Love Like Chocolate

      Голос, сообщавший через внутреннюю связь о том, что в приемный покой вызывают одного из его коллег, был едва различим, Онью, уперев руки в бедра, пристально рассматривал расписание операций, вывешенное снаружи операционной. После разговора с Юной, произошедшего два дня назад, он таки смог переключиться от мыслей о своём, наверно, самом сложном случае, но всё ещё не мог избавиться от ощущения бесполезности, которое охватывало его каждый раз, когда он пытался найти какое-то решение тому, что сейчас казалось неизбежным. Он позвонил в каждую больницу, в которую смог. Задумавшись, он поднял руку и пробежался ей по оливкового цвета бандане, повязанной у него на голове и сочетавшейся с его халатом. По тому, как складывались все его попытки, казалось, что в случае осложнений и неожиданного развития событий ничего не произойдет.       Он найдет донора… он обязан найти. Новый орган был единственным вариантом, хотя не было даже гарантии, что и это сработает. Но всё же…       - Джинки.       Блондинка была единственным в больнице доктором, который был младше него. Он сделал шаг в сторону, подумав, что она хочет проверить своё собственное расписание, – сам он не запомнил ничего из того, на что смотрел в течение последних десяти минут – но не это было причиной её прихода.       - Солли сказала, что ты нужен в своём кабинете. Я передала тебе сообщение, так как ты витаешь в облаках и, вероятно, не услышал бы его по внутренней связи.       Тон предложения и то, как она продолжала на него смотреть, были очевидным намеком на её надежду получить объяснения, но у него не было никакого желания что-либо рассказывать. Это всё равно не помогло бы ситуации.       - Спасибо, Лю.       Эмбер не настаивала, и, вежливо кивнув, просто позволила ему уйти.       Когда он открыл дверь своего обставленного деревянной мебелью, опрятного кабинета на четвертом этаже, у него было несколько вариантов того, кто его ждал, и человек, сидевший в кресле около его стола и напряженно постукивавший пальцами по краю папки, не оправдал ни одного из его предположений.       - Донхэ?       Посмотрев через плечо, тот поднялся, положил папку на своё место и неуклюже разгладил руками свои джинсы. Онью почувствовал, как его челюсти сжались, брюнет потерял приличный вес, – даже через большую футболку это было очевидно – и его волосы, заправленные назад в хвост со свисающими на лицо прядями, были неудачной попыткой спрятать тёмные круги под глазами.       - Если ты занят…       - Нет, - ответил он слишком быстро, зайдя в кабинет и закрыв дверь. Звуки, доносившиеся из отделения, стали тише, когда молодой доктор подошел к пациенту и взял у него папку, ободряюще кивнув, заставил его сесть снова в кресло, а затем направился на своё место.       Он дал брюнету время начать разговор первым. Онью не знал, почему тот был здесь, не хотел давить и тем самым заставить парня уйти. Он наблюдал за тем, как тот сжимал вместе на коленях свои пальцы. Прошло несколько минут, прежде чем тишина, наконец, была нарушена, хотя взгляд Донхэ всё ещё был устремлен на его руки.       - Завтра мне придется уехать из страны на неделю, и могу предположить, что Чунхён рассказал тебе, что случилось.       Сомневаясь в том, нужно ли отрицать сказанное или нет, он продолжил молчать. Да, блондин позвонил ему, но Джинки не был уверен, что тема того звонка была оценена шеф-поваром по достоинству. Онью одной рукой поправил стетоскоп, висевший вокруг его шеи.       - Это произошло только один раз… Как-то на прошлой недели у меня появилось немного крови при кашле, но после того случая этого больше не было, поэтому я не думаю, что это важно.       Но тогда было не «немного». Она была разбрызгана по всей раковине.       - Есть несколько причин, почему это могло случиться. Я не могу с уверенностью сказать, пока не…       Донхэ покачал головой.       - Я не буду проходить никакие тесты и обследования. Я просто… у тебя уже есть вся медицинская информация, и я не хотел идти куда-то еще и всё объяснять. Сейчас есть некоторые проблемы с дыханием, которые иногда ухудшаются, когда я ем. Я хочу что-то, что избавит от боли, и всё.       Онью вздохнул, чтобы успокоиться. Его терпение было на исходе, но в этой дискуссии он не мог позволить себе отреагировать как-то иначе, кроме как с профессионализмом – он должен был предложить возможные варианты, не быть другом, но он и так великолепно справлялся с этим, не так ли?       - Не все лекарства одинаковы. Я не могу ничего тебе дать, не оценив как минимум твоё состояние, чтобы узнать, не причинит ли тебе тот или иной препарат еще больше вреда. Может произойти кровотечение в лёгких, потому что проблемы с током твоей крови могут быть причиной кислородного голодания и повлиять на ткани. В подобном случае любой вид адреналина на основе антибиотиков – хотя поможет отчасти твоему кровообращению – может всё только ухудшить.       - Я рискну, - карие глаза встретили с его собственными. – Если в этот момент что-то еще случится… что ж, это ведь не так важно, не правда?       - Донхэ, - Онью облокотился локтями о стол и поднял вверх пальцы, чтобы потереть ими свои виски, - как твой доктор, я бы посоветовал тебе позволить мне провести хотя бы анализ крови. Внизу в больнице должен быть пустой кабинет для осмотра, я могу провести это даже здесь, если ты не хочешь покидать офис.       - У меня нет на это времени, - раздраженно сказал брюнет. – Мой ответ не изменится, поэтому либо ты мне помогаешь, либо нет. Я устал от того, что все говорят, как мне жить, а всё, что у меня осталось, это подобие жизни … просто дай мне то, что я прошу, и оставь меня в покое.       - Мы не пытаемся что-то отнять у тебя, мы пытаемся помочь тебе поправиться.       - Ты собираешься написать мне рецепт или нет?       Их взгляды встретились в наступившей после этого тишине, никто не желал уступать. Всё же, несмотря на всю его решимость, фактом было то, что Онью должен был делать всё, что в его силах, при рассмотрении желаний пациента, и было бы не только не этично, но лежало бы тяжким грузом на его совести, если бы он, по крайней мере, не попытался сделать самое меньшее из того, что мог.       Выдохнув через нос, побежденный, он протянул руку к своему блокноту с рецептами.       Дуджун стоял в дверном проеме своей спальни, наблюдая за тем, как Чунхён с усилием натягивал одной рукой на свои бедра джинсы, а другой – держал свой телефон, глаза блондина рассеянно бродили по полу в поисках рубашки. Метрдотель разговаривал с кем-то о чем-то, связанном с их полетом, по крайней мере, так предположил Дуджун по раздраженному тону его слов и бросаемым между ними беглым взорам на стены и сердитым взглядам, которые контрастировали с его хмурым сонным лицом. В конце концов, он зажал телефон между своим плечом и щекой, чтобы застегнуть штаны двумя руками.       Наконец закончив разговор, он обернулся, протянул руки к одной руке Дуджуна и аккуратно дважды подвернул его рукав. Телефон мигнул два раза из-за пришедшего сообщения, Чунхён взглянул на экран, но не ответил. Он тянул время, подвертывая зеленую материю до тех пор, пока она не достигла локтей, затем засунул гаджет в свой карман и, слегка потирая свой лоб, впервые посмотрел на Дуджуна. Это был последний день до их полета, всей команде уже успели устроить проводы, а Донхэ на неделю передал управление всем Кибому, но ему всё ещё нужно было многое сделать.       - Что ты запланировал на сегодня?       - Ничего, - честно ответил Дуджун. – Возможно, поиграю в баскетбол с Ёсобом и Никкуном. Во всяком случае, мы уже практически всё упаковали… а что?       - Мне нужно забрать кое-какие документы и поехать в аэропорт, чтобы проверить кое-что, что эти идиоты сказали мне не нужно проверять. Кроме того, есть несколько вещей, взять которые у меня не было времени с начала недели, и я просто… - он пробежался рукой по своим волосам, а затем опустил её, чтобы ущипнуть себя большим и указательным пальцем за бровь.- Моя замена не появится здесь до завтрашней ночи, поэтому мне нужно поехать домой за своими вещами до того, как отправиться на работу, а затем дотащить себя опять до дома, чтобы смочь поспать до одиннадцати. Водителю нужны адреса, чтобы в одиннадцать утра забрать людей, но я не помню, чтобы я вынимал их из дел сотрудников…       - Знаешь что? Я подброшу тебя до аэропорта и затем отвезу в ресторан за необходимыми тебе документами, затем заберу тебя, чтобы мы отправили информацию в автосервис, а потом мы поедем по магазинам. Составь мне список, и я соберу всё, что тебе нужно, пока ты сможешь немного поспать, отвезу тебя в ресторан к твоей смене и доставлю твои чемоданы в твою квартиру, чтобы их забрали утром.       Чунхён мгновение смотрел на него, а затем наклонил голову, и на его губах заиграла улыбка.       - Я просто хотел попросить тебя одолжить мне машину.       - Что ж, тогда, - высокий парень вошел в комнату и сжал свои пальцы вокруг бедер блондина, притягивая его ближе и соединяя вместе их носы, - я, вероятно, должен получить вознаграждение за свою щедрость.       - Правда? – Чунхён пробежался вверх пальцами по рукам Дуджуна до того, как опустить их на его плечи. – Что у тебя было в…       - Дуджун! – Послышался звук ударов по входной двери. – Эй, есть кто дома?       - Ах… серьезно, - темноволосый парень поднял глаза к потолку, а Чунхён засмеялся и, погладив его по щеке, игриво укусил его за грудь.       - Если вы, парни, там занимаетесь сексом, то вам лучше остановиться и пойти открыть эту дверь!       - Почему ты снова ему рассказал? – блондин, отстранившись, покачал головой и вышел в коридор.       - Просто случайно вылетело! – Выкрикнул ему Дуджун. – Я был пьян, но это было мило, правда?! В тот момент ты был единственной моей связной мыслью!       Ки закатил свои глаза, когда дверь, качнувшись, распахнулась и, без приглашения протолкнувшись внутрь квартиры, со вздохом развалился на диване. Чунхён закрыл за ним дверь и, вернувшись, обменялся с Дуджуном взглядами, натягивая через голову рубашку.       - Привет, Ки, - неуверенно попытался блондин.       - Никто кроме Джессики не разговаривает со мной, а она проводит день вместе со своими родителями в каком-то чёртовом шикарном загородном клубе, играя в гольф, поэтому либо вы, парни, либо напиться с другими моими друзьями, а я не могу позволить себе упасть в обморок и страдать похмельем до завтрашнего утра.       - О, - Чунхён засунул руки в задние карманы своих джинсов, - ссора с Никкуном?       - Ты рассказал ему? – Ки сел прямо и посмотрел за спину на Дуджуна.       - Прости, но насколько я помню, тебе рассказали о моих отношениях. Думаю, твоя небольшая ссора бледнеет в сравнении с этим. – Ответил блондин.       - Ха, да, - Ки притворно улыбнулся и опять развалился на диване.       - Мы как бы собирались уходить.       - Тогда уходите. Я просто расслаблюсь в этой новой обстановке.       - Ты? Здесь?       - Это не твоя квартира, не так ли?       Чунхён бросил пылкий взгляд в сторону Дуджуна.       - Эм, - высокий парень, сдаваясь, поднял вверх свои руки. Он предположил, что блондин хотел, чтобы он либо сказал Ки уйти, либо ответил, что это их квартира, но пока он решал, что именно имел в виду Чунхён, блондин поднял свои кроссовки и стремительно пронесся к входной двери с ключами от машины, а он успел только открыть и закрыть свой рот.       - Привези мне кофе. Я люблю кофе.       Было неизбежно то, что Дуджун, конечно же, оставит его в квартире, чтобы скорее последовать за Чунхёном, поэтому Ки, больше не думая о них, бросил куртку через кофейный столик и лег на диван. Прижавшись щекой к подушке, он сбросил свои ботинки и поднес к лицу телефон, ища нужный номер.       Шивон.       Щелкнув языком по зубам, он нажал кнопку вызова.       - Хён! – Ёгын, отскочив от Юны, побежал вниз по лестнице до того, как та успела обуть другой ботинок на его ногу, и, обняв изо всех сил, прицепился к ноге Донхэ. Через несколько мгновений из дома появился Донхва с широкой улыбкой на губах, его жена уже наполовину спустилась с лестницы, сжимая в руке ботинок.       - Я думала, мы не увидим тебя до твоего возвращения, - её улыбка была натянутой, а её взгляд обвел с ног до головы похудевшую фигуру брюнета. Он не смотрел в её глаза, когда провел своими пальцами по волосам Ёгына, но рассеянно хмыкнул в качестве ответа. Часть неё задавалась вопросом, заметила бы она, насколько хуже ему стало, не расскажи ничего ей Онью, и с неохотой ей пришлось признать, что скорее всего бы не заметила, особенно учитывая то, что они старались поддерживать доверительные взаимоотношения.       - Смотрите, кто здесь!       - Донхва, - улыбка Донхэ была усталой, но счастливой, - я не знал, что вы, ребята, планировали куда-то пойти… Я просто хотел узнать, есть ли что-то, что вы хотели, чтобы я привез вам.       - Ах… Клянусь, - старший брат сделал несколько шагов вперед и притянул его в объятия. Ёгын поднял вверх руки, стоя между ног двух мужчин, и попытался присоединиться к ним. – Тебе не нужна причина, чтобы прийти сюда, ты ведь знаешь. Почему ты не был таким, когда мы были детьми, и я всё время хотел побыть один?       Донхэ позволил, чтобы его окружило тепло куртки его брата, а затем поднял свои руки и сжал их на спине старшего, зарывшись лицом в его плечо. Существовали такие вещи, по которым он скучал больше всего… но если попросить о них, то стало бы только хуже. Он не хотел, чтобы кто-то, особенно его брат, думал обо всех тех вещах, которые в нём изменились, больше, чем нужно. После того, как оба их родителя умерли, подобное чувство витало вокруг них, и он не хотел снова быть причиной этого.       Старший, широко улыбаясь, наконец, отстранился и поднял на руки Ёгына, Юна приблизилась, чтобы одеть ботинок на извивающуюся ногу сына.       - Ты должен пойти с нами, - вставила она, - мы едем в аквапарк на другом конце города.       - Нет, всё хорошо. Я, правда, не…       - Будет весело, - завязывая шнурки, она повернулась к нему, на её лице выражалась настойчивость. – Тебе даже не придется ничего делать. Донхва и я хотим попробовать несколько самых больших спусков и американские горки, которые установили в аквапарке. Ты мог бы просто взять Ёгына в бассейн и следить за ним… Около бассейна даже есть кафе-бар, поэтому ты мог бы сесть… что-нибудь поесть. – Последнюю фразу она сказала осторожно.       Донхэ мгновение пристально на неё смотрел, а затем неловко скрестил руки. Донхва был занят попыткой обуздать своего сына, который каким-то образом умудрился вскарабкаться ему на плечи и, выкрикивая бессмысленные капитанские приказы, щекотал и делал вид, что кусает его.       -Мне есть чем заняться, - брюнет посмотрел в сторону, и, опустив руку, постучал пальцами по бедру.       - Пошли с нами, хён, - Ёгын захихикал, а затем добавил, когда отец одарил его строгим взглядом, - …пожалуйста?       - Пожалуйста, - Юна не отводила своего взгляда.       - Надолго я не останусь.       - Хорошо. Мы всё равно это очень ценим.       - Это чертовски здорово.       - Ах, я здесь умираю. Серьезно!       Йесон подпер колени руками и застонал, когда, наконец, забрался на вершину склона, его голос был едва слышен среди постоянного визга, воплей, смеха и криков, раздававшихся в аквапарке. Всё было слишком ярким, слишком красочным, и его голова болела, – не столько физически, сколько морально - подобные места имели склонность сводить его с ума. Возможно, всё станет хуже в геометрической прогрессии, после того как Ынхёк поменял его лосьон против загара на обычный лосьон, только он не понял этого, когда на его коже появилось раздражение. Вода на горке, струившаяся из труб под площадкой для прыжков, хлесталась вокруг их лодыжек, и, исчезая на краю во вспененном потоке, при соприкосновении с кожей казалось довольно прохладной.       Уголок губ Ынхёка слегка приподнялся, когда он поднял руки, чтобы стряхнуть с волос воду, значительная часть которой стекла вниз по его шее и упала каплями с его подбородка на грудь. Он скатился с горки около восьми раз против трёх Йесона, Кюхён отставал на один, который, если учитывать тот факт, что он как минимум два раза бегал за содовой, был совсем не плохим результатом.       - Убирайтесь с дороги! – изящная девушка пробежала мимо них двоих и исчезла на краю двадцатипятиметровой горки в плеске воды, взрыв аплодисментов послышался от её друзей, которые вскоре последовали за ней. Кюхён появился на площадки горки, его глаза упали на согнувшегося Йесона, в то время как он сам положил себе на язык большой комок синей сахарной ваты. Мимо пробежала группа шумных подростков, а за ними, не отставая, - охранник. Он не выглядел довольным, и, действительно, через несколько метров он сдался, а затем, ругаясь, направился обратно в нижнюю часть парка.       - Знаешь, ты мог просто попробовать те, что поменьше.       Самый низкий парень из трио посмотрел сердито на Кюхёна.       - Меня вполне устраивает эта горка.       - Конечно, устраивает, - Ынхёк посмотрел через край на бассейн внизу, наполненный людьми, которые не хотели больше никуда подниматься или которые просто хотели оставаться около аттракционов и кафешек. В основном с их пункта наблюдения им были видны вершины огромных навесов, киоски и торговые палатки, за исключением пространства с американскими горками и садов.       Вид был замечательным – он не был прикрыто ненужной мишурой и яркой оберткой. Кюхён был прав, это место было чем-то ещё.       - Я говорил тебе оставаться дома и читать книгу. Ты ненавидишь аквапарки.       - Ты бы мне не рассказал, куда ты шел!       - Потому что я не знал, - раздраженно вздохнув, в сотый раз за это утро уточнил Ынхёк. – Кюхён не сказал мне ни слова, кроме того, что я должен встретиться с ним в нескольких кварталах отсюда.       - Тогда почему, - темноволосый парень выпрямился, в его глазах читалось сомнение, - вы оба были одеты в плавки под вашей одеждой, в то время как я выгляжу как заблудившийся придурок в футболке и трусах?! Кстати, кто этот парень? Я твой лучший друг. – Он сердито посмотрел на Кюхёна, который невинно поднял вверх свои руки.       - Думаю, для нас будет не очень хорошо, если нас увидят с тобой, одетым в такой прикид, - Ынхёк вытянул руки, отходя от края, Кюхён управился со своей сахарной ватой и быстро засунул от неё палочку Йесону в футболку.       - Эй!       - Быстрей-быстрей-быстрей! – брюнет и красноволосый уже пробежали мимо него, когда ему, наконец, удалось достать палочку из приклеившейся к коже материи, и к тому времени, как он развернулся, Ынхёк, исчезая на краю с пронзительным смехом, насмешливо отдал ему честь и, втянув в горку ноги, скатился вниз.       - Ну и идите тогда к чёрту! – Развернувшись, прокричал Йесон до того, как высокомерно вскинув голову, довольно неловко врезался в рожок мороженого в руках у ребёнка.       Когда они достигли дна бассейна, Ынхёк решил насладиться ощущением погружения и замер в воде, а затем поплыл к бортику, руки зацепились за его край всего в метре от того места, где из воды уже выбирался Кюхён.       Пальцы схватили за его пряди волос и резко потянули на себя.       - Что за чё….       - Ёгын! – Послышалось резкое замечание откуда-то над ним, а перед затуманенными глазами появились белые кроссовки и синие джинсы. – Ты не можешь бегать вокруг и дергать людей за волосы. Я прощу прощ…       Если бы он не узнал голос, он бы удивился, почему извинение прервалось на полуслове. Сморгнув воду с ресниц, он поднял голову и посмотрел на Донхэ, стоявшего с полотенцем в руке рядом с маленьким мальчиком, он выглядел раздраженным, хотя это и не сочеталось с бледностью его кожи. Ынхёк попытался вспомнить, выглядел ли он также в ту ночь, когда они изучали руководство, потому что с тех пор он его практически не видел. Он сомневался. Кюхёна нигде не было видно – должно быть он ушел, предполагая, что Хёкджэ вскоре последует за ним.       В течение последних десяти минут Донхэ ощущал ужасно чувство тошноты. Юна и Донхва, как и было сказано, оставили его с Ёгыном и куда-то ушли, а он должен был присматривать за мальчиком, но потратил большую половину первого часа на покупку ему еды, чтобы племянник посидел в кафе, в то время как он опустил голову на стол и пытался нормально дышать. Когда Ёгын сбежал оттуда, всё, что он мог сделать, это последовать за ним, и теперь он был здесь с человеком, которого бы он меньше всего хотел увидеть.       - Хён?       Брюнет сморгнул усталость с глаз и поднял вверх руку, чтобы прикрыть ей лоб под прядями его волос. Ынхёк полностью выбрался из бассейна и странно на него смотрел, а Хэ сощурился, когда резкая боль пронзила его грудь. Опустив руку, он покачал головой, не обращая внимания на холодный пот, оторвавшийся от его лба вместе с его пальцами.       - Ёгын, пошли… Ты не доел своё мороженое.       - Но оно слишком сладкое, и ты ничего не ешь. Я не хочу есть его, если и ты не хочешь, потому что это значит, что оно невкусное.       Он протянул руку и сглотнул, когда нечаянно споткнулся.       - Я возьму себе какое-нибудь, если мы вернемся. Дай мне свою руку.       - Ты в порядке? – Красноволосый сделал шаг вперед.       - Я в порядке, просто… - казалось, будто воздух в его лёгких стал слишком тяжелым, - неужели у тебя нет ещё кого-то, кого можно подоставать?       Он предполагал сказать это со злостью, но вопрос прозвучал хрипло и испугано.       - Хён? – В темных глазах Ёгына появилась нерешительность, а люди, слонявшиеся неподалеку без дела, начали бросать на их группу тревожные взгляды.       Полотенце упало на влажный бетон, когда перед его глазами стали появляться чёрные пятна. Его пальцы тряслись, и чем больше он старался дышать, тем труднее становилось.       Его глаза были влажными, когда Ынхёк обвил свои руки вокруг его рук и торса, чтобы помочь ему устоять на ногах, Донхэ использовал свои собственные ладони в качестве барьера между ними, при этом желая не упасть в обморок перед племянником.       - Отпусти меня, - его голос был чуть громче шепота, поэтому Хёк притянул его ближе и губы брюнета стали на уровне его уха.       - Что-то не так, и ты выглядишь так, будто сейчас упадешь. Позволь мне отвести тебя обратно к столику – ты пугаешь ребёнка.       - Хён, ты в порядке?       - Он просто немного устал, - Ынхёк посмотрел вниз на Ёгына, положив одну руку Донхэ на плечи, а другу – вытянув.       - Подними полотенце и возьми меня за руку. Давай… Посмотрим, съест ли он то мороженое.       На лице появилось подобие улыбки, пятилетний мальчик схватил грязный узелок под одну руку, а другую протянул красноволосому.       - Мы можем попробовать больше одного вкуса! Мы можем сделать резенцию!       - Рецензию, - дружелюбно поправил Ынхёк, когда повел его к стойке неподалеку от них, а затем сказал ему идти вперед, пока кто-нибудь не украл всё мороженое.       Вдохнув с широко распахнутыми глазами, пятилетний мальчик убежал, махая полотенцем на предполагаемых воров холодной сладости и двигаясь при этом слишком живо, вероятно, в результате действия сахара, стимулировавшего его. Красноволосый, убедившись, что он вбежал в двери кафе, опустил свою другую руку на талию Донхэ и переместился, чтобы удобнее удерживать его вес.       После этого его щека прижалась сбоку к лицу брюнета, он моргнул, когда Хэ еще глубже зарылся лицом в изгиб его шеи, что-то слабо бормоча. Его кожа горела от жара, и когда Хёк попытался получше обхватить его руками, его большой палец, неосознанно проскользнув под кромку футболки брюнета, бродил по мягкой коже его бедер.       Красноволосый чувствовал, что должен что-то сказать, чтобы вернуть Донхэ в сознание, вытащить его из оцепенения, чтобы тот осознал, где он находился. Он распахнул свой рот, но внезапно остановился, когда понял, что руки, которые неохотно карабкались вверх, чтобы обвиться сзади вокруг его плеч, сильно тряслись.       Сделав глубокий вдох, Ынхёк повел его обратно в кафе.