Love Like Chocolate

      - Извини.       Справа от него Ынхёк в чёрных джинсах и большом свитере кремового цвета, прикрывающем штаны до середины бедра, убрал свои ноги с кресла напротив и позволил брюнету пройти и сесть на место рядом с собой. Донхэ, нахмурившись, опустился в кресло, сложил на груди руки и скрестил ноги, красноволосый, облокотившись назад, положил на прежнее место свои нижние конечности и продолжил читать книгу в однотонной обложке.       - Ты не можешь класть ноги в ботинках на чужие сидения.       - Я запомню это, спасибо.       Брюнет посмотрел через свой подголовник, а затем побарабанил пальцами по коленям.       - Я видел тебя вчера?       - Да, - Ынхёк смочил свой палец и перевернул страницу. Язык его тела выражал полнейшую скуку, а он сам даже не поднял взгляд от книги.       - Я… - Донхэ не знал, что именно он хотел спросить, вернее он знал, но не мог выразить это словами. Это смущало, и он начинал сердиться.       Страница перевернулась во второй раз, затем в третий. Красноволосый, скорее всего, даже не вчитывался, а лишь бегло просматривал слова, ожидая, когда собеседник нарушит его покой.       Хёк моргнул, когда книга была вырвана из его пальцев и отшвыряна на кресло перед ним, взъерошенные страницы соскользнули к его кроссовкам, как только он выпрямился на своём месте и с ненавистью посмотрел на человека, сидящего рядом с ним.       - Это было необходимо?       - Я с тобой разговариваю.       - Что ж, тогда говори какие-нибудь слова. Тебе как бы нужно это делать для того, чтобы произошла такая волшебная вещь как разговор.       Донхэ, сузив глаза, снова посмотрел на места за ними и, прочистив горло, тихо заговорил:       - Что… что произошло… когда ты меня увидел?       - Что ж… действительно интересно то, как свет от солнца позволил твоему образу пройти через хрусталики в моих глазах и достигнуть сетчатки…       - Ты можешь этого не делать?! Я… - Слова были настолько тихими, что Ынхёк неосознанно наклонился вперед, его локоть упирался в подлокотник между ними, а он, раскрытой ладонью поддерживая свой подбородок и опустив ресницы, тяжело вздохнул. Донхэ сглотнул, его взгляд скользил по пальцам красноволосого. – Я просто чувствую себя немного потерянным, я бы не спросил тебя, если бы мне это было не нужно, если бы был кто-то еще, кого можно было бы спросить.       - Это было не так уж и важно. Тебя просто затошнило от жары, и ты упал в обморок. Вернулись твой брат и его жена и забрали тебя домой. Всё.       - И я… Я не… - Брюнет выдохнул и покачал головой, затем, закрыв глаза, он заткнул за ухо свои волосы. – Неважно.       - Кстати, сейчас ты в порядке?       - Да.       - Ты уверен?       В том, как он это проговорил, было что-то, сказанное слишком обеспокоенным для вопроса из вежливости тоном, что-то, что заставило Донхэ неловко на него посмотреть. Он был уверен, что кондитер тщательно осмотрел своими глазами каждый сантиметр его лица, он знал, что на нём – если бы кто-то решил присмотреться – были постоянно тёмные круги под глазами, угрюмость и усталость. Не ответив, он отвернулся, когда появился Чунхён и открыл отсек над их головами.       Ынхёк, состроив непроницаемое выражение на лице, снова облокотился на свой подголовник.       Дамы и господа, пожалуйста, займите свои места. Все пассажиры уже на борту, и в ближайшее время с вами заговорит ваш капитан.       - Думаю, я сейчас заплачу, - Сонмин сидел за ними.       - До этого никогда не был в самолете?       - Есть полет, а есть полет в Париж, - подробнее объяснил Кюхён тому, кто задал вопрос, - правильно, Сонмин-ши?       - Э, да, полностью. Совершенно верно ты… то, что ты сказал, было… хорошо, теперь я заткнусь.       Высокий повар довольно засмеялся.       - Я мог бы поклясться, что мы сидели рядом друг с другом, но, думаю, друг напротив друга тоже хорошо, - Чунхён занял своё место и пристегнул ремень безопасности, появившаяся Хара сделала то же самое.       Донхэ, натужно улыбнувшись, потянулся за своим ремнем, Чунхён вытянул руку и погладил его по колену. Хара увидела этот жест и, неверно его истолковав, подумала, что, возможно, брюнет нервничал.       Доброе утро, дамы и господа, моё имя Ким Ёнун. И от своего имени и от имени всего экипажа «Air Busan» я бы хотел поприветствовать вас на борту Continental, следующего по маршруту из Сеула в Париж. Продолжительность полета составляет около двенадцати часов, и мы ожидаем, что путешествие будет довольно мягким, с практически отсутствующей турбулентностью. Еще раз благодарим вас за выбор «Air Busan» и надеемся, что вы получите удовольствие от полета. Дамы и господа, пожалуйста, пристегните свои ремни безопасности, сейчас мы направимся на взлетно-посадочную полосу.       - Ненавижу летать, - сказала Хара, повернувшись к окну и ожидая признаки движения. Давление на борту немного увеличилось, когда двигатель пришел в действие, и стало слышно, как по проходу начала двигаться стюардесса и рассказывать последние инструкции. – Я не боюсь, но в самолете так скучно. Я ненавижу скучать, для меня это то же самое, что умирать. Ты не чувствуешь что-то подобное периодически? – Выражение её лица было искренним.       - Нет, Хара, не чувствую. – Донхэ, избегая её пристального взгляда, рассеяно прикоснулся пальцами к своей шерстяной шапке, а затем пробежался ими к своим бедрам. Самолёт уже начал двигаться. Выехав задом из терминала, он развернулся и вышел на полосу. Солнце ярко светило, небо было чистым, но это всё совершенно отличалось от того, что чувствовал брюнет.       - О, - выдохнула она.       - Хара, ты сказала, что у тебя есть идеи для нескольких соусов, которые, как ты думаешь, я мог бы улучшить?       - О… Да, Ынхёк-ши, - хоть и не полностью, но её воодушевление вернулось. – Это было после того, как ты сказал, что у тебя есть склонность вносить изменения, если ты думаешь, что это может изменить вкус к лучшему. Я загрузила список, – я выну его из сумки, как только мы поднимемся в воздух – и считаю, что ты сможешь сделать с ними несколько изумительных вещей, даже несмотря на то, что мы не из одной команды, но…       Красноволосый бросил быстрый взгляд на брюнета, впервые задавшись вопросом, насколько плохо было его состояние. Юна посчитала, что не имеет права рассказывать ему, но ему не потребовалось много времени, чтобы что-то понять, как только он начал смотреть пристальнее.       - Доброе утро, хотели бы вы попробовать один из наших бесплатных завтраков?       Ынхёк поднял взгляд с того места, куда они с Харой передвинулись, и начал просматривать ингредиенты на её столе. Стюардесса широко улыбалась, даже слишком широко, и ему стало её жаль. Она выглядела так, будто её лицо болело.       - У вас есть какие-нибудь фрукты? – Заговорил первым Чунхён. Он был занят просмотром каких-то бумаг, и единственным его взаимодействием с Донхэ после начала полета было, когда он спросил его о бронях в отеле. Казалось, брюнет уже не мог бороться со своей изнуренностью и, вероятно, скоро собирался заснуть.       - Какие именно вы бы хотели, сэр?       - Подойдет что угодно. Просто тарелку фруктов и кофе. И было бы неплохо съесть еще какой-нибудь йогурт.       - Сандвич и чашка чая помогут мне продержаться до обеда… спасибо. – Сказала Хара.       - Кофе… чёрный. Фрукты. Кекс.- Просто заявил Ынхёк.       - А вы, сэр? – Стюардесса обратилась с вопросом к последнему человеку из их четверки.       Донхэ переместился в своём кресле и отвернулся от них.       - Просто воду.       Чунхён посмотрел на остальных, а затем, выпрямившись, попытался, как можно ненавязчивее сказать.       - Ты же ничего не ел.       Брюнет на мгновение замер, а потом, наконец, отвел взгляд от моря за иллюминатором, начав постукивать пальцем по бедру. Чунхён опустил взгляд на это действие, и пальцы тотчас застыли. Донхэ сжал вместе руки, как будто он не совсем был уверен в том, что с ними делать.       - О, нет… Всё в порядке. Я уже поел.       - Когда?       - Этим утром до того, как отправился в аэропорт.       - И ты не хочешь есть прямо сейчас?       - Нет. Не хочу.       - Это всё? – Осведомилась стюардесса.       - Да.       - Нет.       Если до этого Хара не заметила напряжения, то сейчас ощутила.       Выглядело так, будто блондин разрывался между тем, чтобы что-то сказать, и тем, чтобы спустить всё на тормозах, когда девушка в плотно прилегающем к ней синем костюме нетерпеливо хмыкнула. Казалось, Донхэ не столько сердился, сколько ему было неловко, Хара довольно открыто на них глазела, и даже если они не были на работе, это не значило, что они должны были распространяться о своей личной жизни.       - Мне нужен ответ, сэр.       - Я ел, - настоял Донхэ, но при этом не встречаясь ни с чьим взглядом. – Мне ничего не нужно.       - Чашка чая бы не помешала… - настаивал блондин.       - Я в порядке.       Чунхён больше ничего не сказал. Он просто с перекошенным видом опустил глаза в бумаги, а стюардесса решила уйти, пока они не успели возразить. Поняв, что смотреть больше не на что, Хара снова повернулась к гаджету и начала пристально разглядывать, что бы ещё показать, но глаза Хёка всё еще были обращены на Донхэ и на то, как он на несколько мгновений сжал веки до того, как вернуться к своему прежнему положению в кресле.       Если еда тоже была проблемой, то большие рубашки и свитера больше не казались модой, когда он понял, что брюнет был в них каждый раз, как он его видел. Его униформа не давала красноволосому возможности оценить – она в принципе должна была быть больше и немного взбита.       - Моя помощь с чем?       - Только пока он во Франции. Ты сказал, что работаешь с ним, ведь так? К тому же, ты помогаешь ему прямо сейчас и помог до этого, когда он чуть не упал в обморок. Тем более больше нет никого, кого бы я могла попросить… по крайней мере не так быстро.       - Ты не думаешь, что в моё свободное время у меня есть поинтереснее дела, чем наблюдать за ним? Разве не Чунхён его друг? Не будет ли он лучше подходить для этого? – Ынхёк нажал на газ своей машины, когда шоссе на окраине города освободилось. Юна настояла, чтобы Донхва отвез Ёгын домой, в то время как Хёк должен был помочь ей отправить Донхэ в его квартиру, на что кондитер согласился в основном только из-за того, что она с неимоверной силой вцепилась в его руку, когда просила его об этом. Он начал понимать, что брюнет и все связанные с ним люди были в разной степени упрямы и безумны, за исключением Донхвы, который, казалось, немного скептически отнесся к тому, чтобы его жена и брат уехали с красноволосым и крайней раздражительным незнакомцем.       - Чунхён… - она немного запнулась, - так как он знает, что происходит, и Донхэ знает, что он знает, он будет тщательнее всё прятать от него. Нужно, чтобы это был кто-то, от кого он ничего не ждет.       - Кому наплевать на его личную жизнь? Я передам эту обязанность тебе – ты не найдешь никого, кого бы он заботил меньше чем меня.       - Неделя тебя не убьет. Я заплачу…       - Даже не думай об этом. Всех денег мира не хватит. – Ынхёк нажал на тормоза, когда машина достигла светофора. – Кстати, что с ним не так? То, как ты говоришь, показывает, что ему следует встретиться с доктором, а не чтобы его невестка приставала к людям с тем, чтобы они за ним шпионили.       - Поверь мне, мы пытались. Он не в особом восторге от больниц. Что не так… то, что с ним не так, не должно было случиться. Это всё, что я могу сказать. Я дам тебе свой номер и номер его доктора, и ты сможешь рассказывать нам, что с ним происходит. Пожалуйста.       - Послушай, это не та вещь, о которой ты можешь попросить у человека, с которым ты едва знакома. Что если раньше мне не – зачеркни это – мне он даже не нравится. Что если я использую то, что ты мне рассказала, ради своей пользы? Что если я попытаюсь сделать… то, что и так у него плохо, еще хуже?       - Но ты не сделаешь.       Он взглянул на неё искоса, – немного раздраженный её уверенностью, в то время как она со знанием дела пристально смотрела на него – в основном потому, что она напоминала ему его собственную сестру.       - Что заставляет тебя быть настолько уверенной в этом? – Свет изменился, и он снова поехал, повернув свои тёмные глаза к дороге.       Она не посмотрела на него, вместо этого она повернулась туда, где на заднем сидении машины свернулся Донхэ, его нога, лежащая сверху, покачивалась, как будто во сне он пытался предотвратить её соскальзывание с другой ноги.       - Потому что любой, кто хоть немного его узнает, не захочет. Теперь передай мне свой телефон.       Как только прошло несколько часов, на пассажиров самолета напала неусидчивость, почти все поднимались со своих мест, чтобы побродить по борту, сходить в уборную или менялись местами, чтобы поболтать. Хара ушла к Тэкёну, Чансону и Никкуну, а Чунхён заснул, растопырив пальцы на руке, он поддерживал свою голову, а его локоть упирался в подлокотник. Ынхёк, облокотившись на спинку своего кресла, всё ещё что-то обдумывал, а затем повернул свою голову направо, держа пачку чего-то в своей руке.       Нетронутый стакан воды сейчас уже согрелся между пальцами брюнета, в то время как тот продолжал апатично смотреть в окно. Должно быть, солнце было сейчас прямо над их головами, земля под ними растянулась в виде беспорядочных зеленых и тёмно-серых пятен с белыми и серыми точками, означавшими крохотные части больших городов и маленьких городков. Его дыхание было неровным, но не проглоченным. Он всё ещё не спал.       - Я кое-что о тебе слышал.       Голова Донхэ переместилась, когда он повернулся, в его глазах отразилась вся усталость мира, как если бы они умирали от желания получить разрешение на отдых. В данный момент он ничего из себя не воображал, и Хёк странно себя чувствовал из-за сложившейся ситуации. Это был не тот человек, которого он ожидал увидеть за тем холодным фасадом, который всё время их знакомства ни во что его не ставил, и чем глубже он копал, тем больше чувствовал, что он был введен в заблуждение, веря во что-то, что не было правдой.       Он продолжил говорить тихим голосом, не совсем уверенный в том, почему он так делал, но чувствовавший, что нужен был именно шепот. Возможно, в каком-то смысле это сделает разговор менее неловким. Чунхён переместил свои скрещенные ноги и глубже задышал.       - Что?       - Ты можешь воссоздавать блюда только по вкусу… причем довольно хорошо.       Донхэ потер пальцем по внешней стороне теперь уже сухого стакана, а затем поставил сосуд на стол.       - Здесь есть другие люди, которые, уверен, с радостью готовы поболтать с тобой, чтобы помочь обуздать твою скуку, мистер Ли.       - Я не думал, что ты можешь воссоздать блюда только по вкусу. Полагаю, я был прав.       - Я не говорил, что не могу.       - Ты начинаешь сердиться и защищаться. Ты явно не можешь.       Брюнет фыркнул и отвернулся к окну.       - Я не собираюсь делать этого с тобой. Верь, во что хочешь       После этого послышался звук разрываемой пачки.       - Хорошо. Закрой свои глаза.       Донхэ снова повернулся к нему.       - Прости?       - Это, - он потряс пакетом у себя в руке, - мои любимые. В них смесь из кусочков фруктов и орехов, которые практически невозможно распознать, если только не попробовать их последовательно друг за другом.       - И?       - Ну, - он засунул внутрь пачки пальцы и вынул несколько штук, которые сначала пристально осмотрел, а затем зажал их в кулаке. – Ты можешь это сделать?       - Я не собираюсь сидеть пробовать что-то ради твоего развлечения.       - Это не развлечение. Я искренне заинтересован в твоей способности это сделать.       - Это должно было быть забавно?       - Значит, это «нет»? Всё в порядке, если ты не знаешь, как…       Донхэ со свирепым взглядом протянул ладонь.       - Просто дай их мне.       Ынхёк уронил четыре кусочка ему в ладонь, а затем до того, как отстраниться, прикрыл её своей собственной рукой. Донхэ посмотрел на изгибы тёплых пальцев поверх его собственных, затем – в глаза, которые пристально смотрели на него, и почувствовал, как в горле по непонятно причине пересохло.       - Что?       - Закрой свои глаза. И тебе придется назвать все четыре кусочка, которые ты попробуешь, когда прожуешь их все вместе. Если ты справишься, ты сможешь забрать у меня всю пачку.       Красноволосый отпустил его руку, и Донхэ, отведя взгляд, закрыл глаза и положил содержимое своей руки себе в рот. Должно быть, он жевал в течение почти десяти секунд, прежде чем снова распахнул свои глаза.       - Миндаль, фундук, кешью и изюм. Это даже не было трудно.       - Три из четырех. Последний кусочек было черносливом.       Брюнет недоверчиво посмотрел на него.       - Это был изюм.       - Нет, не он… В пачке вообще нет изюма.       - Врун, - он выпрямился в кресле и ухватился за пакет, который с ухмылкой держали вне его досягаемости, - дай мне посмотреть ингредиенты.       - Это нечестно. Ты узнаешь, что ещё есть в пачке.       - Я знаю, что это был изюм!       - Чернослив!       Донхэ попытался снова ухватиться за пакет, который Хёкджэ, отвернувшись, держал в проходе. Брюнет наклонился дальше через подлокотник, чтобы достать до пачки, в то время как сам для поддержки ухватился за плечо кондитера.       - Никто не кладет чернослив в такие вещи, - настаивал Хэ.       - Ты просто не можешь признать поражение.       - Дай мне пакет.       - Нет, - Ынхёк, со смеющимися глазами, снова развернулся к нему лицом, и только потом осознал, насколько близко они были друг к другу. Губы Донхэ почти прикасались к кончику его носа, в то время как пальцы брюнета в качестве поддержки вжимались в изгиб его шеи. Хэ опустил на него взгляд, а затем стремительно отстранился. Потрогав руками по бокам свою шапку, он скрестил руки на груди и облокотился на спинку кресла.       Хёк, потерев указательным пальцем у виска, тоже устроился на своём месте, а затем протянул пачку.       - Это был изюм.       - Ладно, - ответил слишком быстро Донхэ, но его взгляд всё ещё был направлен вперед. Ынхёк молча наблюдал за тем, как брюнет сделал глоток тепловатой воды, а затем поднял руку и нажал кнопку над своим местом, чтобы вызвать стюардессу. Она пришла, и он попросил стакан охлажденного сока, а затем отвернулся и снова стал смотреть в окно, молча жуя еду, которую забрал у Хёка.       Ынхёк улыбнулся.       Он ел.       Отвернувшись, он поймал на себе взгляд Чунхёна, у которого было странное выражение на лице, и неожиданно почувствовал себя неловко от того, что он был пойман за пристальным наблюдением за брюнетом. Прочистив горло, он потянулся за журналом, чтение которого не закончил, потом поднялся и пошёл посидеть в другом месте, целенаправленно соблюдая дистанцию до тех пор, пока несколькими часами позже они не достигли пределов города – огни Парижа искрились в чернильной темноте, как отражения миллиона звезд на шёлке.