Глава 12
22 декабря 2019 г., 21:33
My heart is like a haunted house Моё сердце словно дом с призраками, There's things in there that scratch about В нём есть вещи, которые двигаются сами по себе. They make their music in the night Призраки сочиняют музыку в ночи, And in the day they give me such a fright Чтобы днём пугать меня до смерти. Wish I could find a way to let them out. Я бы хотела найти способ выпустить их. (Florence + The Machine - Haunted House)
— Добрый день, Мистер Самюэль! — И тебе не хворать. — Как начался ваш день? — Он начался. — Хотите булочку? — Не положено. — Простите мне невежество, а можно вопрос.. — Ты уже спрашиваешь. — Вы всегда должны носить чёрное? — Только по праздникам. — А как долго вы охраняете Гарри? — Я ему не телохранитель. — А это будет слишком большим посягательством на служебную тайну, если я спрошу о том, какие необходимо иметь рекомендации для того, чтобы стать личным шофёром знаменитого человека? — Я ему не водитель. — А.. — B, c, d, e, f, g.. Сегодня не было праздника, даже в церковном календаре не значилось никаких мучеников померших в сей день, но мужчина на водительском месте попрежнему был в черном. Я поняла, что конструктивного диалога с Мистером Самюэлом у нас не выйдет и информацию о том, ездит ли парень грёз с открытым люком, укрывается ли одеялом в крапинку на соседнем заднем сидении от меня, скатывается ли в клубок или простирается на весь салон, протягивая длинные ноги в вопиюще узких джинсах на перекладину между передними сидениями, запевает ли под старые хиты радиостанции как вчера наедине со мной или возит с собой подборку 70-тых и что за напиток вставляет в подставки для стаканов, вообще предпочитает он сидеть сзади иль спереди, всё это и гораздо больше я собралась выведывать не у того носителя. Поэтому спустя минут десять после того, как мы тронулись в путь, я решила умолчать о порядочном куске подола своего новёхонького твидового пальто, зажеванного задней дверью микроавтобуса Мистера Самюэла. Помимо того, что у Мистера Самюэла была непомерная власть увозить Гарри Стайлса у меня из-под носа у сомнительных подростковых конференций, решать впускать иль прогнать девиц в футболках мерча One Direction на пороге в Syco Records, он ещё и располагал возможностью не довезти меня до дома вышеупомянутого парня, а, к примеру, потерять где-нибудь в послеобеденных пробках, посему я решила быть маленькой и тихой крошкой от булочки, упавшей меж сиденьями и не попадающей в обозрение зеркала заднего вида. Мужчина с кофейной кожей и блестящей головой перестал раздраженно передёргивать плечами на каждый пророненный мною звук - это был прогресс. Его плечи танцевали через каждое второе предложение. Сегодня я проснулась совершенно новой, апгрейдовой версией Астрид Вухельм, точнее, я, практически, не засыпала старой неудачницей, что, наверное, можно засчитать за половину успеха. Нельзя уснуть, настырно щипая себя, подскакивая к зеркалу, отыскивая след на шее, не проснувшись от не окончившегося сна в салоне украденного кэба, пропахнувшего древесным одеколоном с нотками стремительно-прогрессирующей физической зависимости. Другие пятьдесят процентов успеха пришлись на то, что я сбежала с дома, отделавшись от собственной матери тем количеством контейнеров с её фирменными булочками, каким можно прокормить три колена алжирских иммигрантов и тем же скопом отговорок об усталости вечером и опоздании утром, отплатив ворохом немыслимых оправданий, кои, впрочем, она без моей помощи деформировала в нечто, чем можно сглазить помолвку, ещё нерожденных внуков и прочие опции барышень благоразумных и дальновидных. Благо со Стивеном Вухельмом дела обстояли иначе и негласная анафема на ту сторону быта дочек, где появлялись парни и презервативы, избавляла от задушевных бесед о засосах на шее под колючим шарфом, когда отец демонстративно закрылся сегодняшним выпуском The Guardian за накрытым столом, время от времени просовывая руку под стойкую бумагу, нащупывая наугад тосты с топлёным маслом и ежевичным джемом. Если кто ещё не догадался, родители мои были весьма и весьма старомодны. Синдром самозванца в крови не давал мне приврать - спроси кто напрямую и я, не раздумывая, ответила бы, что вчерашние и недельной давности события, не иначе, как последствия сотрясения мозга в девятом классе. Потому родители тоже могли списать всё на причуды ненормальной из дочерей. Захватив зубную щетку, после пар я отправила её в законный ромашковый стаканчик нашей с Кэсси квартиры, ещё вчера зарекшись, не встречать Гарри всей семьёй и псом на пороге родительского дома. Впрочем, хлебом и солью встречать его на пороге квартиры не довелось, а здоровый детина Самюэль, пренебрегший булочками моей матушки, боюсь, не оценил бы сдобный приём. Ещё в университете градом посыпались пазлы и даже тех крепких, бракованных, склеившихся частей не хватило на представление о конечной картине настолько странных и между собой, на первый взгляд, несвязанных событий. Я в очередной раз названивала и выписывала Райли, дабы узнать, где запропастилась хозяйка перьевой атрибутики. Этой ночью необходимость во сне волшебным образом испарилась благодаря усилиям обветренных уст Гарри Стайлса, посему с грелкой в виде Форрэста под боком и наушниками вовсю призывающими:«…if every time we touch you get this kind of rush baby, say yeah, yeah, yeah, yeah yeah yeah If you don't wanna take it slow and you just wanna take me home baby, say yeah, yeah, yeah, yeah yeah and let me kiss you, let me kiss you, let me kiss you, let me kiss you, let me kiss you, c'mon na na na na na na na na na nanana na na, na na na na na na na yeah…»
От кого: Райская пташка Ас, я всё объясню завтра, дело скверное - код табаско, но я справлюсь, уже справляюсь. Умоляю, успокойся, на моём доисторическом телефоне не хватит памяти на все твои ПАНИКЁРСКИ ОРУЩИЕ ШРИФТЫ!!!! От кого: Райская пташка главный шовинист сегодня был? От кого: Райская пташка господи, о чём я, даже если будет второе пришествие, он заточит свои практичные простые карандаши до основания и прежде чем прозвенит звонок, соорудит крест по Стокеру От кого: Райская пташка Забудь От кого: Райская пташка и не смей писать мне конспект!!!!!!!!!
Мы с Райли, как-то устроили вечер мексиканских закусок под кинопросмотр «Дневников принцессы», что вылилось, мягко скажем, самой нехарактерной для королевских особ изжогой на моей памяти. С тех пор и условились: код горький моле, код табаско кайенский и на худшее из худ - код «Нью-Мехико скорпион». Я обеспокоилась пометкой катастрофы вторичной, куда больше, чем если бы получила известие достойное ложки «скорпиона», способного сжечь весь пищеварительный тракт. Коул не то что бы была королевой драмы, но, к примеру, ипохондрия не чужда её натуре при малейшем чихе, посему, если она начинала успокаивать тебя раньше, чем ты её, дело и впрямь острейшее из перченой утвари. Что ещё более странно и нетипично для феминистического начала борца за стоячие места в метро, Райли впервые за всё наше знакомство осведомилась был ли Шон Уэлч на парах. Пресловутый голос разума и блюститель морали нашей компании в лице веснушчатого парня в самом деле ни разу не пропустил университет, не подвергая свою стипендию даже мимолетному лучику на закрытый полированный ящичек учеников столетия в столе декана. Шон не опаздывал отродясь, облегчив свою матушку на рассвете. В отличии от Райли, рыжеволосый был гарантированной бациллой всея группы, не заботясь о таких пустяках, как кашель выхаркивающий бронхи иль температура с кипяток не стуженный, но стоит отсалютовать Шону Уэлчу честь, опрятным и предусмотрительным он был всегда, запасаясь дюжиной салфеток и марлевых масок для всея всё той же группы. Да вот только сегодня рассеянным он был и уж больно помятым, что абсолютно не соответствовало образу чистоплотнейшего из пунктуальнейших отличников потока. Пускай этим утром я и была той, кто заработал царапину вырванной не для себя страницей, кто сел на сломанную сидушку, с треском провалившуюся в обратное измерение, однако, то своего рода рутина Астрид Вухельм, Уэлч же с не выглаженной рубашкой, перекошенными очками и тремя карандашами, вместо гарантированных четырех, выглядел существенным нарушением равновесия мира на плечах не свергаемых Атлантов. Уэлч, что знал последовательность ответов всех на свете викторин, проблеял нечто неразборчивое и несусветное, когда я спросила, как он себя чувствует и не знает ли, куда запропастилась Райли. Обо всём этом, как и о том, что небо голубое, а трава зелёная, я благополучно забыла, получив следующее уведомление.От кого: Harry xxx Здравствуй, прости, знаю, что обещал заехать, но назрела небольшая накладка.
Я, кажется, задохнулась. Он передумал. Вчера наконец-таки понял, что неудачница не стоит выеденного яйца. Вероятно, всё от того, что именно она притащила с собой на первое свидание или речь всё же о том, как я напугала его своей постыдной и совершенно неопытной реакцией простофили на близость или, Мерлин, да причин тьма, взять хотя бы конфликт с его друзьями и группой и моего отца, и..От кого: Harry xxx Сэм приедет вместо меня к четырём.
Так и застыв посреди кухни с зажатыми мусорным пакетом и телефоном в одной руке, пирожком в другой, я стала давиться неожиданно объявившийся косточкой вишни в тесте и не то, что бы я была пресс-атташе премьер-министра и всегда нужна всем, как бесплатные пакеты-маечки в моле, верьте иль нет, на очереди за потоком сообщений от Райли Коул и Гарри Стайлса меня ожидал звонок от бабушки. — Пирожочек, я разв.лновалась, что ты м.е не отв.тишь. Совс.м старая ст.ла. За треском и помехами на той линии связь восстанавливалась через раз, словно трубку держали у телевизора агрессивно шипящего белым шумом, от чего голос Стефани Вухельм звучал вдвое тревожней. — Бабушка, привет, погоди немного, связь ужасная.. — Твоя м.ма мне в.ё расск.зала. — Что ты говоришь? Очень плохо слышно, подожди секундочку. — Мы с дед.м, все мы т.к винов.ты п.ред тобо.. — Ба, пожалуйста, подойди ближе к окну, связи совсем нет. — Астрид, запо.ни, чт. я сейч.с ск.жу.. — Ба.. — Запомни, ты не твоя м.ть, не твой д.дя, не тв.й д.д и, т.м б.лее, не твоя праб.бк… — Бабушка, о чем ты говоришь? Клянусь, если ты снова смотрела ту передачу о затерянных наследниках Виндзоров и опознала среди на… — Цыц, запом.и, говорю ж т.бе, запомн.! Играть можно, если за тебя постав.ли друг.е… — Алло? Алло! Ба?От кого: Harry xxх О и Астрид, чуть не забыл, не потеряй по дороге свой рюкзак Xxxx
Прекрасно, чудесно, Райли снова не отвечала на сообщения и звонки, бабушка и подавно. Мама, похоже, только и ждала от меня созвона, правда, по иному поводу, но всё же заверила, что час назад беседовала с дедушкой: вместе с бабулей они увлеклись местным лото в Раффле, наверняка набрав меня между заходами, потому последняя забыла, что так отчаянно хотела донести до ведома внучки на той линии. Кэтрин Вухельм всячески обходила стороной вопрос о том, о чём таком несусветном успела поведать бабушке, отлынивая на ту, возможно, единственную выверенную истину, что все члены семьи обыгрывали меня безбожно в настольные игры и Стефани Вухельм играя в лото, почувствовала - вот он момент раскаяния пред младшей внучкой. Впрочем, я склоняюсь к тому, что это из-за её новой лучшей подруги, вылитой Мисс Марпл из-под пера Агаты Кристи, ни дать ни взять, и тяге той к нездоровым шоу с экстрасенсорными розысками потерянных наследников Виндзорского престола. А ещё был Гарри и я всё ещё понятия не имела, как отвечать на его сообщения.Кому: Harry xxx Здравствуй, Гарри, никаких проблем, я и сама смогу добраться, если ты вышлешь координаты. Мне совсем несложно!
Кому: Harry xxx В том смысле, что я не прошу раскрывать мне твой личный адрес и всё такое.
Господи, что за бескомпромиссная идиотка без коммуникативных навыков.Кому: Harry xxx Ты любишь пирожки с вишней?
У Чарльза Буковски на надгробии написано: «Не пытайтесь». То были мои первые и пока единственные сообщения Гарри и он не ответил. Даже природа что-то возмущенно желала предьявить по поводу небо не голубое и трава не зелёная. Затянувшись палитрами кое-где синюшно-гематомной серости, скандально громыхнув небесной посудой и пустив злостные слёзы на первые зачатки Хэллоуина на заборах, крышах, лужайках и в окнах Лондонских домов. Тематический настрой погоды проклинал и борт молчаливого-мрачного «катафалка» Мистера Самюэля, погнутой веткой опав под дворники машины, скорость коих мужчина с остервенением регулировал. — Может, всё-таки пирожок? — Предприняла я последнюю попытку разрядить обстановку в машине. — А может, пешком? Говорил мне отец: вовремя дать по тормозам. Заметьте, про плавно и через сцепление речи не шло. Твердил, когда спустила карманные на сертифицированные лунные камни у мессии-хироманта из перехода между станцией Тоттенхэм и Блэкхорс. Настаивал, когда месяцами все пороги в доме засыпались дорожкой четверговой соли. Голосил и тогда, когда во мне проснулись садистски-садоводческие наклонности и весь двор старательно усаженный urtica galeopsifolia пришлось придать огню после того, как дальний обитатель нашего района впервые за долгое время отправился на работу пешком и в таинственно-благоухавшей urtica galeopsifolia, проданной мне Салемской ведьмой на блошином рынке, узнал крапиву пикульниколистную, едва не откинув коньки от анафилактического шока. До чествования злых духов оставалось три дня. Хэллоуин в первозданном виде своём оставлял странную гущу на дне исторической чаши, даже сажу. По-сути, мы, цивилизованные представители XXI века, следуем завещанию древних кельтов, коим около шести тысяч лет тому назад взбрело в голову один день в году скрывать то, что они являлись людьми. Как-то же требовалось дожить до утра Всех Святых, не попадаясь на ужин страшным тварям вечером предыдущего дня. Урожая лицемерней за раз в году не собрать. Притворится кем-то безбожным, чтобы на следующий день молиться кому-то божественному о спасении от той самой нечисти в кою разряжались. Тогдашние походы бедняков с молитвами об усопших у имений толстосумов за всякую милостыню сегодня исказились в детское: «сладость или пакость» на пороге каждого дома. Не исключено, дошедшие до нас легенды о вампирах, оборотнях и ведьмах - это лишь попытка передать ужас, какой жители небольших, изолированных городков Европы и былой Америки испытали, к примеру, перед извращениями средневековых маньяков, считающимися в наши дни едва ли ни чем-то само собой разумеющимся. Монстры могут быть лишь существами сверхъестественными и никоим образом не должны походить на нас. Не так ли? Нет-нет, я не жалуюсь, вот уж кто-кто, но точно не я. Для Астрид Вухельм, самой крупной неудачницы в округе, тридцать первое октября всегда являлось чуть ли не самым удачным днём из триста шестидесяти пяти. При чём, если все прочие удачные дни считались таковыми только потому, что я не попадала впросак или под машину, то на Хэллоуин мне везло. Не просто везло, Самайн, мне пёрло! Мне, той, что никогда не удавалось купить в автомате газировку без посторонней помощи, однажды, в ловле резиновых черепков крючком удалось выиграть целую корзину мармеладных пальцев, а я никогда, никогда и ничего и нигде не выигрываю. В день, когда по статистике под машину попадает вдвое больше детей, чем в какой-либо другой, Астрид Вухельм почивала на лаврах. Поняла она далеко не сразу, подумать только, восемь удачных дней из восьми годов жизни безвозмездно утрачены. Мне было девять, когда очередной план моей сестры и её друзей должен был наградить меня в будущем очередным тревожным расстройством. У каждого района есть сварливый сосед, что ненавидит детей, ну или дети, уверовавшие, что такой сосед только и ждёт, как бы сцапать да заточить их на вечное рабство в стены своего Хилл-хауса из праха и костей. У такого соседа за забором обычно самые высокие каштановые деревья, самые красные яблоки и возле гаража как раз столько огромных шин и нужных материалов на постройку шалаша, что другие дворы просто не представляют ценности и интереса. В нашем случае, то была сварливая одинокая соседка, однако, усадьба той женщины не выглядела так, будто её двери не переживав, проглотят вас. Очевидно же, что переживав и переварив. Пряничный домик воплоти: лепнина амарантовых венков вдоль наружных подоконников, мозаичный витраж с бегущими оленями в круглой выемке по центру фасада под козырьком лазурной черепицы, кованные банты с закрученными концами вдоль парадной лестницы и алая дверь с ручкой в форме золотой кошки. Я помню всё, но ежели решите спросить меня, какого цвета был сам дом, не отвечу. Мы с Кэсси до сих пор спорим между горчичным и баклажановым, что, согласитесь, не одно и тоже. Сейчас уже трудно предполагать, быть может, причиной тому было ночное платье и чепчик оттенка переспевшего баклажана или желто-золотистый зажженный на три свечи канделябр, с каким она всегда выходила на крыльцо, вынося Шекспировский монолог: «— Мэри Первой на вас нет, еретики в детских одеждах!». Бог ты мой, один раз она даже вызвала копов, я имею ввиду настоящих копов, нас взяли на учёт и помимо утилизации нашего прикола - маленькой имитации начала войны во дворе: мусора от синхронно взорвавшихся петард по периметру двора, отключения дистанционной сирены тревоги вкинутой в дымоход, фонарей в 1200 люмен светящих попеременно во все окна карги; нас заставили месяц стричь газон, заметать дорожки, красить всех садовых гномов и натирать все гладкие поверхности фасада. Маме никогда ещё не было так стыдно за наши проказы, а папе ещё никогда не было так жаль, что мы попались. Стивен Вухельм на дух не переносил предположения Дороти Гримсби о нашем происхождении, ореолом проносившиеся с середины в начало и до конца улицы. — Ага! Вухельм, как же, как же, мой дорогой Генри работал в верхах при жизни. Слыхала я эту фамилию средь списка ассимилировавших нацистских преступников. В то время много-чего ажиотажного черпали из публицистики Штатов о том, например, как в конфетах на Хэллоуин попадаются булавки и иголки обыкновенные и, конечно же, мы все знали случай с некой Хелен Фейл и детях, коих она посчитала слишком взрослыми для «кошелька иль жизни», а потому вручила конфеты с мышьяком. Но Америка, казалось такой далёкой, а дом Миссис Гримсби таким близким прямо и сразу же налево по улице. К тому же, в силу театрального прошлого женщины, её сарай всегда был нескончаемым источником декораций Древней Греции и муляжей военной экипировки к спектаклю «Аве Цезарь». Что могло быть привлекательней для девяти-одинадцати леток. С самого первого своего осознанного Хэллоуина Кэсси пыталась заполучить ирисовые конфеты из пряничного домика ведьмы. В ход шли самые закрытые костюмы от мумии до гроба, от безглавого всадника до его коня, но каким-то магическим образом Дороти Гримсби всегда узнавала мою сестру, будь-то наслоенный грим, бинты, маска, коробки или спрятанная в высоком воротнике голова, она вынюхивала нашу семейку за версту и включала антифашистскую пропаганду, не давая конфет Кэсси и не оказывая соседских услуг родителям. Я же, будучи самым тихушным и боязливым агнцем Англии, наблюдала со стороны, как попытки Кассандры и её друзей удостаиваются распечаток на бумаге верже с десятью Библейскими истинами о непослушании детей. — Где моя верже? — Спрашивал отец каждый раз, когда Кэсси возвращалась домой с понурой головой, вручая ему буклет. Верже вырабатывалась из чистой целлюлозы, без древесины. Раньше её использовали на печать малотиражных, подарочных изданий, сегодня дорогая бумага используется в дипломатических переписках в ряде министерств и ведомств и мой папа приходил в восторг от идеи топить ею камин, даже если осень выдалась особенно тёплой. Он ненавидел Миссис Грисби всеми патриотичными фибрами Германии, потому это был исключительный случай, когда пренебрегал Божьим словом на тех буклетах. Дороти Грисби печатала их особым андальским шрифтом. Так было до того, как в девять лет я принесла добычу с два пакета заветных ирисовых конфет. — Ты что ей душу продала? — Поперхнулся тыквенным соком отец. — Не уверена. И это не было ложью. Сложно сказать, что произошло тогда, когда я в белой простыни с двумя прорезанными дырами впервые протянула своё зелёное ведёрко Миссис Грисби. У неё был такой недоверчивый взгляд, словно под простынёй согнулся в три погибели подлинный Джек Потрошитель. Всё дело в том, что Кэсси не предупреждала меня ранее о попытке проникновения в пряничный домик, но вот, когда я обнаружила оброненный у нас в комнате план по захвату ирисовых конфет на меловой доске, увидела её в окне второго этажа Миссис Грисби, то за неимением большего, соорудила костюм из того, что было. Я не могла быть на сто процентов уверенной в том, засечет ли сестру колдунья в пряничном домике, но и не попытаться спасти её от старой ведьмы было бы трусостью. — Доб.. Рый веччер. — Ну здравствуй, дух попрошайки, - хмыкнула женщина, дужка вечно опущенных иссохших губ заострилась. - Зачем пожаловал? Уж не за мной ли? — За ирисовыми конфетами, — задержав дыхание, честно выдала я. Заслышав подозрительный треск досок, предположительно половиц второго этажа, я во всё горло запела песенку Святого Патрика, потом рождественскую о старине Рудольфе, малость спутав праздники в предверии истерики, лишь под конец о Салемских ведьмах. Песенный кладезь из меня запускался подобно вечному двигателю, стоило Миссис Грисби заслышать нечто инородное сверху и повернуть голову в сторону ступеней. Чтоб избавиться от назойливого приёмника в простыне, она сбагрила мне в руки целых два пакета ирисовых конфет. Так в девять лет я узнала, что в последний день октября всесильна. Астрид Вухельм могла всё, чего так боялась в остальное время. Сходить на кулинарные курсы, спеть в караоке, выпить, пойти на йогу, сыграть в «правду или действие», посетить вечеринку, съездить в поход, остаться с ночёвкой, поучаствовать в школьной пьесе, дать сдачи старшекласснице и при этом не быть убитой молнией. Обычно я начинала планировать свой самый удачный день в году за год до него, то есть на следующий день после самого удачного дня. Но планы имели свойство меняться и не сказать, что меня так уж сильно это расстраивало. — Мистер Самюэль, вы, случайно, не знаете, есть ли у Гарри дела в этот Хэллоуин? — Едва не прижав уши, спросила я. Прикрутив прогноз погоды и подняв в зеркало заднего вида самый придирчивый взгляд, из всех мне поныне адресованных, Самюэль, по меньшей мере, собрался залить бензином задние сидения, напоследок кинув спичку. — Послушай меня, любопытный ребёнок, сейчас у Гарри нет ни водителя, ни телохранителя по его же собственному выделыванию, по этой же причине он собрался разъезжать средь бела дня по спальному району, где полным полно таких же любопытных детей, как ты. Благо его образумили. Но, поскольку сейчас в его окружении лишь твои ушки да глазки, попробуй догадаться, на кого падёт моё внимание, если где-то просочится этот адрес. Сечёшь? — Секу, Сэр. — Посему и не думай, подкидывать ему идею с переодеванием в самый людный день. Добром это не кончится. Самюэль поднял руку за голову открытой ладонью, призывно поглядывая на меня в зеркало заднего вида. Облегчение стремилась растянуться от уха до уха, когда я вручила тройку уже давно завернутых румяных пирожков железному человеку. — Не это. Отдай то, что засунула в подлокотник, — громогласно отчеканил мужчина, тряся рукой. Всё, что может пойти не так в этом мире, пойдёт не так. Это вам не я говорю, а закон Мёрфи, чьим промо выступаю вот уже девятнадцать лет. У Мистера Самюэла глаза были на затылке, иначе, как ещё обьяснить застуканную нелепость моего положения. — Что это? — Клапан для лёгочной вентиляции типа «А» с детальным рисунком. — Зачем? — С подозрением процедил мужчина. — В вашей аптечке был без рисунка. — Сглотнула я. — И что? — Нужен рисунок с чертами лица, он помогает правильно разместить пленку на пострадавшем, и, что более важно, правильно закрепить сам клапан… — Ясно уже! Я всё понял, — запротестовал Самюэль, обречённо махнув на меня рукой. — Думал, что у парня только с выбором обуви проблемы. Мы с родителями путешествовали машиной, сколько я себя помню, а что остается двум замкнутым в одном пространстве детишкам, кроме, как исследовать предоставленную инфраструктуру. Я знала, что аптечка в автомобилях размещается в а) багажнике, б) бардачке, в) подлокотнике между задними сидениями. Более того, часто обновляла и пополняла состав первой помощи, ведь сама являлась главным её потребителем. Сегодня не стало исключением. Мистер всеумеющий, всезнающий дока впервые за всё время обернулся назад и прищурился, словно прикидывая, сколько во мне весу. Я съёжилась еще пуще. В древнем Египте считалось, что боги взвешивают и замеряют сердце, чтобы узнать сколько в нём грязи - сносно чистое ли оно для перехода в загробную жизнь. Судя по мерке арахисовых глаз, моё было не таким стерильным, как хотелось бы. — Код на дверях 253-19, — сдавшись, тяжело вздохнул он. — И дружку передай. Память от рыбы. — Спасибо большое, что подвезли! Юрко уложив на переднее пассажирское сидение свёрток пирожков, я выпрыгнула из машины. — Постой! Зонт возьми. Всё-таки, когда дело касается десерта, даже самый железо-бетонный норов смягчается. Вот только теперь мне не зонтик нужен был. Прыгала из машины я прямо в водоём. Лужей ту глубокую впадину не назовешь. Вода заполнила ботинки как трюмы Титаника, всплеск окатил коленки, но в целом пальто почти не задето. Под почти имею ввиду то, что проехала пол Лондона с торчавшим из двери концом твида, собрав все брызги маршрута. Мистер Самюэль не заметил или сделал вид. — Спасибо, у меня свой. Не хотелось ненароком испортить вещь Сэма, мы вроде как только наладили контакт. Делая вид, что роюсь в рюкзаке, пока фургон не отъехал, я прекрасно знала, что в моей чудо-страховке не было зонта, был дождевик. На самом дне рюкзака. Как практично, когда начинается град. Я взгромоздила горе-сумку над головой и хлюпая набранной обувью водицей, двинулась в сторону дома Гарри Стайлса. Хуже не будет. Думала Астрид Вухельм, пока из-за ливня толком не разглядев улицу и здание, не столкнулась с светом фар стоявшего у обочины джипа. Местный житель или охрана? Шестерёнки крутились с набора кода всю лестничную площадку неоконченного ремонта. Замерев у двери с радужными вкраплениями краски с-под банок вдоль ступенек, я вдохнула поглубже и последний раз примерила образ девушки, что заинтересовала парня грёз с нефритовыми глазами. За порогом я перестану меряться с мировыми величинами, глобальными картинами, Астрид Вухельм вернется в мелкие воды собственной гниющей плотины, позволив Гарри Стайлсу лицезреть кораблекрушение. Знаете, выражение «призрак прошлого»? Не потому что прошлое отжило своё и почти прозрачно, эфемерно настолько, что мы едва можем рассмотреть выцветшее привидение, нет. Дело не в этом. Прошлого призрак от того, что он слишком вычурный на фоне той массы живых из настоящего и что самое свербящее, так это то, что совершенно неважно трагическое или самое счастливое было то прошлое. Ощущения одни. Деревья никогда не будут такими высоченными, та песня никогда не прозвучит впервые и ты никогда не будешь тем, кем казался себе подле того человека. Прошлое преследует каждое настоящее, охотно выстраивая запустелые, некогда дающие королевских масштабов приёмы, ныне закрытые крепости тоскующих разумов. Прошлое накрывает скромные двухэтажные дома в гетто и даже быть может такие нескромные постройки, как дом Гарри Стайлса. После невнятного стука в дверь, послышались шаги, опустилась серебристая дверная ручка, навсегда забирая меня у себя самой.Maybe I'm just a ghost, Быть может, я всего лишь призрак, Go through you when you travel over near Что проходит сквозь вас, когда вы идёте поблизости. (Coldplay - Ghost Story)
