Палата №4

Сынри нёсся на работу на всех парах. Наконец-то он увидит Сынхёна. Как он там, всё ли с ним хорошо? Это ужасно волновало молодого мед брата. На улице ярко светило солнце, можно даже сказать, что птички пели, но увы...Ри этого не успел заметить, потому что галопом скакнул в метро, чтобы быстрее оказаться на работе. В метро толпа одичавших, спешивших кто куда людей, прижали бедного Ри к дверям. Это было не самым хорошим моментом его утра. Плюс ко всему на против стоял парень, он был довольно высокого роста, выше самого Сынри. Так тесно прижимался, а иногда под напором толпы дышал чуть ли не в губы. Просто голова парню мешала, точнее она мешала другим, ибо из-за его головы люди не могли взяться за поручни. В один момент Ли даже подумал, что этот парень спецом так делает, но старался отогнать эти мысли. В любом случае внимание приятно, парень то был весьма-весьма, но опять же увы...Его сердце уже занято и хоть ему не отвечают взаимностью, а если уж и ответят то не скоро, он всё равно останется при своем. Через пол часа тяжелого пути, Ли таки стоял возле здания, снаружи оно очень напоминало мирную светлую больничку, только вот внутри...Внутри было холодно и страшно, и даже дело было не в том, что там были белые стены. Просто атмосфера там царила не самая лучшая и светлая. Заступив на смену и переодевшись в белые одеяния, чтобы сливаться со стенами (Сынри называл халат: "Хамелионей накидкой") , Ри направился сразу же на обход. Коридоры не сказать, что приветливо яснели, но сегодня так сильно, как обычно не нагнетали. Продвигаясь всё дальше в глубь и заходя в каждую палату, мед брат был все нетерпеливей. На его этаже были не самые серьёзные случае психического расстройства, хотя с какой стороны посмотреть. Просто в сравнении с другими этажами, здесь на самом деле было не всё так плохо, но для обычного человека, который не водится в этом мире...и этого бы хватило с полна, чтобы впасть в шок. Обойдя всех и стоя около последней двери, Сынри долго не мог решиться войти, хотя так долго ждал. Но с каждым таким разом ему было всё больней и больней смотреть на Чхве, ибо он больше в нём не видел пациента. В этом и была его огромная ошибка...Хотя опять же, с какой стороны посмотреть. Поглубже вздохнув Ри вставляет ключ в замочную скважину, щелчок и дверь под напором открывается, показывая вид на такие знакомые до боли белые стены. Сынхён сидит на кровати, ровно выпрямив спину, смотря прямо перед собой. Казалось бы он о чем-то задумался. На лице Ри появляется улыбка. Обычно, Чхве что-то шепчет, бормочет, сидит в углу у стены, а сегодня...этого нет. Мед брат проходит в палату, закрывая за собой дверь. Он обошёл всех больных, оставив Сынхёна на последок, поэтому он может провести с ним по больше времени. - Сынхён-щи, - мягко, тихо начинает Ри, чтобы не спугнуть. Тут же взгляд больного рассредотачивается, а голова поворачивается в сторону раздражителя. - Ты пришёл? - холодный, буквально бесцветный голос. Но Сынри готов молиться любым богам за этот вопрос. И только через несколько секунд молчания, до мед брата начинает доходить суть вопроса...Сынхён его ждал? Спохватившись того, что долгое время не отвечает, спешит открыть рот...но тут же ловит воздух, как рыбка. - А я тебя ждал...- снова начинает Чхве, чем вводит в ступор молодого мед брата. В голове вертятся вихрем мысли: " О чем же ты думаешь? Насколько сейчас чисто твоё сознание? И стоит ли мне верить, надеться...Или же это вновь бредни?" - Вы...вы ждали меня? - Ри сглатывает, но всё-таки произносит свой вопрос, приглушенно, потому что сомневается, стоит ли спрашивать это. - Да. Почему ты долго не приходил? - в голосе звучит обида. А Ри застывает на месте, не в силах перебороть себя, чтобы ответить. - Я...я...у меня были выходные? - неуверенно отвечает мед брат, не меняя интонации и получается так, что он спрашивает. - Не знаю, это я у тебя и спрашиваю. - в голосе пациента слышится смешок, но Ри даже не собирается отстывать. Стоит с огромными глазами, пытаясь понять что не так? Что изменилось? - Сынхён-щи, вы...вы хорошо себя чувствуете? - Я скучал...- последовал ответ. И Ли не может понять, ничего. Так хочется верить, что у Чхве случились просветления, но вероятность того, что он принимает Сынри за другого человека весьма велика или можно сказать, что ожидаема. - Сынхён-щи, а кто я? - Ри подходит ближе, присаживаясь на корточках перед Чхве и пытается заглянуть ему в глаза. Но почему-то первый раз в жизни он не может понять человека. Сынхён, как загадка, которую нужно отгадать и причем его жизнь тоже...Сынри просто погряз в загадках, но он умничка, он должен справится. - Ты? - Сынхён задумывается, глядя на Ри как бы сквозь...- Ты тот, кто спасает меня от одиночества... Мед брат тяжело выдыхает, нет, он действительно рад. Но к чему бы такое изменение? В их ситуации, просветления могут говорить либо о том, что пациент идет на поправку, либо наоборот, ожидай скорого ухудшения. Вот Ри теперь и не знает, радоваться ли, плакать? - Вы сегодня...- Сынри подбирает слова, как бы спросить о том, слышал ли он сегодня какие-нибудь голоса. - Нет, я его не слышал. - мед брат ещё сильнее удивляется. Больной как будто прочитал мысли. - Не уходи больше так надолго. Они меня не понимают. - снова холодный, бесцветный голос, но даже такой он, греет Сынри. Мед брат неуверенно тянет руки к пациенту, обнимая его. В этот момент хочется отчаянно верить, что всё наладится, что они со всем справятся. *** /Днём ранее/ -Привет, Дэсон-а...- Ли старается улыбаться. Но получается кривовато, ведь он до сих пор чувствует за собой вину перед другом. И то, что долго не звонил и то, что случилось тогда...но не об этом сейчас. - Привет! - Кан, как всегда улыбчив. Но Ри то знает, что бывает и так, что под улыбкой скрывается вовсе не хорошее настроение. Хотя сейчас отчаянно хочется верить об обратном. - О чем ты хотел поговорить? - сразу же переходит к делу Дэ, присаживаясь за столик в баре, куда так любили приходить друзья...когда-то. - Может сначала чего-нибудь закажем? - предлагает Сынри. Всё-таки так давно не виделись и как-то неловко переходить сразу к делу. - Сначала ты мне всё расскажешь, а потом закажем. - добро улыбается Дэсон, показывая тем самым,что уже не о чем волноваться, что время то утекло, они повзрослели. И Ри рассказывает, рассказывает всё, изливая душу с тяжелым сердцем. Дэсон хмурит брови, пытаясь вникнуть во всю ситуацию, пытаясь понять мотивы и вообще разобраться со всей этой неразберихой. Но всё, что он пока понял, так это то...Что есть больной. Есть его семья, которая упрятала его в психушку. Есть брат - загадка! И много-много не понятной херни. Да, дельце определенно попахивает криминалом, в любом случае...Но они докопаются до правды, вместе. Кан пообещал помочь. И он поможет! Они потом ещё долго разговаривали, каждый рассказывал о своей жизни на протяжении трёх лет, именно те три года, которые они не виделись. Что-то вспоминая из прошлого, начинали смеяться чистым смехом. Пока они успешно обходили больную тему, да и навряд ли они когда-нибудь её поднимут, много воды утекло с тех пор. *** - Сколько ты собираешься держать меня здесь? Я же не твоя зверюшка ДжунХён! - возмущался молодой парень, метая молнии глазами. - Всю жизнь! - шипел зло мужчина, подходя ближе. - Назад тебе пути нет! Ты мертв, тебя нет! Слова звучали так убедительно, от них становилось так больно, что дышать становилось весьма затруднительно. Молодой человек и сам уже готов был в это верить, если бы только...отчетливо не чувствовал своего тела. Он жив! Хотя...душа его кажись начинает погибать, а надежда на спасение тонет в безысходности и во власти страшного человека. - Ты не имеешь права...ты...тебя...- начинает тихо шептать парень, стараясь не заплакать. Весь этот груз, так сильно тяготит, что жить и вправду не хочется. "А может выполнить таки то, что он требует?" - мысль проскальзывает в голове, но гордость слишком сильна, чтобы по собственной воле становится тем, кем никогда не желал быть. - Нет, ты ошибаешься...Прав нет у тебя, ибо официально детка, ты труп. Похоронен на кладбище в Пусане, так что смирись. - в голосе слышится столько яда, что кажись можно быть отравленным одними словами. Гадко, больно и очень тошно. Комок подступает к горлу, а по щеке всё-таки текёт слеза. Его хоть и не бьют, не обижают...Но слова хлещут хуже плетей. - Ах, и да...Если ты не будешь есть, то хуже сделаешь только себе! - кидает на последок мужчина и со всей силы хлопает дверью. Он ещё вернётся...Ночью, обязательно вернётся...