Зимний камыш

Поцелуй жгучий бледной Царицы, Чая ясно-янтарного жар. Пока вьюга беспечно кружится — Пришло время творить и решать. Sh.R «Ветер спутает тропы..» Кагоме с ласковой улыбкой смотрела на крестьян. Углы рта уже побаливали, но подвижек не наблюдалось никаких. Люди по-прежнему жались друг к другу, со страхом разглядывая самураев. Воины же, твёрдо уверенные, что именно этого и добивалась жрица, грозно звенели доспехами и угрожающе сверкали глазами из-под шлемов. У правого, как будто производимого впечатления мало, была ещё и маска. Девушка глубоко вздохнула, запасаясь остатками терпения, и мягко-мягко в очередной раз спросила: — Вы видели здесь демонов? — Да конечно видели, их здесь тьма-тьмущая! — неуверенно отозвался староста, не отрывая взгляд от самураев. — А поглощающего других демонов? Наступила тишина. Крестьяне ёжились и переступали с ноги на ногу, явно намекая, что время года для собрания выбрано не лучшее. Воины грозно засопели, один, будто случайно, коснулся меча. Люди моментально побелели, почти сравнившись цветом с ландшафтом. Кагоме с трудом удержалась от просьбы отвернуться. Едва ли самураи поймут её правильно. Девушка переступила, помялась, поправила лук на плече. Накидка была тёплой и удобной, но оружие и колчан с неё всё время соскальзывали. Это движение вызвало приступ настоящей паники, и когда жрица подняла голову, то поняла, что все усилия были напрасными. Крестьяне сбились в плотную толпу и жалобно смотрели то на неё, то на её сопровождающих. Последние, кстати, тоже были недовольны жизнью: мягкотелая девушка не дала людям пасть на колени, как это предписывалось законами. Кагоме в последний раз, и уже ни на что не надеясь, повторила: — Так что насчёт поглощающего? — Дак откуда ж мы знаем-то? — всплеснула руками полная женщина, выпихнутая соседкой на передний фланг. «Бесполезно…» — Что ж, спасибо за помощь! — жрица вежливо поклонилась и направилась к лесу. Видимо, разговаривать с крестьянами было бесполезно, нужно спросить у кого-то не столь пугливого. Самураи, полностью довольные произведенным впечатлением, последовали за ней, ведя лошадей на поводу. Угрюмое выражение лица девушки они никак не связывали с собой, и были готовы продолжать демонстрировать свою силу. Кагоме брела, не разбирая дороги. Потом обернулась к провожатым: — Скажите, а тут есть монахи или другие жрицы? — Госпожа, если б у нас были сильные жрицы, мы бы за вами не посылали! — отозвался левый. Правый не был столь категоричен. Он что-то торопливо забубнил, но под маской ничего не было слышно. Каким-то чудом товарищ его понял: — А, ну да… Да толку с них? Самурай в маске принялся яростно возражать. Девушка скрипнула зубами, начиная злиться: — Мне только поговорить с ними надо! Дискуссия оборвалась. Оба воина воззрились на Кагоме, с трудом вспоминая о её существовании. — Ну… Он говорит, здесь монастырь есть неподалёку и деревня Охотников на демонов, но до неё довольно далеко. — Насколько далеко? К вечеру доберёмся? Мужчины переглянулись. Тащиться Ками знает куда им не хотелось, но госпожа Изаёй приказала делать всё, что пожелает жрица. — Только если к завтрашнему… — Хорошо. Тогда едем, — девушка отобрала поводья и вскочила в седло. Самураи переглянулись и последовали за ней. В лесу скорость пришлось сбросить. Лошади осторожно пробирались между деревьями. Вид у храбрых воинов стал уже не такой жизнерадостный. Оба с суеверным ужасом крутили головами и вздрагивали каждый раз, когда деревья сбрасывали с веток снежные шапки. «Я справлюсь…» Кагоме крепче сжала поводья. «Я смогу…» Сумерки в лесу наступали куда быстрее, чем в чистом поле. Тени от деревьев — длинные и зловещие — расползались по лощинам. Самураи притихли и уже давно держались за рукояти мечей, готовые пустить их в ход при любом лишнем движении. Жрице стало не по себе. Нет, понятно, что зимой темнеет куда быстрее, чем летом, но всё-таки ощущения были не самые приятные. Однако выбора не оставалось. Даже до монастыря ещё четыре часа рыси — а лошади уже давно перешли на шаг и настороженно стригли ушами. «Я справлюсь» — девушка повторяла это как молитву, снова и снова. Уже почти не помогало. — Может, стоит вернуться? — боязливо уточнил тот, что был без маски. Кагоме нахмурилась, но промолчала. Во-первых, поворачивать назад с полпути — не самая лучшая идея, а во-вторых, до замка Фуреймингу было едва ли не больше, чем до монастыря. Что-то примерно в этом духе и пробубнил второй. После чего гнетущая тишина снова окутала всадников. — Торопитесь, как я посмотрю? — насмешливо поинтересовался чей-то голос. Катаны грозно свистнули в воздухе, покинув уютные ножны. — Какие храбрые мужчины! Девушка подняла глаза: говорящая сидела на дереве прямо перед ними. Лошади недовольно зафыркали. Поднявшийся ветер проказливо сбросил накидку, спутал волосы. В полутьме было плохо видно — только сверкающие алые глаза и полоски на кимоно. Но судя по ауре и голосу, это была демоница. Кагоме поёжилась, лишившись тепла, но решила говорить, пока можно. Кто её знает, насколько она задержится? — Кто ты? — Я? Я - Кагура, Повелительница Ветра. Что тебе дома не сидится в такой холод, жрица? — Меня зовут Кагоме. Я ищу демона, который поглощает других демонов. Ты… Что-нибудь слышала? — общаться с такой собеседницей приходилось впервые. Более того, девушка была уверена, что Кикио бы этого не одобрила, и поэтому у неё тряслись коленки. Хотя возможно, и просто от холода… Жрица очень постаралась убедить себя в этом. — Вполне вероятно, — в голосе продолжала звенеть насмешка, но теперь в нём впервые появились нотки интереса. — Ты! Отвечай, когда тебя спрашивают! — вспылил самурай без маски, выхватывая копьё взамен меча. Тот всё равно до ветки не доставал. — Какие горячие головы… Жрица, ты уверена, что не ошиблась с помощниками? Воины дружно заскрипели зубами. — Впрочем, это твоё дело. Может, этот балласт хоть за приманку сойдёт… Мужчина не выдержал и бросился на демоницу с копьём. Кагоме открыла рот, но сказать ничего не успела. — Какой беспокойный… Лезвие Ветра! — сумерки перечеркнули белые полосы, и резкий порыв отшвырнул чересчур отважного самурая к дереву. Вековой ствол содрогнулся, покорно выдерживая удар. Воин сполз на снег, не подавая признаков жизни. Его товарищ не сразу пришёл в себя после такого хамства. И крик жрицы попросту не услышал за собственным боевым кличем, почему-то прекрасно слышным даже через маску. Девушка отшатнулась, когда вздыбив коня для устрашения, самурай кинулся мстить. Короткий храп лошади, которая была явно умнее хозяина и связываться с демоном не хотела, снежное облако, взмывшее из-под копыт… — Поговорим после, жрица. Из-под маски донеслось возмущенное бурчание. Кагоме вскинула голову. В тёмном небе таяло белоснежное пёрышко. Женщина, восседающая на нём, внимательно смотрела на неё. Девушка сжала ладонь, потянувшуюся к оружию, в кулак. Во-первых, она не была уверена, что попадёт. Во-вторых, воин сам полез на рожон. И в третьих, демоница явно что-то знала. Жрица опустила взгляд. Самурай в маске выкрикивал невнятные проклятия, потрясая кулаком вслед Повелительнице Ветра. Девушка завернулась в накидку и соскользнула с седла. Нужно было посмотреть, что случилось со вторым воином. Мужчине очень повезло. Он был оглушён и сломал пару рёбер, но всё могло закончиться намного хуже… С другой стороны, участвовать в путешествии он явно был не в состоянии. Оставалось решить, что с ним делать прямо сейчас. Тащить раненого в монастырь было так же нежелательно, как и назад в замок. Кагоме подняла голову и попыталась по звёздам узнать время. Увы. За ветвями, хоть и голыми, созвездья толком не были видны, а узкий серпик стареющей луны как раз стеснительно спрятался за облако. — Я отвезу его назад. Жрица торопливо вернулась в суровую реальность: — Что? — Госпожа Изаёй сможет позаботиться о нём лучше, чем монахи. Девушка растерялась. Она в этом не была уверена, но самураю, пожалуй, виднее. — Вы найдёте дорогу? — Конечно! — мужчина гордо выпятил бронированную грудь, потом сообразил: — А вы с нами не поедете, госпожа? — Нет, — жрица непреклонно мотнула головой, отчаянно надеясь, что выглядит уверенной. — Я поеду в храм. — Одна? — устало удивился воин. Кагоме сделала вид, что на этот вопрос отвечать не намерена. Хотя бы из-за поразительного его сходства с мнением здравого смысла. «Кикио справлялась… И я справлюсь…» Самурай ткнул пальцем: — Тогда вам туда, госпожа. Удачного странствия! На последней фразе девушка отвернулась, сдерживая вопль «я с вами». И разрешила себе расслабиться только тогда, когда хруст снега под копытами стих. «Что я наделала… Но я же жрица! Я должна справиться!» Она решительно забралась в седло и погнала уставшую лошадь. Пока чернила ночи не затопили лес окончательно… Девушка отчаянно всматривалась во тьму, но огоньков или хотя бы края леса видно всё не было. Ночной ветер оказался куда злее дневного, и от него уже не спасала даже накидка. Кагоме в очередной раз пожалела о своей опрометчивости и собрала в кулак остатки воли. Смелости у неё не осталось уже давно. Оказывается, даже два молчаливых воина рядом лучше полного одиночества… Жрица уже давно готова была броситься следом за провожатыми, но подозревала, что окончательно заблудится. И только поэтому раздавшимся голосам она безумно обрадовалась. В первую минуту. — А кто это тут у нас так спешит? Ответ застрял в горле. Тон был явно недружелюбный. Девушка торопливо сдёрнула с плеча лук, но в ногу тут же что-то предельно недоброжелательно кольнуло. — Эй, брось игрушку-то! Деньги есть? Кагоме сглотнула. На её беду, деньги были. Сначала перед отъездом несколько монет сунула мама, потом Каэдэ добавила, а потом ещё обнаружилось, что хозяйка замка привязала к седлу мешочек с медью. Видимо, на всякий случай. Но, очевидно, не на этот. Она потянулась к мешочку — бросить, авось больше ничего им не нужно. Увы. Сегодня был явно не её день. — Эй! Руки на холку! Я сам всё найду! — Глянь, а кобылка-то неплохая… — кто-то хозяйственно попытался заглянуть лошади в зубы. Однако разбойники хоть и видели в темноте лучше девушки, но всё-таки не по-кошачьи. Посему недовольно фыркнувшую кобылу оставили в покое. И переключились на всадницу. — А она сама ничего! — заметил кто-то совсем рядом. Вот тут Кагоме испугалась не на шутку. До этого ещё был шанс отделаться сравнительно безболезненно, а теперь… — Я жрица! — Что, правда? Извини, темно, ничего не видно! — грубо расхохотался собеседник. — Жрицы неприкосновенны! — робко попытался кто-то возразить. Судя по следующему звуку, либо кому-то отвесили затрещину, либо постучали по дереву. — Да что вы де…— она оборвала фразу и мёртвой хваткой вцепилась в лошадиную гриву, отчётливо ощутив, что её стаскивают на землю. Вряд ли для того, чтобы выразить почтение. Увы. Судя по количеству рук, участвующих в забаве, разбойников было не меньше трёх. Три сильных рослых мужчины против одной девушки. Длинный визг повис в воздухе — Кагоме решилась на последнее средство. Довольно необычное для жрицы, которая должна сохранять невозмутимость. «Будешь тут невозмутимой!» Тяжёлая ладонь тут же решительно запечатала крикунье рот, другая рука дёрнула сильнее. Девушка повисла в воздухе, наполовину вылетев из седла. И тут раздалось вкрадчивое: — И что это вы делаете, а-а? Кагоме, узнавая голос, вскинула голову, но тут разбойники её уронили. Прямо под ноги лошади, на снег. — А… М-мы… Б-больше н-никогд-да… Простите! Простите! Звякнул мешочек, поспешно брошенный на землю. Торопливые шаги быстро прохрустели в глубь леса. — Инуяша, — девушка потянулась к спасителю. — Дурында! Ты на кой одна-то потащилась? — в ночной темноте светились янтарные глаза. И спутать их с человеческими не смог бы никто. — Инуяша…— жрица встала на дрожащие ноги. Потом уткнулась в знакомое хаори и принялась выплакивать в него свой страх. — Эй! Ты чего! Ну-ну-ну… Перестань! Ну чего ты? Всё ж в порядке! — парень враз растерял ершистость, пытаясь одновременно погладить её по голове и оторвать от себя. Кагоме не ответила, отчаянно цепляясь за одежду и прячась от одиночества ночного леса в знакомом запахе благовоний и зверя. — У-у… Ну хочешь, я с тобой дальше поеду? Только прекрати плакать! Девушка вынырнула из складок, в которые стянула алую шерсть: — П-правда? — Угу. Только не плачь больше, поняла? Залазь давай! — он кивнул на лошадь и наклонился за упавшими деньгами. — А ты как? — жрица обеспокоенно посмотрела с седла. — А вот так… Подвинься! — он спихнул её вперёд, забираясь следом. — Вот д-демон, стремена короткие. Ладно, до монахов дотянем. Держись давай. — А ты откуда про монахов знаешь? — Те два олуха, которых ты домой отправила, разболтали, когда я их встретил на полдороге. Ну что, уже всё? Кагоме глухо всхлипнула в последний раз. Уставшая лошадь уверенно рысила вперёд, а девушка постепенно успокаивалась, и мало-помалу засыпала. В конце концов, это был тяжёлый день, а запах полудемона уже не в первый раз действовал на неё убаюкивающе…