо хватая меня за руку, - Забыла кто ты?! - Ээм, простите! - вот опять бедненького Александра оборвали на самом интересное моменте, тем самым отдалив меня от самого страшного. - Что? - мужчина рыкнул в сторону откуда услышал звук. Я тоже повернула голову. Стоял один из музыкантов, с неуклюжим выражением лица. - А я это... - он замялся, не придумав вопрос, - инструменты можно собирать? - Да, все окончено, а вы свободны. Александр повернув голову ко мне. Почему так страшно только от одного его взгляда, а? - Пошли ко мне в кабинет, там поговорим, - шикнул Александр Николаевич, неаккуратно беря меня за локоть, оставив музыкантов в полном недоумении. Продолжение следует...