Зимний камыш

Нет мира кроме тех, к кому я привык, И с кем не надо нагружать язык, А просто жить рядом и чувствовать, что жив. Ночные снайперы, «Рубеж» Две всадницы влетели в ворота деревни Охотников, поднимая за собой снежную пыль. Буря замела тропы, сбила всяческое представление о направлении, так что жрицам безумно повезло натолкнуться на поселение так вовремя. Именно об этом и думала сейчас Кикио, окидывая внимательным взглядом высыпавших навстречу жителей. Как ни странно, все они были настроены более чем неблагожелательно. Будто это она — полудемон-предатель… Девушка расправила плечи (и заодно размяла их) и постаралась спуститься на землю максимально плавно. Увы, уставшие ноги подвели, и она едва не упала в сугроб. К вящему разочарованию мальчишки лет тринадцати, который наблюдал за ней тёмными, буквально излучающими ненависть глазами. Она прошла мимо, спокойно глядя прямо перед собой. Староста хотя бы держал себя в руках. Он вежливо поклонился гостье, жестом приглашая зайти в дом. Толпа, собравшаяся у ворот, быстро таяла: стоять под шквалом ледяного ветра и снега было по крайней мере неприятно. Да и не заслуживали две замёрзшие женщины такого внимания… — Прошу прощения… Наша помощница и младшая жрица потерялись. Думаю, к замку Фуреймингу пошли, да, боюсь, не найдут они пути, по такой-то буре… — хрипло сказала Каэдэ, старательно кутаясь в накидку. Ей борьба с непогодой далась тяжелее всех, женщина была совершенно вымотана и едва держалась на ногах. Кикио повернула голову в знак согласия. Что и кто бы о ней ни говорил, но смерти своей приемной сестре она никогда не желала. А против нежданно-негаданно разыгравшегося бурана офуды были бессильны, лошадь же Рин досталась не лучшая… А впрочем, по такому бурану даже скорость коня не поможет. Староста понимающе кивнул: — Хорошо, я вышлю гонца, едва ветер станет потише. А теперь пройдёмте в дом! — мужчина нетерпеливо переступил с ноги на ногу, пряча озябшие руки в рукава. Жрицы двинулись следом за ним. Сразу за порогом их ожидали тепло и уют очага. Кикио помогла Каэдэ устроиться у огня. Юная хозяйка — очевидно, дочь старосты — молча подала им еду, стараясь не смотреть ни на одну гостью, ни на другую. Старшая жрица нахмурилась: определённо, это именно та охотница, которая сопровождала их с Инуяшей четыре года назад. Она же видела, как всё было на самом деле, так почему отводит глаза, будто тоже осуждает? — Что привело вас сюда? — мужчина очень старался быть гостеприимным. Кикио устремила взгляд на него: — Мы ищем демона, который поглощает других демонов. Охотник растерялся: — А разве этим уже не занимается Инуяша? Мы даже помочь ему собирались! Его дочь опустила голову. Углы её рта искривились — не то презрительно, не то раздражённо. Из опущенной плошки выпало несколько рисинок, но она даже не заметила этого. — Инуяша — полудемон. Он не справился прежде, не справится и сейчас, — холодно отрезала старшая жрица. Охотница резко встала: — Прошу прощения… Я вас покину. — Санго?.. — староста даже не пытался удержать её. Девушка широким шагом долетела до выхода и наклонилась за обувью. Каэдэ шумно вздохнула, наконец вмешиваясь в странную беседу: — Все вместе мы справимся. Если я правильно поняла характер этого юного полудемона, он не отступится, даже если будет камнепад. Пока хоть малейшая опасность угрожает тем, кто дорог ему, он не отступится. — Вы… защищаете его? — поразилась Кикио. Охотница застыла. Старая женщина покачала седой головой: — Нет. Просто говорю, что он вмешается, хочешь ты того или нет. Санго задумчиво кивнула и вышла, впустив в дом несколько снежинок. Кикио хмыкнула, не решаясь спорить с верховной жрицей. В избушке старосты повисла тишина — только поленья трещали в очаге. Вокруг Кагоме трещали деревья. Трещали страшно, угрожающе. Девушка укуталась в накидку поплотнее, упрямо наклонила голову и двинулась сквозь снегопад. В вершинах до странного членораздельно гудел ветер. Ей должно было быть холодно — если такой мороз, что кора трескается — но вместо этого жарко. Жрица уже с трудом помнила, зачем вообще забрела в этот лес. Брезжило в усталом уме только, что нужно кого-то найти… Срочно, иначе случится беда. Вот только как можно кого-то найти в такую бурю? Она поежилась: по лбу неожиданно растеклось что-то холодное. Хищная лапа — не то демона, не то просто ветка дерева — потянулась к девушке. Кагоме вскрикнула и ударила святой силой. Что-то зазвенело, лапа торопливо отдёрнулась. — Опять! — Это уже третья плошка! Голоса звучали глухо и далеко. И, кажется, были крайне недружелюбны. Жрица попыталась убежать от них. Увы, глубокий снег и путающиеся в ногах хакама не позволили двигаться быстрее, чем шагом, а окончательно разошедшийся ветер щедро швырнул ей в лицо горсть снежинок. Девушка споткнулась, пытаясь прикрыться рукой, и упала. Хищные лапы теней змеями заскользили к ней. Кагоме набрала воздуха в грудь, пытаясь нашарить лук. Увы, похоже, сегодня она была безоружна. Оставался только один выход… — Инуяша!!! — Что вы тут делаете? — жрица замерла, удивлённо вслушиваясь во вроде бы знакомые нотки. Вот только откуда доносится голос? Буря будто разом отодвинулась на задний план. — Кормим её! — со вздохом признал недружелюбный тон. — Холодные тряпицы ко лбу прикладываем… — мрачно добавил второй. — Да-а? — кто-то чем-то звякнул. — Она мечется, отбивается святой силой и… вас зовёт! Господин Инуяша… может, вы её сами покормите? Увы, полубессознательное состояние Кагоме не давало ей возможности оценить всю картину… Она не видела, что рядом с её ложем сидит взволнованная Савако. Не видела черепков трёх бесславно разбившихся плошек и бульона, щедро расплесканного по полу. И главное… не видела выражения лиц участников последней сцены. Придворные опасались приближаться к «младшему господину» после приснопамятного утра четыре года назад, когда полудемон пришёл в себя и обвёл окружающих недобрым взглядом. Окружающими оказались, естественно, слуги Изаёй, которые охотно поделились впечатлениями с остальными… Эффекта рассказов хватило надолго. И только крайнее отчаянье, охватившее людей после пары попыток покормить заболевшую жрицу, вынудило их обратиться к полудемону. С другой стороны, сегодня Инуяша как никогда был вправе разозлиться: святая сила для него куда опаснее, чем для людей. Что для служанки обернулось неприятным ударом, то для полудемона могло стать даже билетом в ад. И едва ли его старший брат пришёл бы на помощь. Парень присел на корточки у ложа и внимательно посмотрел на девушку. Та сжала зубы и вцепилась в край одеяла, беспокойно мотнув головой. Чёрные мягкие пряди чёлки прилипли к мокрому лбу. Судя по пятнам на подушке и простыне, тряпицы были чересчур мокрыми… Савако отодвинулась, позволяя брату сесть удобнее. Его тень упала на лицо девушки. Жрица дёрнулась и снова хрипло позвала: — Инуяша! — Да здесь я! — ворчливо отозвался полудемон, осторожно стирая с виска ручеек воды. Слуги напряглись, ожидая вспышки. Ничего не произошло. Люди переглянулись и передали полудемону плошку с бульоном. Парень подозрительно принюхался к еде, ничего необычного не заметил и склонился над жрицей: — Кагоме… Тебе надо поесть! Видимой реакции не последовало. Слуги на цыпочках гуськом потянулись прочь из комнаты. Полудемон бережно приподнял голову девушки, отчаянно стараясь не оцарапать когтями, и поднёс к её губам заветную плошку. Савако, сидящая за его спиной, резко обернулась. В дверях, которые слуги так и не закрыли за собой, стояла изумлённая Изаёй и наблюдала за сыном, заботливо склонившимся над девушкой. Девочка поднялась и на цыпочках двинулась к ней, хотя едва ли чуткие уши Инуяши сейчас заметили бы даже рёв дракона. Свою циновку она так и оставила на полу рядом с братом. Хозяйка замка отступила, пропуская дочь, и осторожно закрыла двери. На лицах обеих расцвела мягкая улыбка. — Инуяша! Парень вздрогнул и проснулся. В очередной раз за ночь. Спать он устроился прямо на голой циновке, рядом с Кагоме. Самым простым и логичным было бы подняться в свою комнату, где ему наверняка приготовили мягкую, уютную постель… Но девушка каждый раз, стоило сделать лишний шаг к дверям, начинала так отчаянно метаться, что парень возвращался. И, в конце концов, решил тут и остаться. Разве она сама не была рядом в ночь новолуния, когда он был ранен? Полудемон мрачно посмотрел в маленькое окно. Судя по звёздам, до рассвета ещё очень далеко. «И чего ей не спится?» Буря стихла уже давно, и в небе величаво плыл серп месяца. В замке царила убаюкивающая тишина. Парень склонился над жрицей и осторожно тронул лоб. Горячий… Кажется, лечение не помогло. — Инуяша! — девушка опять вскрикнула и беспокойно мотнула головой. — Ну тут я, тут! — ворчливо отозвался он, подтягивая сползшее одеяло. Рука Кагоме с неожиданной силой вцепилась в хаори: — Инуяша… Не ходи! Полудемон удивлённо покосился на её лицо. Отчаянье, отразившееся в каждой чёрточке, отчётливо прозвенело и в крике. — Куда не ходить? — устало поинтересовался он, даже не пытаясь вырваться. Девушка внезапно вскинулась, утыкаясь ему в грудь, и выдохнула: — Не ходи! Там Сещемару! Не ходи к Сещемару! Инуяша оторопел. «Так она из-за меня попёрлась в бурю?..» — Чего? — Не ходи к Сещемару! На этот раз он тебя убьёт! Слышишь? Не ходи! — в её тоне отчётливо пробились нотки слёз. Девушка мотнула головой, зарываясь лицом в хаори. — Хе! Да что он мне сде… — Кагоме едва слышно всхлипнула. Парень осёкся и капитулировал: — Хорошо-хорошо, не пойду. И на кой он мне сдался? — Правда, не пойдёшь? — полудемон с некоторым удивлением воззрился в открытые глаза. Вот только сознания в них не было… Они смотрели сквозь него. Инуяше стало не по себе. — Ну ясен пень, — буркнул он. Девушка закрыла глаза и безвольно рухнула обратно на постель. Парень замер, удивлённо хмурясь, потом осторожно наклонился. Судя по всему, Кагоме безмятежно спала. Уютно свернувшись калачиком и подложив под голову кулачок, как будто и не было мгновенья назад этого отчаянного вопля. Видимо, люди, пребывающее в полубессознательном состоянии, были ещё более непонятными созданиями, чем здоровые. Инуяша накрыл её упавшим одеялом, заботливо подоткнул края. Дыхание жрицы оставалось всё таким же ровным и спокойным. Полудемон напоследок положил ладонь ей на лоб… и резко отдёрнул. «Жар как будто… немного спал?» Девушка перевернулась на спину. Парень неверяще вгляделся в её лицо — до рези в глазах, пытаясь понять: показалось, или... Ночная тишина окутала комнату, даже ветер за окном стих. Длинная, ломаная тень скользнула по полу в ярком сиянии месяца, склоняясь над грудой одеял. Инуяша сглотнул, отчётливо слыша, как удары сердца отдаются в ушах, и коснулся губами лба Кагоме. «Точно… Жар спадает. Ты поправляешься!» — До чего беспокойная жрица! Ну теперь-то ты дашь мне поспать? — буркнул он в темноту. Потом отодвинулся и лёг на свою циновку, не отрывая взгляда от спокойного лица девушки. И медленно погрузился в сон. Он шевельнулся и поднял голову. Снег, уже успевший навалить на его макушке целую шапку, рассыпался. В бледнеющем небе ярко сияли звёзды. Сещемару принюхался и нахмурился. Судя по запахам, времени у него уже не оставалось. Нужно было уходить, и как можно быстрее. Но до замка было всё ещё далеко, и оставлять человеческую девушку зимой в полузанесённом снегом дупле тоже явно не стоило. За его спиной шевельнулся комочек тепла. Спустя мгновение заспанная Рин, по колени проваливаясь в снег, вышла наружу. — Буря уже закончилась, Сещемару-сама? — она снова улыбнулась, ясно и радостно. Демон медленно встал, пристально глядя вдаль. Не успевший проснуться лягух кубарем укатился вглубь дупла. Девушка удивлённо вгляделась в лицо спасителя: — Что-то не так, Сещемару-сама? — Ты здесь не так, невыносимо шумная девчонка! — слуга вылетел наружу в крайне дурном расположении духа. Юноша взял себя в руки и перекинул мех через плечо, окончательно принимая решение: — Идём, Рин. Джакен, расчисти нам путь. — Ч-что? А, конечно, господин Сещемару! — не сразу сообразил, что от него требуется, лягух. Девушка больше ни о чём не спрашивала, всё с той же тревогой вглядываясь в лицо демона. Даже обжигающий жар от залпа Нинтодзю не отвлёк её от этого занятия. Но юноша ничего не собирался объяснять. Он ступил на появившуюся тропу так же величаво, как обычно, и только Рин знала о крошечной морщинке, пролегшей между тонкими бровями. Над лесом медленно вставало солнце.