Зимний камыш

Простите, что так долго, обещаю исправиться! Эта глава должна понравится любителям Лорда Западных земель) Я закрою тебя от бури — Я закрою тебя собой. В моём сердце полно лазури, Хочешь неба — иди за мной. Yasana (Sh.R) «Буря» Сещемару грозной тенью скользил между деревьями. Его хмурый взор не обещал ничего хорошего первому же встречному, пальцы левой, чистой, руки сжимались в кулак. Правая рука так и осталась обагрённой кровью демона. Вероятно, юноша очень скоро учуял бы неладное, если бы не ушёл в себя. Вот только теперь предметом рассуждений была не Рин, а он сам. «Неужели я действительно настолько слаб?» Ближайшее дерево разлетелось щепками. — С… Сещемару-сама? — осторожно уточнил слуга. Демон не ответил, трогаясь с места. «Простая девчонка! Самая обыкновенная — слабая, никчемная человеческая девчонка!» Он втянул-выпустил когти, наконец обнаружив на них кровь. Растерянно наклонился, подхватил комок снега. «Но почему даже эта мысль теперь кажется ещё большим святотатством, чем попытка её убить?» — Видишь, бесполезная девчонка, это всё из-за тебя! — Джакен неуклюже перепрыгнул через ветку и обернулся к Рин. — Из-за меня? — растерялась девушка. — На кой ты за нами потащилась? Рин застыла, широко распахнутыми глазами сверля лягуха. — Но... но… Он же сам сказал мне идти за ним! Джакен, застигнутый врасплох, попытался снова свалить всё на неё: — Это потому, что Сещемару-сама благороден! А кто тебя просил его слушаться? — поступка господина слуга не понимал. И отчаянно боялся, что отныне всё изменится… Тогда плакали его многолетние планы на тёпленькое место советника при могущественном правителе. — Рин. Спорщики замерли. — Д-да, С... Сещемару… сама? — осторожно отозвалась девушка. Демон поморщился от её «сама». В этой роли ему вполне хватало и Джакена. — Не отставай! У лягуха отпала челюсть: — Да… Да как же это? Сещемару-сама! Юноша не ответил. Ветер подозрительно притих, и это не сулило ничего хорошего. «Нужно быстрее довести её до замка. Может начаться буря…» Он принюхался. Увы. Человеческим жильем здесь и близко не пахло — только едва заметно… Инуяшей. Кажется, полукровка, само существование которого было ошибкой, опять нарывался на неприятности. — Где твоя благодарность, девчонка? Если бы мы с господином не подоспели, чем бы ты защищалась? — Ну… Сестра Кикио дала мне офуды! — Офуды? Что-то зашелестело. Сещемару подавил вздох. Кажется, теперь тишины не будет уже никогда… — Тогда чего ж ты их не применила, когда демон напал-то? — Не успела! — почти обиженно отозвалась девушка. — Дак выброси ты эти бумажки! — тон слуги стал раздражённым. Послышался звук, как будто кого-то приложили чем-то вроде дубинки… или посоха. «Или Нинтодзю…» — Ай! — от испуганного вскрика девчонки в нём что-то дрогнуло. Юноша повернулся… и вздрогнул, когда прямо сквозь шёлк плечо прожгло святой силой. Он сдержался. Тонкие черты лица ни на мгновение не утратили выражения холодного безразличия — только чуть сузились янтарные глаза. На снег посыпались обугленные клочки бумаги. — Сещемару-сама! Вам… больно, да? — девушка подбежала и виновато взглянула на демона. «В её взгляде по-прежнему нет и капли страха. Даже сейчас, когда я вправе убить её, и мы оба это знаем…» Он всегда уважал смелость. Однако кое-что безмерно раздражало... «Жалость? Она жалеет… меня? Меня???» — Вот видишь, что ты натворила, негодная девчонка? — Джакен оббежал скульптуру «Великий демон и виноватая» и снова разошёлся. Сещемару понял, чего ему сейчас хочется больше всего. Сдерживаться он не привык. Лягух не успел даже рта раскрыть для новой тирады, покорно погружаясь в снег под хозяйской ногой. Лес моментально окутало безмолвие. «Почему я не подумал об этом раньше?» Юноша глубоко вдохнул, наслаждаясь тишиной, и неспешно продолжил свой путь. — За что, Сеще… — начал было Джакен, но тут девушка очнулась и кинулась следом за демоном. Лягух провалился обратно. — Сещемару-сама, может, мне хоть на рану взглянуть? Больно же, наверное… — он почувствовал, как за рукав требовательно потянули. «Ещё чего не хватало… Чтобы после какой-то офуды меня выхаживала человеческая девчонка?» Юноша сделал шаг чуть шире. Ткань вырвалась из тонких пальцев. Рин поникла головой и отстала, не делая больше попыток помочь ему. Хруст снега убедительно доказывал, что она где-то здесь. Но в отличие от Джакена, переживает молча. Это была хорошая новость. Плохой новостью были чуть слышные покаянные всхлипы. Он поморщился. «С каких пор меня волнует состояние человеческой девчонки?» — Рин. — А? — коротенькое удивлённо-радостное восклицание. — Сколько жриц с тобой? Не сказать, чтобы это его волновало, но… Девушка тут же просияла и в два счёта догнала демона. — Три! Он резко остановился. Рин сделала лишний шаг и удивлённо обернулась. Сещемару разом вспомнил… Ночью в замке тоже было три жрицы. Не две. Не старуха с ученицей, а старуха, ученица и ещё одна. «То есть, Инуяша защищал не ту, что едва не прикончила его?» Мысль не заслуживала отдельного внимания, но отчего-то запах крови брата, преследующий его вот уже второй день, стал куда резче. Возможно, причина сейчас топталась рядом с ним, зябко растирая плечи и заглядывая в глаза. Демон прикрыл глаза, решительно избавляясь от лишних мыслей, и продолжил путь. — Сещемару-самааа! — слуга, облепленный снегом с головы до пят, пребывал в истерике. Юноша сделал вид, что ничего не заметил, всё так же плавно двигаясь вперёд. «Но теперь… Я не смог поднять руку на человеческую девчонку даже после того, как она обожгла меня офудами. Я, чистокровный демон. Что уж тогда говорить о жалком полукровке?» — Сещемару-сама! Тонкие ледяные пальцы осторожно коснулись его ладони. Он вздрогнул и отстранился, приходя в себя. Губы Рин приняли нехороший синеватый оттенок. Вроде у здоровых людей в нормальном состоянии они такими не бывают… «Она замерзает?» Сам юноша даже не заметил, как резко похолодало. Несмотря на то, что был одет в тонкое шёлковое кимоно. «Я что, должен ещё и искать способы согреть её? Почему я, Сещемару, должен тратить драгоценное время и силы на заботу о жалкой человеческой девчонке?» Увы. На логичный вопрос ответить было некому: слуга продолжал громко страдать: «Неужели вы совсем не цените вашего верного Джакена? Вот уже второе столетие я, верой и правдой служу вам…» Демон взглянул на Рин, удерживая на лице маску невозмутимости. — Смотрите… Снег идёт! — девушка подставила ладонь. Лёгкие хлопья мотыльками слетелись на пальцы. Она улыбнулась и тряхнула головой, сбрасывая снежинки с ресниц. Сещемару только сейчас заметил, что всё вокруг превратилось в подобие молочного киселя. Высоко в сосновых вершинах всё яростнее завывал ветер, и от его запаха юноша вздрогнул. «Неприятности куда ближе, чем кажется… Он уже здесь!» Джакен споткнулся, упал и замолк, поглощённый попытками подняться. Задача сложная: мелкого лягуха быстро засыпало снегом. «Самое простое и логичное — уйти за тучи и переждать бурю. Джакена можно взять с собой. А вот девчонка… Девчонку придётся оставить» Мысль была хороша, но почему-то от неё стало жутковато. Демон прищурился, силясь рассмотреть хоть какое-нибудь убежище в белоснежной круговерти. Сквозь пелену смутно проступило дуплистое дерево. Юноша подхватил слугу на мех и отрывисто приказал: — Рин, иди вперёд. — Вперёд? — девушка рассеянно огляделась. Сориентироваться и впрямь было сложно. «То есть, она дерево вообще не видит? Что за бесполезные существа — люди!» Он решительно направился к временному укрытию. Огромная дыра в стволе у самой земли давала хоть какую-то надежду на спасение. Спрятаться там смогла бы только Рин… Ну, может, ещё Джакен. — Сещемару-сама, а вы? — девушка нерешительно застыла у дерева, поглядывая на демона. Он пристально посмотрел на неё: — Залезай. Возражать сил у неё уже не было. Помощница жрицы на негнущихся, уставших ногах заставила себя сделать ещё полшага и буквально рухнула в дупло. Рядом упал растерянный лягух, только-только сообразивший, что его не оставили на забаву буре. — Забери его к себе. Девушка с неприязнью покосилась на Джакена и вытянула шею, силясь рассмотреть лицо демона. Увы, отсюда были видны только невозмутимые хакама. — А как же вы, Сещемару-сама? Юноша медленно и величаво, точно оказывая дереву честь, сел рядом со стволом, спиной к спутникам. Сейчас он сам не понимал ни себя, ни своих поступков, поэтому предпочёл бы, чтобы слуга и Рин не видели его лицо. Окончательно разошедшийся ветер яростно хлестал по щекам снегом, путал длинные белоснежные волосы. «Я — демон. Для меня это мелочь» Он стащил с плеча мех и швырнул его девушке: — Укутайся. Ты замёрзла. — Ч… что? — опешили оба спутника. Он не счёл нужным повторять. Спустя мгновенье обиженно квакнул Джакен, и почти сразу Сещемару почувствовал тёпло прижавшегося к нему тела: — Так нечестно. Вы замёрзнете. — Глупости. Я — демон, — по ровному тону никак нельзя было даже предположить тех эмоций, которые бушевали сейчас в его груди. И вторя им, сердце снова сбивалось с ритма — отчаянно, жарко, чересчур быстро отбивая ритм. Юноша мрачно наблюдал за пляской снегопада, силясь взять себя в руки. — Всё равно… — тихо отозвалась она. — Девчонка, ты себе что позволяешь? — наконец оправился от изумления изрядно помятый лягух. И в очередной раз, сам того не ведая, помог хозяину. — Джакен, заткнись! — в коротенькую фразу демон вложил всё, что накопилось. Слуга удивлённо смолк. Стало отчётливо слышно, как злобно воет ветер. Рин сжалась в комочек, зарываясь замёрзшими пальцами в мех. И едва слышно спросила: — Интересно, как там… Кагоме? Сещемару не ответил. Запаха полукровки он не чуял уже давно, запаха жрицы вообще не заметил. И это могло означать самое худшее… Кагоме, спотыкаясь, брела по сугробам. «Надо было хоть лошадь взять…» Эта мысль была той самой — хорошей, но приходящей слишком поздно. Сил у девушки уже не было — она держалась на одном упрямстве, почти не соображая, куда идёт и зачем. Кругом был только снег. Снег налипал на хакама, мешая двигаться, слепил глаза, сбивал с ног. В голове билось одно-единственное имя: Инуяша. Его она и выдыхала, каждый раз заставляя себя встать. Буря, разыгравшаяся за каких-то пару минут, окончательно лишила её всяческой надежды дойти до человеческого жилья. Самым логичным было остановиться и попытаться создать барьер, но Кагоме уже давно пребывала в каком-то усталом отупении. И помнила одно: нужно идти, потому что где-то там Инуяша, который точно попадёт в беду, если она остановится. Тёплая накидка давно потерялась где-то в сугробах, и девушка медленно замерзала в ледяном аду снежной бури. Кагоме в очередной раз споткнулась и попыталась встать… И на сей раз сил не хватило. Она сжала костенеющие пальцы в кулак, невидяще глядя прямо перед собой сквозь пелену растаявших снежинок на ресницах, и чуть слышно выдохнула: — Инуяша… В следующее мгновение рядом кто-то звучно приземлился в сугроб рядом: — Эй, жрица, ты чего творишь? Вставай! Она медленно улыбнулась посиневшими губами. «Этот тон… этот голос… я где-то… слышала…» — Жрица??? Теперь беспокойство почти не пряталось за притворным ворчанием. Сильные руки осторожно подняли её и встряхнули. После снега они казались обжигающими, и девушка недовольно дёрнулась. — Кагоме! Посмотри на меня! Ка-го-ме! — в отчаянии парень почти кричал. Она с трудом подняла тяжёлые веки… и заметила совсем рядом… — Ушки! — Ч-что? — опешил полудемон. Девушка медленно-медленно подняла руку, не замечая тревожного взгляда янтарных глаз, и дотянулась до цели. Парень вздрогнул, когда ледяные пальцы взъерошили шерсть, и пришел в себя: — Эй, ты че… — он замолк: касание было совсем лёгким… нежным… Ухо само съехало в сторону, подставляясь ласке. Инуяша тряхнул головой, сбрасывая её руку, и сдвинул брови. — Жрица, ты чего… Кагоме??? Девушка не отреагировала. Голова безвольно уткнулась ему в плечо, и только дыхание, горячее даже сквозь шерсть хаори, говорило о том, что она жива. Полудемон чертыхнулся, прижал её сильнее и помчался, что было сил, — прямо сквозь молочную белену снежной бури…