Палата №4

Голова раскалывалась от боли, от каких-то непонятных шептаний, что одолевали уже какой день. Лучше бы ему вкололи что-нибудь и он бы забылся, но нет. Этот малыш, который все время приходит, мед брат, не хочет ничего ему колоть. Издевается? Непременно. А что ещё можно подумать, если так больно, а мед брат не помогает? Ему видать нравится смотреть, как Сынхён страдает, как лезет на стены в очередном приступе, как орет, как сдирает руки в кровь, оставляя на стене алые борозды. - Оставь меня! - кричал больной, нагибаясь, открыв рот в немом стоне. Сынри поставили дежурным на целую неделю и он воспользовался этим шансом. Хоть ужасно уставал, хоть руки опускались, зубы скрипели, когда пациент Чхве Сынхён страдал. Но ничего поделать нельзя, Ри не хотел колоть наркотик. Приходилось терпеть, одевать в смирительную рубашку, привязывать к кровати и шептать всё, что только приходило на ум. Было так больно видеть этого человека в таком состоянии, что самому жить не хотелось. Взять бы и забрать всю боль. Взять бы и избавить от болезни, от бредней. Вылечить бы сердце и разум одним движением руки. Но нет, это невозможно. Ночь. Длинный коридор. Крики отголосками слышатся из-за дверей. Темнота окутывает это место. Палата №4, снова дверь открывается, впуская в неё молодого человека. Ли сегодня заступил на ночное дежурство, специально ради Сынхёна. Подходя к кровати, присаживаясь рядом, Сынри не сразу замечает то, что мужчина притворяется. - Сынхён-щи, - шепчет парень, а у самого по щекам текут слёзы. - Я хочу, чтобы вы вылечились...- соленая капелька падает на щеку пациента. Рука тянется к лицу, чтобы стереть все следы присутствия, но... Сынхён резко открывает глаза, глядя обезумившем взглядом, хватает мед брата за руку и тянет на себя, успевая перевернуться на кровати так, что парень оказывается под ним. У Сынри бешено стучит сердце, нервно вздымая грудь. Страх оковывает всё тело, от психов же можно ожидать всего, чего угодно. - Зачем ты здесь!? - злой бархатный голос, разносится по комнате, отскакивает от стен и режет неприятно уши. - Я...я...- заикается Сынри, не зная, что ответить. И в правду, зачем он здесь? Ли не успевает ответить на этот вопрос, даже самому себе. Сынхён звереет моментально, убивая глазами, скрепя зубами и сжимая парня в руках всё сильней. - " Давай...трахни его так же, как трахнули меня..." - вдруг зашептал голос в голове у больного. - Нет- нет, уйди! - закричал Чхве и затрясся, ослабляя хватку. Мед брат на секунду завис, не сразу соображая, что делать. Но благо быстро нашёлся, решаясь идти до конца, до победы. Теплые руки, ещё немного трясущиеся от страха тянутся к человеку рядом и крепко-крепко обнимают. - Тише...тише...всё хорошо, кроме нас, здесь никого нет. - стараясь, как можно нежнее и тише, произносил Сынри, уже мерно поглаживая пациента по спине. Было неудобно, Чхве был вовсе не пушинкой, но Ри сейчас не обращал на это внимание. Он осторожно уложил больного себе на грудь, обнимая сильней, даже можно сказать отчаянней. Голос вновь пропал, а разум пришёл в более менее трезвое состояние. Прикосновение мед брата в первые за долгое время не были неприятны, а даже наоборот, немного успокаивали. Под такими мерными поглаживаниями и шептаниями, Сынхён не заметил, как провалился в сон...лишь на краю сознания, думая о том, что этот парень, как лекарство. Да простит меня Бог за Ришечку...перепугали парня т.т