Сказки старого Лисиса

Дым от свечей и ароматических палочек поднимался к потолку густыми клубами, завивался небольшими колечками, рассеивал и без того неяркий свет, проникавший в помещение сквозь небольшие окна под самым потолком. Слабо мерцающие свечи стояли вокруг статуи крылатого слона, держащего хоботом стеклянный шар. А золотые чаши с вином, маслом и сладким сиропом ловили блестящими боками красноватые отблески пламени и холодное свечение шара, заполненного белёсым дымом. Напротив статуи стоял, вытянув вперёд руки, человек в плаще с капюшоном, низко надвинутым на лицо. Он вглядывался в кружащийся дым, стараясь разглядеть в завихрениях то ли ответы на свои вопросы, то ли ключи к величайшим тайнам мироздания, то ли расплывчатые картины грядущих событий. Иногда ему удавалось это, но сегодня Шар Хрустального Слона молчал. Отзвонил колокол, возвещавший окончание вечерних церемоний, и человек, вздохнув, опустил руки. Ему ужасно хотелось побыть в храме подольше, взять в руки волшебный Шар, сесть, скрестив ноги, на пол среди чаш и свечей, и смотреть. Смотреть, не отрываясь, смотреть бесконечно, смотреть, постигая тайны, сокрытые в магическом предмете, смотреть, как перед ним открывается будущее и прошлое... Но вместо этого он лишь накрыл шар бархатным покрывалом и, развернувшись, направился к выходу. Толкнув тяжёлую резную дверь, он оказался на высоком крыльце и скинул капюшон с головы. Яркий свет клонившегося к горизонту солнца тут же ослепил его, заставив зажмуриться, а тёплый ветер с моря растрепал и без того взлохмаченные светло-русые волосы. Отсюда, с крыльца Хрустального Храма, открывался вид на шумный город Лисис. В прошлом блистательная столица, ныне богатейший торговый порт, как и все древние города, он был поделён на семь кварталов, секторами расходившихся от центральной площади. В каждом из этих кварталов находился храм одного из верховных богов, покровительствовавшего жителям квартала. Самый большой - сектор с зелёными крышами, где жили купцы, рыбаки, работники и владельцы плантаций. Именно из этого района стекались на главную площадь торговцы рыбой, овощами, дичью и тканями. Следующий - сектор с крышами ярко-красного цвета, где проживали воины. И известные полководцы, и ещё безусые мальчишки, несущие службу в городской страже, следящие за порядком в дни ярмарок и гуляний. Третий по величине сектор с жёлтыми крышами принадлежал Лисисской аристократии. В этом районе жили самые красивые и богатые невесты, самые скупые и озлобленные старики, никогда не платившие за товар указанную цену. Так же из Жёлтого сектора на рынок приводили кани, чудных верховых животных, похожих на оленей, но с длинной шеей, причудливо изогнутыми рогами и хвостами, походящими на лошадиные. Кани быстрее, умнее и выносливее лошадей, но и стоят, соответственно, в несколько раз дороже, так что обитателям других районов, кроме, пожалуй, Белого, они не по карману. В Белом же квартале крыши сделаны из непрозрачного стекла, и там почти нет жилых домов. В основном постоялые дворы для паломников, небольшие часовни для мелких жертвоприношений и всякого рода магазинчики, где можно купить благовония, свечи, жертвенные чаши, масла и травы. Так же в Белом квартале находилось городское кладбище. По старой традиции надгробия делались из цветного стекла. Цвет надгробия указывал на то, в каком квартале прошла жизнь человека. Кладбище в день, когда не было похорон и поминок напоминало тихий парк, и его тоже было видно с крыльца Хрустального Храма. Сам же Храм входил в комплекс построек Лисисского монастыря вместе с библиотекой, ювелирной и стеклодувной мастерскими, небольшими корпусами с кельями для монахов и стоявшим на отшибе домом жреца. Сам монастырь находился на склоне Каимского холма, в окружении террас с оливковыми деревьями и виноградными лозами. Оставшиеся три сектора - Оранжевый, Синий и Чёрный, - составляли самую меньшую часть городской территории. В Синем секторе обитали избравшие своим девизом поговорку "Хочешь жить - умей крутиться". Всевозможный разночинный, разношёрстный сброд: и благородные разбойники, и просто воришки, гадатели, создатели амулетов, торговцы "жемчужинами дурмана", и прочие типы, которых бы давно должны были выгнать из города, а некоторых и повесить, не прячься они так умело и искусно в тёмных переулках квартала с синими крышами. Яркий Оранжевый сектор служил центром Лисисской богемной жизни. Там процветали художники, музыканты, бродячие актёры и циркачи. В Оранжевом квартале всегда было весело и шумно, там можно было встретить и говорящих попугаев, и женщину с бородой, и пару мальчишек, ловко жонглирующих зажжёнными факелами. В праздничные дни на площади всегда выступали люди из этого вечно живого и вечно цветущего квартала. И словно бы в противовес ему Чёрный квартал был совсем заброшен. Самый узкий из Лисисских секторов принадлежал тёмным магам. Когда-то там можно было купить талисманы, приносящие вместо удачи страшные беды, книги, испещрённые древними знаками и содержащие в себе жуткие заклятья, разные мерзкие ингредиенты для ядов и зелий, волшебные заговорённые предметы и разные магические мелочи. Всё это было очень-очень давно, когда Лисис ещё был столицей. Теперь же дома пустовали, окна и двери были заколочены, полу-выцветшие вывески, скрипя, покачивались на ветру. Тёмных магов в городе не попадалось очень-очень долго. Только в храме Чёрного Слона всё время горели свечи. Жители процветающего города ужасно боялись, что тёмное божество обидится и обратит на них свой гнев, поэтому один из монахов, облачившись в чёрный плащ, расшитый серебряными нитями, брал с собой палочки и свечи и приносил жертвы Чёрному Слону. Обо всём этом юноша, стоявший на крыльце, слышал, но никогда не стремился увидеть. Ему было слишком хорошо в монастыре, рядом с Шаром Хрустального Слона. К тому же, Шар сам выбрал его, значит, он важен и нужен здесь. Зачем тогда уходить куда-то, откуда можно не вернуться? Юноша стоял, глядя на сверкающее море, на людей, снующих по улицам... Ветер развевал полы его белого с золотом плаща, солнце медленно клонилось к западу... - Алессио! Юноша обернулся. К нему спешил человек в короткой алой тунике с изображением вставшего на задние ноги крылатого слона. Такую форму носили защитники Лисисского монастыря. Среди них попадались и неплохие ребята, с которыми молодой жрец с удовольствием общался. - А, Хуан, ты... - Алессио улыбнулся и сощурил серо-зелёные глаза. Хуан Орландес был копейщиком и нёс караул у ворот в монастырь. Алесси всегда удивляло, как сильно отличался от людей из Храма: невысокий, широкоплечий, руки сильные, ладони покрыты мозолями от копья. И в то же время Хуан был... живее. Улыбчивый, добрый. Прямолинейный. Он всё делал открыто - улыбался, говорил... Да, Орландес бывал резковатым, но тут же становилось понятно, что зла он не таит, не скрывает его под улыбкой, как делают это некоторые люди, приходящие в монастырь. Алессио и Хуан молча стояли и смотрели вниз на город. На площадь с яркими палатками, на узкие улочки и разноцветные крыши. - Пошли в город? - Вдруг предложил Орландес. - Прогуляешься, прочистишь голову от благовонного дыма. И люди на тебя посмотрят вблизи. - А я что, зелёный кани в жёлтую полосочку, что все на меня так хотят посмотреть? - спокойно улыбнулся Алессио. - Зачем? Они все могут прийти ко мне сюда, если уж так хочется... взглянуть. Хуан закатил глаза. Примерно так и заканчивались все его попытки вытащить жреца из монастыря. Алессио совершенно не понимал, зачем покидать место, где ему комфортно, где есть Шар и повседневные обязанности. Зачем что-то менять, отрываться от привычных правил и порядков. Зачем рваться повидать весь мир, если ему хватало мира, ограниченного стенами Лисисского монастыря. - А ты не думаешь, Алессио, что там, - Хуан кивком головы указал на раскинувшийся внизу город, - есть много чего интересного? Такого, что шарик тебе никогда не покажет! Что там есть жизнь, не затуманенная благовониями и бесконечными проповедями. Что люди в городе другие, не похожие на твоих жрецов. И на тебя самого. Юноша удивлённо захлопал глазами. Рассказы о жизни во "внешнем" мире никогда не интересовали его, пока Орландесу вдруг не пришло в голову сравнить город с монастырём. С такого ракурса молодой жрец, всю жизнь проведший сначала в Белом квартале, а позже в монастыре, никогда на мир не смотрел. Но теперь... - Послушай, нет! Нет-нет-нет-нет! Ни за что и никогда, Хуан! - Алессио помотал головой и замахал перед лицом копейщика руками. - И не заговаривай со мной об этом больше, прошу! Хуан кивнул и улыбнулся. Молодой человек, хоть и ненадолго, всё же сбрасывал маску степенного, умудрённого годами и провидением жреца, и становился самим собой: эмоциональным юношей, увлечённым спорщиком. "Нельзя в его возрасте так себя вести, - подумал копейщик Хуан Орландес, глядя, как собеседник снова щурит глаза, поправляя соскользнувшую маску. - Тебе же всего семнадцать лет, Алессио!" Солнце опускалось за горизонт. Сгущались сумерки.