Зимний камыш

Позволю себе занять немного внимания) Это - последняя глава фанфика, но есть ещё один кусочек, бонусный... который окончательно расставит все точки над i. Он будет называться Краски весны и выкладываться отдельно. Надеюсь, вам вам понравилось ^_^ Sh.R. Автор Очнутся крылья за спиной, Когда войдёшь в мой спящий дом, Ты с первым солнечным лучом Подаришь поцелуй! Стрекозой порхает воля, Я рисую снова тонких нитей Одиночество. Как бы ни была далёка На губах улыбка Бога,- Ты всегда со мною! Сурганова и Оркестр, «Белая песня» Солнце светило удивительно ярко для зимы. Звонко перекликались взбудораженные чем-то птицы, и в чистом пронзительно-голубом бесконечном небе не было ни облачка. Госпожа Хигураши удивленно внимала несвязной речи дочери, которая бодро металась по дому, запихивая все подряд в сумку, и параллельно умудрялась радостно обнимать то дедушку, то брата, то кота. Юная жрица вернулась в деревню на две недели позже, чем её бывшая наставница. Кикио объяснила отсутствие преемницы серьезной простудой, из-за которой та вроде бы была не в силах тронуться в путь. Каэдэ это подтвердила, но сейчас Кагоме буквально излучала здоровье и жизнерадостность. Трудновато было поверить, что эта девушка едва оправилась от тяжелой болезни. Она ворвалась в дом миниатюрным вихрем и с порога начала длинную речь, в которую женщина только сейчас начала вникать. Вернее, её слух вдруг резанула фраза: — И я решила остаться в замке Фуреймингу, понимаешь, мамочка, там у них как раз не хватает жрицы, и госпожа Изаей очень просила, я буду вас навещать, честно-честно… Дальше последовало ещё много слов — по-прежнему, на одном дыхании, без пауз. Но именно в этот момент госпожа Хигураши пришла в себя от удивления: — Погоди… Как — останешься в замке? Кагоме замерла посреди комнаты. К себе она крепко прижимала сумку, набитую почти доверху одеждой и любимыми вещами, и растерянного Буйо. — Я хотела сказать: ты уверена, что хочешь этого? — поправилась женщина. Юная жрица выронила все, что держала в руках и подлетела к ней. Кот протестующе мявкнул. — Я буду навещать вас, честно! И там очень добрая хозяйка. Мне там так понравилось… И им нужна жрица, очень нужна. Я хочу там остаться, мамочка, ну пожалуйста! Я буду к вам ездить, часто-часто! Госпожа Хигураши удивленно посмотрела на дочь. Та явно изменилась. Стала намного сильнее, уверенней в себе и едва уловимо… повзрослела. Женщина вздохнула и сдалась: — Ну на ночь-то хоть останешься? — На ночь? — почему-то растерялась Кагоме. — Ну же сестренка, оставайся! А то что — сразу назад? — заканючил Сота. — Я… Как бы… — попыталась объяснить девушка, но была перебита недовольным ворчанием: — И кто потащит все это барахло? Все семейство Хигураши тут же отвлеклось на голос. О косяк, небрежно отодвинув циновку, опирался парень. Лицо против солнца было трудно разглядеть, но острые собачьи уши, белоснежные волосы и горящие янтарем глаза выдавали в нем демоническую кровь. Первым на появление гостя отреагировал старший член семьи: — Изыди, сотворение зла! — самодельная офуда бесславно закружилась в воздухе и только чудом не упала в очаг. — Чего? — глаза незнакомца раздраженно сузились, отслеживая её замысловатую траекторию. — Дедушка! — Кагоме кинулась спасать то ли полудемона от родственника, то ли родственника от полудемона и успешно вклинилась между ними. Старик непонимающе нахмурился, но его внучке было уже не до него. — Ну, ты же поможешь все это донести, правда? — она солнечно улыбнулась, заискивающе порхая ресничками. Парень секунду поразмыслил, потом фыркнул и отвернулся: — С чего бы это? — Ну, пожа-алуйста! — юная жрица умоляюще сложила на груди руки, продолжая сверлить его взглядом. Полудемон вздохнул, в очередной раз за последние дни признавая свое поражение, и сдался: — Ладно… Только не копайся дол… — Спасибо! — девушка просияла, перебивая его, и торопливо продолжила: — Только я ещё переночевать хочу, всего разочек! — Опять задержка? — он нахмурился, но пока не протестовал, что могло быть хорошим знаком. — Ну… Завтра утром поедем, а? — Кагоме пыталась понять, в каком направлении движутся его мысли. Кроме того, что ему явно неуютно в чужом доме. — И когда мы будем в замке? — Ну ты же быстро бегаешь! — применила запрещенный прием девушка. — Ну… Ладно… — полудемон отлип от косяка и двинулся прочь. Перекошенная циновка так и не опустилась обратно, открывая отличный вид на мрачную одинокую фигуру, бредущую непонятно куда по едва расчищенной тропинке в снегу. — Куда же вы? — опомнилась госпожа Хигураши, начиная подозревать, что этот странный парень вполне может оказаться её будущим зятем. Невзирая на явно не сахарный характер и демоническое происхождение. — А? — он остановился и удивленно обернулся. Кагоме торопливо нашарила варадзи и легко догнала парня: — Ты куда собрался? — Ждать где-нибудь на дереве, пока ты тут будешь ночевать или что там ещё? — несколько удивленно отозвался полудемон. Девушка тяжело вздохнула, схватила его за рукав и потащила обратно в дом. Госпожа Хигураши постаралась скрыть изумление: — Зачем же на дерево? Проходите, мы сейчас обедать будем! Парень отчетливо сглотнул, уже влетая внутрь на буксире у жрицы. Женщина поправила циновку, отчего в доме сразу стало темнее. Зато теперь можно было хорошо разглядеть гостя. Сота, растерянно запихивающий рассыпанные вещи обратно в сумку, поднял голову: — Оней-тян, а почему у него собачьи уши? Полудемон гневно дернул упомянутыми ушами, приведя мальчика в ещё больший восторг. Дедушка продолжал растерянно топтаться на разлетевшихся офудах. Госпожа Хигураши поспешила сгладить неприятную ситуацию: — Ты не представишь нам своего друга? Кагоме спохватилась: — Знакомьтесь, это Инуяша, молодой господин замка Фуреймингу! «Молодой господин» вздрогнул, непривычный к своему титулу из её уст. Женщина удивленно посмотрела на одежду гостя. Простая шерсть, правда, крашеная. Меч за поясом указывал на отнюдь не крестьянское происхождение, но даже самая идея, что этот ворчливый парень — дворянин, казалась… крайне странной. Полудемон неловко переступил с ноги на ногу и сел на пол. Сота, по-прежнему поглядывая на его уши, осторожно подошел к нему, оставив сумку на полу. Дедушка, кряхтя, начал подбирать офуды. Юная жрица продолжила запихивать вещи, правда, уже не так торопливо. Госпожа Хигураши растерянно занялась обедом. Почему-то предположение о том, что сегодняшний гость когда-нибудь станет её зятем, укрепилось. Теперь она была в этом просто убеждена. И судя по активному, хоть и несколько агрессивному диалогу между её сыном и загадочным Инуяшей, тот уже начал вливаться в семью. Ветер лихо подбрасывал в воздух редкие снежинки. Красноглазая женщина ловко поймала одну на ладонь и рассмеялась: — Ну что, наш великий, грозный Нараку! Я свободна! Не ты ли говорил, что этого никогда не будет? — она встала, опасно балансируя на своем белоснежном пере, и глубоко вдохнула. Потом разжала пальцы и взглянула на добычу. Снежинка уже начала подтаивать. Кагура хмыкнула и сдула её, отправляя в полет: — Лети! Ты тоже свободна! Свободна! — слова облачком пара повисли в воздухе, но их быстро сдул прочь игривый ветер, легкое перо пропало среди редких туч, и только серебряная снежинка легко кружилась над рекой. — Красивая ленточка, — с легким оттенком зависти признала Кикио, возвращая украшение младшей сестре. Подарок Изаей пришелся как нельзя кстати помощнице жрицы: ей всегда хотелось убрать волосы, чтобы не мешали. К искреннему удивлению старшей сестры, Рин расцвела после путешествия в замок, правда, почему-то часто стала выбегать на дорогу и чего-то ждать. Кикио помнила — чего именно, но искренне надеялась, что это ненадолго, что бесконечная рутина и мужское внимание однажды положат конец нелепым мечтам о возвращении демона. И поэтому девушка очень старалась загружать помощницу так, чтобы времени у неё оставалось мало. Правда, сейчас у той была маленькая передышка: после уничтожения довольно сильного мононоке жрице надо было передохнуть, и Рин тоже могла немного расслабиться. Лента Кикио очень не вовремя развязалась и улетела, и той пришлось просить об одолжении младшую сестру. Но теперь бой был окончен, и потому девушка вернула украшение помощнице. Увы, ветер оставался все таким же беспокойным, игривым… Рин ойкнула, когда лента юркой змейкой выскользнула из пальцев и устремилась в лес. Девушка кинулась вдогонку. Кикио встала, встревожено глядя ей вслед. Потом двинулась за девушкой, чуя демоническую энергию, — и все равно не успела. Длинный крик её младшей сестры зазвенел… и резко оборвался. Жрица удивленно замерла. Рин сидела прямо на снегу. Рядом — в рябиновой россыпи капель крови — то, что некогда было большим они. А над девушкой возвышался демон в броне, с длинными белыми волосами. В пальцах поднятой руки трепетала потерянная лента. Юноша покосился янтарными глазами на жрицу и медленно двинулся прочь. Следом проковылял мелкий зеленый слуга, вооруженный посохом. Яркая оранжевая лента, струясь, устремилась вниз, отражаясь странным бликом в карих глазах. Рин пришла в себя и вскочила, подхватывая её. Потом замерла, глядя вслед демону… и вдруг, торопливо поклонившись на прощанье, кинулась догонять странную процессию. — Ты что делаешь, глупая девчонка? Думаешь, ты достойна следовать за господином Сещемару? — тут же возмутился Джакен. — Заткнись! — ледяным тоном приказал «господин Сещемару», будто и не заметив пополнения. Кикио вскинула лук, готовясь выстрелить. Но дрожащая стрела так и не сорвалась с тетивы. За деревьями мало-помалу исчезало оранжевое кимоно. Сильная, стойкая, невозмутимая старшая жрица вдруг почувствовала, что по щеке медленно катится слеза… — И долго они ещё там будут? — несколько уныло поинтересовался Мироку, устраиваясь поудобнее на крыльце. Санго скептически покосилась на него, но сдвигаться с насиженного места посчитала лишним: — Вообще-то должны были сегодня вернуться… Но кто знает, что их задержало? — Да я не против, пока я могу быть с тобой наед… — Господин монах! — охотница начала закипать. — Почему бы вам не вернуться в монастырь до просьбы о помощи? Мироку кривовато улыбнулся: — Дражайшая Санго, вы Инуяши не знаете? Он нипочем о помощи не попросит, а проблем на свою голову кучу найдет. Девушка перевела взгляд с заснеженного дворика на собеседника: — Ваша правда. Хорошо, хоть Сещемару меч, завещанный отцом, признал наконец. Теперь из-за Тессайги уже не нападет. Монах кивнул: — Но оставлять его все равно нельзя. Я себя все три года корил, что поддался слухам и страху и отдалился от него. Когда он в ворота вошел с девушкой на руках, я его не сразу узнал даже… Санго согласно кивнула… и едва не подскочила, от души врезав по расшалившейся конечности: — Господин Мироку, опять!!! — Что поделать, эта рука была проклята… — Да что ты? Савако, которая жадно вслушивалась в разговор, сидя на крыше, чудом не рухнула вниз от внезапных воплей. Девочка поморщилась, не отрывая взгляда от горизонта: «Когда я вырасту, я ни за что не стану такой, как они!» Крики внизу стихли, видимо, парочка вернулась в комнаты. Хрупкая фигурка на крыше грустно ссутулилась: «Братик… Меня даже мама так не понимает, как ты… Возвращайся скорей…» Солнце, едва поднявшееся над горизонтом, грело уже совсем по-весеннему. Инуяша ловко запрыгнул в оконный проем, из которого какая-то заботливая душа вытащила раму. Тяжелая сумка с вещами Кагоме шлепнулась на пол. Сама девушка спускаться со спины парня не торопилась. Полудемон удивленно повернул голову: — Эй, жрица! Ты там что, спишь? Ответ последовал не сразу. Полусонный голос вяло заявил: — У меня имя есть! Парень с облегчением вздохнул и спустил ношу на циновку. Ноша потерла лицо руками, пытаясь окончательно проснуться: — Зачем ты меня разбудил так рано? Инуяша фыркнул: — Ты ж сама просила! — Но не затемно же! — девушка поднялась. Полудемон недовольно сложил руки на груди: — Так сказать надо было, когда! — Я же сказала! — Кагоме уперла руки в бока. — Так я тебя и разбудил так, как ты сказала. Девушка, которая была настроена на небольшой скандальчик, охотно его раздула: — А зачем ты всех остальных разбудил-то? — Я ж случайно! И вообще, это ты заорала спросонья! — Да? А тебе обязательно было кричать: «Подъем, жрица! Двигаем!», а потом трясти меня? — Ты дрыхла, как панда! Еле добудился! — Я? Так это я подняла всех на уши? — жрица грозно двинулась на парня. Тот качнулся назад, чувствуя за собой некоторую вину, но не собираясь её признавать. — А что я, что… — коварная сумка подвернулась ему под ноги. Инуяша рухнул на спину. Кагоме тут же забыла о ссоре и склонилась над ним. Вернее, попыталась. Та же заботливая душа, что высадила окно, вымазала пол чем-то скользким, вроде жира. Девушка, даже не успев вскрикнуть, приземлилась на полудемона, выбив из того остатки воздуха. Юная жрица торопливо оперлась на локти и встревоженно взглянула на парня: — Ты в порядке? Янтарные глаза прищурились: — Кхе! Да что мне сделается? Ты там себе ничего не отбила? Девушка не ответила. Теперь, когда выяснилось, что все в порядке, её внимание было захвачено пушистыми ушами, которые впервые были так близко. «А ведь я так и не помню, как добралась до них в прошлый раз…» Кагоме осторожно двинула рукой, стараясь добраться до цели раньше, чем Инуяша это заметит и начнет ругаться. Парень задумчиво посмотрел на её лицо. Пожалуй, сегодня стоило сделать вид, что он не замечает её маневров. Ведь её губы так близко… Полудемон потянулся к ним, стараясь добраться до цели раньше, чем Кагоме отвлечется от его ушей. Из-под крыльца осторожной змейкой скользил ручеек. Птицы распевались, готовясь к новому дню. На реке гулко трескался лед, и в освободившейся полынье лениво покачивался старый плот. И тянулся к яркому солнцу освободившийся из ледяного плена узенький листик камыша, все такой же по-летнему изумрудный. Он, наконец, дождался весны.