Love Like Chocolate

      - Я хочу поговорить с тобой.       Чунхён посмотрел на выход из ресторана, где его ждал Дуджун, пока он собирал свои вещи, а затем, немного нахмурившись, переместил свой взгляд на Ксандера. Итук ранее отправил сообщение, что команды вечером будут готовить ужин для особой группы гостей, поэтому они все согласились, что попытаются отдохнуть до того времени, когда произойдет их первая после прибытия сервировка стола. Блондин сразу же понял, что разговор никак с этим не связан – вряд ли можно было сказать, что он и Ксандер очень хорошо ладили между собой, поэтому, скорее всего это будет перебранка, которая для его собеседника была необходима. То, что обычно ему было необходимо, было как-то связано или с ним или с его работой.       - Я уже слышал о мероприятии… Если это информацию, которую ты хочешь получить об одном из наших поваров или еще о чём-то…       - Мне нужна информация, но она никак не связана с этим. Я пришел поговорить с тобой о Донхэ.       Вопреки самому себе Чунхён не смог спрятать беспокойство, проскользнувшее по его лицу. Глаза метнулись к дверям ресторана, он махнул Дуджуну рукой, как бы говоря, чтобы тот шел без него. Заняв место, расположенное ближе всего к нему, и отодвинув в сторону полупустую тарелку с пшеничными булочками, оставленную Харой, блондин подождал, пока Ксандер сделает то же самое, а затем повернулся к нему лицом.       Официант, направлявшийся к этому столику, чтобы убрать с него, остановился, когда понял, что не все его обитатели ушли и вместо этого направился к входу в ресторан, где в помещение собиралась войти парочка. Прошла минута, прежде чем кто-то из них отважился что-то сказать, и это случилось потому, что раздражение Чунхёна, выжидающе смотрящего на собеседника, подошедшего и обратившегося с ним, заставило его начать говорить первым.       - А что насчёт него?       - Думаю, это довольно очевидно, не так ли?       - Я не знаю, о чём ты говоришь.       - Пожалуйста, - темноволосый парень раздраженно фыркнул. – Не относись ко мне свысока. Даже если мы с тобой не ладим, и ты считаешь, что я причиняю вред твоему лучшему другу, ты не можешь до такой степени вводить себя в заблуждения, думая, что я настолько слеп и рассеян, что не заметил в каком он состоянии.       - Ну что ж, молодец, - Чунхён сузил свои глаза. – У тебя есть навыки наблюдения за всеми трезвыми людьми.       - Я пришел сюда не для того, чтобы мы разговаривали друг с другом как обычно.       - Тебе совсем не следовало приходить.       - Мы можем просто допустить, - Ксандер, сделав вдох, чтобы успокоиться, сжал вместе губы, - что Донхэ настолько важен тебе, что ты не будешь по отношению ко мне вести себя как придирчивая сучка хотя бы минуту своей жизни?       - Это не из-за Хэ. Ты просто хочешь удовлетворить своё любопытство… Я ничего не скажу о…       - Хорошо, - старший, подняв ладони, перебил его. – И если ты думаешь, что я не заговорю с ним о его женихе, то ты не…       - Подожди… - голова Чунхёна отстранилась назад, и он в замешательстве моргнул. – Подожди… Что ты только что сказал?       - Его же-них, - произнес Ксандер, облокотившись на спинку своего стула и, наклонив голову, положил руки на колени. – Темноволосый джентльмен, с которым я имел удовольствие познакомиться ранее и на которого Хэ посмотрел с таким же восторгом, как и на кучу компостированных кухонных отходов. А также фактом является и то, что он выглядит так, будто неделями ничего не ел, но мы обсудим потом.       - Шивон здесь?       - Именно так он представился… Поэтому могу предположить, что да.       Ксандер не показал этого, но то, как лицо блондина сначала скривилось, а затем приняло равнодушный вид, когда он попытался сохранить своё самообладание, пугало. Он видел этот взгляд раньше – в первый год, когда Донхэ принимал участие в конкурсе, а Ксандер напоил его на улицах Барселоны, отчего брюнета чуть не увез в какой-то отель складно говоривший испанский бармен, который не мог держать при себе свои руки.       После этого он еще несколько раз видел этот взгляд, и, если кратко, то он выражал, что Чунхён был уверен в его безответственном и безрассудном воздействии. Чунхёну не нравились те вещи, которыми Александр убеждал младшего заняться. А Ксандер, в свою очередь, был не очень счастлив тому факту, что предложенные им взаимоотношения были отвергнуты как менее значительные или существенные, потому что он был не самой пуританской личностью. Ему искренне нравился Донхэ и он заботился о нем больше, чем большинство людей в его жизни, но, по мнению блондина, ему просто был нужен кто-то, чтобы творить всякие дела и не более. Также Ксандер был хорошо осведомлен о том, что он многократно выражал своё мнение брюнету.       Было противоречиво то, что Чунхён не считал его достаточно заинтересованным в этом, а когда наступали моменты, что он пытался интересоваться, он получал в ответ то, о чём он знал до того, как блондин успевал собрать свои мысли, чтобы просто открыть рот.       - Не думаю, что у тебя хватит приличия, чтобы держать в стороне от этого?       - Это зависит от того, что ты готов мне рассказать, - старший скрестил руки на груди. – Не смотря на то, что ты, скорее всего, думаешь, мне не наплевать на нашего друга. Донхэ никогда не возражал против моего присутствия – кажется, только у тебя с этим проблемы, и нравится тебе это или нет, но твое неодобрение недостаточный стимул для меня, чтобы уйти.       - Послушай… - начал Чунхён.       - Нет, это ты послушай, - был раздраженный ответ. – Я хочу знать историю об этом парне, и если ты не собираешься прекратить быть паинькой и рассказать мне, что происходит, тогда дай мне знать вместо того, чтобы тратить моё время на проклятую лекцию, обрисовывающую всё, что делает тебя идеальным другом, и всё, что не делает меня таковым. Знаешь, я понимаю, что в прошлом вы оба разделили много вещей, к которым я никогда не буду причастен, но это не значит, что я не могу сейчас быть здесь для него.       - Простите, ничего, если я соберу тарелки, пока вы…       - Не сейчас! – Чунхён и Ксандер с раздражением кинули официанту, а затем снова устремили свои взгляды друг на друга, служащий закатил глаза и пошел к другому столику.       - Юсебио, - блондин постучал ногой по розовато-лиловому ковру и медленно выдохнул, - это серьезно, ладно? Я не имею права рассказывать о большинстве из того, что происходит, как и ты не имеешь права спрашивать.       - Именно в этом ты не прав. Я имею право спрашивать – как только ты становишься моим другом, во мне автоматически укрепляется страх о твоём счастье, и если ты несчастлив, ты обязан рассказать мне, чтобы я смог это исправить.       - Именно поэтому мы и не ладим.       - Очевидно, - он отвел взгляд к нескольким другим столикам. – Он кажется знакомым. Я имел в виду жених.       - Он и должен. Он генеральный директор транснациональной компании «Regality Investors» и он сын основателя, который скончался несколько лет назад.       - Подожди… Тот Чхве Шивон?       Чунхён кивнул.       - Но… Он… Он же… важная шишка! – пораженно закончил Ксандер из-за отсутствия лучшего выражения, его глаза широко распахнулись. – Все хотят его, он… самый завидный жених, но… Почему никто не знал о помолвке, как я понял, она произошла какое-то время назад…       - Так и есть, - блондин прикусил губу. – Но было решено, что они не будут говорить об этом и даже…       - Носить кольца, - закончил он мысль.       - У них есть проблемы… Это сложно, но это всё, что я тебе скажу. Донхэ… Он хочет всё наладить… Я не уверен насчёт Шивона. Я не… Я не доверяю ему. В самом начале он был нормальным, а затем, не знаю, изменился ли он или всегда был таким, - Чунхён покачал головой. – Всякий раз, когда он появляется, это не заканчивается ничем хорошим, и я не доверяю его присутствию здесь.       Ксандер щелкнул языком по зубам:       - Мы вернемся к этому позже. А сейчас ты мне расскажешь, что, черт возьми, происходит с Хэ.       - Я пришла как посол мира.       Ынхёк поднял взгляд от небольших морозильных камер на кухне и увидел Бору, осторожно машущую рукой из дверного проема. Купальник, который был на ней ранее, был заменен на юбку с завышенной талией, блузку и каблуки. Около двух часов оставалось до того, как они начнут готовить ужин, но он предположил, что она уже была занята другими вещами, так же, как и он, когда попросил осмотреть, что было в наличии в кладовой кухни.       Этот холодильник был одним из множества… И в них было всё.       Она зашла внутрь и уселась на вершину низкого столика справа от Хёка и ждала, пока он не убрал обратно ингредиенты, которые до этого разглядывал. Красноволосый парень не высказался против того, чтобы она села, но и не ответил на комментарий, потому что прекрасно понял, что она имела в виду, и в данный момент ему нечего было сказать по этому поводу.       - Хорошо, - положив рядом с собой свой ежедневник, она засмеялась, - думаю, тогда я заговорю первая. Я видела, как ранее ты в раздражении покидал бассейн, я предположила, что Итук снова ляпнул, не подумав, и мне придется побыть переводчиком его неверно выраженных комментариев.       - Он довольно чётко сказал то, что он хотел сказать, - Ынхёк закрыл холодильник и вытер небольшие кристаллики льда с коробки с мороженым. – Поверь мне, я был там.       - Знаешь, ты так думаешь, - одна её рука легла на её колено, а другой она заткнула за ухо прядь волос, при этом продолжая улыбаться. – Но поверь мне, он не это имел в виду. Иногда он слишком далеко заходит, но это только потому, что он на самом деле беспокоится и готов сделать всё необходимое, чтобы убедиться, что соблюдены интересы каждого. Да ладно тебе… Парень – всемирно известный критик… Разве ты не можешь дать ему некоторое послабление за то, что он щепетилен только тогда, когда дело касается разговоров о еде?       - Правда?       - Правда, - нажала она. - Я почти уволилась пять раз в первый мой день, но как только ты понимаешь, что иногда он может быть безрассуден, тебе легче с этим справляться.       Красноволосый парень, опустив свой взгляд, задумчиво пробежался языком по зубам.       - Он не мог сам это сказать?       - Ну, он засопротивлялся, так как была вероятность, что он второй раз скажет что-то не то и укрепит твою неприязнь к нему.       - Я бы понял суть.       - Но ты простил его, не правда?       - Я не тот, кто долго держит обиду. В конце концов, я переступаю через это. Поэтому во всём этом не было необходимости.       - Возможно, нет, но я хотела воспользоваться шансом, чтобы поговорить с тобой.       - Я не недружелюбный, - он отряхнул с боков свои джинсы, - почему все так думают?       - Ах… нет.       Поднявшись на ноги, она издала негромкий смешок, значение которого стало понятно только тогда, когда за несколько шагов она сократила расстояние между ними и, улыбнувшись, посмотрела на него.       - Знаю, мы совсем не разговаривали с тех пор, как ты приехал сюда, но я решила, что хотела бы это изменить… Если ты мне позволишь. Было бы позором позволить недели закончиться и как минимум не спросить… Хотел бы ты поужинать со мной? Не что-то из организованных мероприятий. Возможно, что-то вне расписания?       Темные глаза Боры не отстранялись от его лица, пока она ожидала ответа, а он осознал, что ему было видно флюоресцентное освещение в виде бледно-голубых изгибов в её радужке, а также он почувствовал запах её духов, который с каждой секундой становился всё сильнее. Неосознанно он облизал свои губы, а затем отвел взгляд, когда её глаза на них упали.       - Я не очень… - он поскреб голову сбоку.       - Скажи «да», - она наклонила вправо свою голову в попытке снова поймать взгляд красноволосого парня. – Знаешь, гордость женщин тоже может быть ущемленной.       - Клянусь, я не такой уж и интересный.       - Позволь мне судить об этом, - лицо Боры засияло, когда он снова на неё посмотрел, и, подмигнув, она легонько ткнула его в руку. – Да ладно тебе. Обещаю, тебе не придется прикладывать много усилий, чтобы впечатлить меня. Ты как бы уже впечатлил. Почему мы должны давать Донхэ и Шивону фору из-за их денег? Они не должны быть самой привлекательно выглядящей парой.       Его лицо напряглось:       - Понимаю.       - Это «да»?       - Я не очень уверен, если…       - Давай. Поживи для себя немного.       Он покачал головой:       - Не знаю, чего ты ожидаешь.       - Это «да»?       - …Ладно.       Улыбка Ынхёка была натянутой, когда она, быстро и восторженно хлопнув в ладони, схватила свой ежедневник и поднесла его к самому носу, но это не помогло ей спрятать её улыбку. Она достигла её глаз… и застыла там, когда Хара, обойдя вокруг него, спиной направилась в сторону двери.       - Ты не пожалеешь об этом.       - Если ты так говоришь, - он засунул свои руки в карманы.       - Будет идеально, увидишь. Ты даже не будешь знать, что поразило тебя… Просто неожиданно ты поймешь, что я проникла в твоё сердце и ты ничего не можешь с этим сделать.       Его улыбка едва заметно дрогнула:       - С нетерпение жду этого.       Дверь закачалась на двойных петлях, когда она исчезла в основной части ресторана, а он развернулся, чтобы закончить сортировку последней морозильной камеры.       - Прошло столько лет, а я всё еще с треском проваливаюсь с попытками понять тебя.       Шивон приподнялся и развернулся так, что теперь сидел на краю бассейна, опустив в воду ноги, Джун развалился в кресле в нескольких метрах от него. Освещенный синим логотип отеля, расположенный на дне уединенного бассейна на открытом воздухе, под хлорированной водой покрылся легкой рябью на покрытой стеклом крыше, затухающее золото, покрывавшее край горизонта, предвещало приход сумерек. Капли воды зацепились за его ресницы и кожу, когда он провел по лицу рукой, а затем, высокомерно улыбнувшись, он опустил её.       - Что здесь понимать?       - Почему мне кажется, что я никогда не могу понять, о чём ты думаешь… Когда ты искренен, а когда нет. Тогда, скорее всего, у тебя есть какая-то разумная причина поступать так, как ты поступаешь… Но тогда то, что ты совершаешь их подобным образом наводит меня на мысль, не является ли это оправданием за то, что ты козел.       Высокий парень, сделав полуоборот в сторону своего друга, поднял свою правую ногу на вымощенный плиткой цементный пола.       - У Ли Джуна есть проблемы с моралью?       - Эй, я не претендую на святую землю, но… Я начинаю думать, что тот совет, который старик дал тебе до того, как ушел… Ты используешь его для проверки не совсем тех вещей. Сначала я поверил тебе, когда ты сказал, что между тобой и Донхэ больше ничего получится, но после сегодня уверен, ты не ожидаешь, что я не буду напоминать тебе про твою несусветную чушь.       - Ах, - старший совершенно не был обеспокоен. – Ты так хорошо меня знаешь.       - Я серьезно. Я думал, ты сказал, что позволишь этому случится между вами, но вместо этого ты играешь в какие-то заумные игры с ним и Ки, других вообще не буду упоминать. Они не заслуживают…       - Позволь мне кое-что у тебя спросить, - Шивон, поднявшись на ноги, прервал его и, подойдя к столу рядом с ним, схватил полотенце. – Ребенком, когда у тебя появлялась новая игрушка, ты выбрасывал старые?       Как ни странно, вопрос поразил Джуна. Он нахмурил брови, но, поколебавшись, предположил, что в нём был какой-то подвох.       - Не думай слишком усердно над этим, - Шивон слегка ударил его в руку. – Ты не выбрасывал. И когда у тебя появилась вторая машина, ты же не выброси первую… Почему так?       - Шивон…       - Потому что, - продолжил он, - приобретение чего-то нового не означает, что тебе не нужны опции, которые были раньше. Ки молод, он привлекателен, азартен и удивителен в постели… Это всё хорошо, но, Джун… - на его губах заиграла легкая ухмылка. – Он ни в чём не сравнится с Донхэ.       Младший, помахав ногами над краем кресла, посмотрел на Шивона.       - На самом деле, ты никогда не намеревался дать ему возможность двигаться дальше… Тебе просто нужно было оправдание, чтобы не быть с ним.       - Что ж, когда ты говоришь это подобным образом, - Шивон повесил полотенце себе на плечи, - это звучит хуже, чем это есть на самом деле.       Выражение его лица совершенно не соответствовало тому, что он сказал.       - Чёрт побери, ты серьезен, да?       - Донхэ был хорошей партией, когда я его встретил… Он и сейчас ей является, а его собственный капитал как одного из лучших шеф-поваров в данной индустрии несомненно отлично сочетается с моим. Я полюбил всё в нём в тот момент, когда увидел его, а ты знаешь, что я всегда получаю то, что хочу. Сейчас он болен… Но ему может стать лучше, и если это произойдет, где тогда окажусь я, если я не удержу его на своём месте? Я не очень хорошо справляюсь с ревностью, ты знаешь это, и я не хочу, чтобы кто-то прикасался к нему кроме меня. Ни сейчас. Ни когда-либо.       - Значит, если он выкарабкается, ты просто прекратишь всё с Ки?       - Возможно. Возможно, нет. Кибом замечательно выглядит в руках, но он вызывает только грубую похоть. Донхэ вызывает вожделение… Я водил его на разные мероприятия, и я видел, как на него смотрели, с Ки, пожалуй, тебе нужен быстрый перепих, а с Донхэ… Ты просто уложишь его и заявишь права на каждый сантиметр его тела, - его глаза были закрыты, а на губах играла опасная улыбка, когда он медленно и глубоко вдохнул. – Поэтому зачем бы я захотел избавляться от чего-то подобного?       - А Ки считает…       - Он считает так, как ему сказал я… Что Донхэ хотел поговорить со мной, поэтому я решил притвориться, что мы пытаемся всё наладить, пока не закончится конкурс, когда я навсегда его покину, поэтому это не повлияет на него. Через несколько дней они вернутся в Сеул и вне работы будут далеко друг от друга, и для меня это будет идеальной возможностью вернуть всё под мой контроль и вкус. Что-нибудь еще тебе не понятно? Ты же осознаешь, что ничего, из того, что ты говоришь, не будет принято во внимание, правда?       Джун ничего не мог сказать на это, потому что это было то, что он уже знал, то, о чём ему было известно задолго до этого. Шивон был его другом, – его лучшим другом, если он смел так сказать, - и это значило, что между ними была естественная сильная связь, но его беспокоило, что он был готов всё это принять и позволить идти своим чередом. Иногда решения, которые делал наследник, тревожили его, но, если честно, он не относился к тем людям, кто хотел и находил полезным волноваться о морали других, потому что это неизбежно подвергало сомнению его собственную.       Он сделал то, что всегда делал в подобных ситуациях.       - Не важно. Давай спустимся в бар – мне нужно выпить.       Шивон ухмыльнулся:       - Конечно.       - Всё ли готово?       - Да, шеф! – все подчинённые Хёён уважительно поклонились из назначенных для них мест на кухне. За её спиной послышался краткий смешок, и она повернулась, чтобы бросить сердитый взгляд на обидчика.       - Проблемы?       - Эта палочка так необходима, Хё?       - Я бы хотела обратить твоё внимание на то, что я руковожу своей кухней в гармоничном и изящном стиле симфонии… И это выглядит круто, поэтому заткнись и проваливай.       Джиён закатил глаза и посмотрел на Сынхёна. Так как кухня должна была обслуживать весь отель, она занимала большое пространство, а у каждого шеф-повара в распоряжении находилось по три параллельно расположенных длинных стола из семнадцати имеющихся в помещении, соединенных со своим набором шкафчиков, плит, холодильника и хранилищем позади. Оставалось всего двадцать минут до начала, но Хёён и Сынхён были единственным присутствующими поварами-конкурсантами.       - Вы все будете выглядеть не так самодовольно, когда мои убийственные блюда покорят всех критиков, - раздраженно проговорила она.       - Да, да, Хё. Мы все хорошо осведомлены о том, что люди умирают от твоих кушаний. Нет никакой необходимости везде об этом вещать.       - Заткнись, Сынхён. Я не забыла твой жесткий имбирь на нашем первом году занятий кулинарным искусством.       - Поешь помои.       - Думаю, я так и сделаю. Это будет лучшей альтернативой, чем всё, что ты когда-либо приготовишь.       Дверь распахнулась, и вошел Ксандер, его глаза метнулись к Чунхёну, а затем он взял фартук и начал подворачивать рукава. Всё закончилось тем, что они разговаривали большую часть отведенного им свободного времени, но ему всё еще точно не сказали, что не так с Донхэ. Он понял только то, что это его достаточно затронуло для того, чтобы они не спускали глаз с брюнета.       На этот раз Чунхён поделился с ним хоть чем-то. Он мог принять это… на данный момент.       Помощник Хёён на мгновение просунул голову в помещение и объявил, что гости начали прибывать.       - Почему ты не вернулся раньше?       Ки, сжав губы в тонкую линию, слишком усердно помыл свои руки.       - Так получилось. Я просто слишком устал, поэтому решил подняться в свой номер и поспать. Остынь, Хара, ты начинаешь раздражать.       Молодая девушка сжала вместе свои губы:       - Нет никакой необходимости быть таким раздражительным. Я просто беспокоилась… Поэтому я и спросила.       - Что-то я не помню, чтобы просил тебя об этом. Разве ты не в команде Донхэ? Иди к своей станции и будь бесполезной в каком-то другом месте.       Джессика нахмурилась:       - В чём твоя проблема?       Сонмин и Санни обменялись взглядами.       - У меня нет проблем. Просто иди на станцию, к которой ты прикреплена. Мне не нужно, чтобы перед моим лицом крутился кто-то из команды этого козла или кто-то, кто с ним как-то связан.       - Это неуместно, - заговорил Дуджун.       Неизвестно, переросли бы их слова во что-то, не относящееся к делу или нет, но в этот момент обе двери были распахнуты. Ынхёк и Донхэ вошли в помещение с противоположных концов коридора и чуть не врезались друг в друга. После этого повисла странная тишина, глаза всех окружающих устремились на них, когда они одновременно попытались пойти сначала в одну сторону, а затем – в другую. Донхэ, в конце концов, раздосадовано нахмурился и ожидал увидеть подобную реакцию в ответ.       Ынхёк просто посмотрел сквозь него, а затем прошел мимо к своей станции.       Донхэ не знал, было ли ему больше больно или он был скорее оскорблен, но что он знал, так это то, что это игнорирование его разозлило. То, что последние три часа Хэ просидел в своём номере, заставило его понять, что ему было необходимо выговориться, он не хотел говорить о своих чувствах ни себе, ни кому бы то ни было еще, поэтому ему нужно было заняться чем-то знакомым.       Получить реакцию.       Он нуждался в старой динамике, существовавшей неделю назад, когда всё причиняло боль, но в этом был какой-то смысл. Ынхёк бы не смотрел так часто на него, но это было его проклятой оплошность, что он хоть и немного, но открылся ему. Теперь здесь был Шивон, и он направит его жизнь на верный путь. Он хотел стереть момент в магазине. Он хотел стереть момент с той маленькой девочкой. Ему не нужно было пытаться быть дружелюбным, это было единственной причиной, почему он получил в ответ пустые взгляды и пренебрежение. Он думал, что всё могло измениться.       Идиот. Ничего никогда не менялось.       Поэтому он сорвался, и делал комментарий за комментарием. О том, как красноволосый готовил блюда, о его презентации, обо всём. Обо всём.       Он не был полностью уверен, что он делал, но посреди обслуживания Чунхён говорил ему, что он зашел слишком далеко, осторожные, но утомленные лица всех окружающих, продолжавших работать, были обращены на него. Он посмотрел на разбитую тарелку на полу, как будто до этого он лунатил, блондин сказал ему «исправить это», когда вывел его в коридор.       Донхэ нашёл Ынхёка на ступеньках, ведущих к парковке на заднем дворе, его руки лежали на коленях, между которыми он положил свою голову, его пальцы сжимали и разжимали кухонную тряпку. Брюнет не сразу вышел на улицу, но не осознал, что он просто пялился до тех пор, пока не услышал, как Чунхён через коридор позвал Никкуна, чтобы тот занял его место. Обернувшись назад на голоса, он затем вышел в ночной воздух, его пальцы потянулись к задней стороне его шеи, когда мелкие волоски из-за прохлады стали щекотать его.       - Все ищут тебя.       Никакого ответа.       Чувство, что его игнорировали, с новой силой забилось внутри него, но он оттолкнул его. Что он сказал… Слова, смешавшись, вернулись к нему, и он не знал, то ли это из-за того, что сдерживал их, то ли он был не в себе.       Но он был счастлив… Самый счастливый за несколько последних месяцев. Шивон был здесь. Он обязан был быть счастлив.       Донхэ скрестил руки на груди:       - Я с тобой разговариваю.       Ынхёк даже не пошевелился, Хэ подумал о его дыхании, но оно не было достаточно глубоким, чтобы тот заснул. Брюнет поднял глаза к высокой стене всего в нескольких метрах от них и сделал шаг вперед, снова почувствовав себя неуместным из-за отсутствия реакции. Он пытался убедить себя, что острая боль была не из-за того, что его игнорировали, но когда он попытался найти другую причину, он не смог.       - В чём дело? Наконец-то сломался под натиском того, для чего ты не подходишь?       Ответ был не остроумный и не саркастический. Его притворная улыбка исчезла, как только он увидел на лице Ынхёка чистую ненависть, когда тот поднялся на ноги и, развернувшись, сузил глаза. Кондитер толкнул кухонную тряпку, которую держал в руке, в грудь брюнету, используя при этом достаточную силу, чтобы донести до него своё мнение.       - Да пошёл ты.       И после этого он прошел мимо Хэ обратно на кухню, захлопнув металлическую дверь с такой силой, что задребезжали петли и вывалилась одна из стеклянных панелей.