Love Like Chocolate

      Ксандеру нравилось думать, что его очень сильно любила Вселенная. Он не был уверен, было ли это из-за его потрясающей внешности или из-за того, что он в целом был удивительным, но они были родственными душа друг для друга, и всё, что ему нужно было делать, чтобы получить желаемое, это просто продолжать жить.       Он знал, что, так как по прошествии определенного времени Донхэ не появился с Шивоном, его план шел так, как задумано, и поэтому не мог перестать ухмыляться.       Конечно же, Чунхён, не доверявший ни одному хотя бы отдаленно довольному взгляду на его лице, хотел вернуться обратно и посмотреть, в порядке ли был Донхэ. Он не знал, что происходило, и вероятно уже начал думать, что его друг лежал где-нибудь в канаве. Ксандер вообще не планировал рассказывать ему, что он сделал, но Чунхён был очень убедительным, когда схватил его руками за горло, поэтому у Александра не было никакого другого выхода, кроме как раскрыть свой великолепный план.       - Ты ненормальный? – прокричал тогда Чунхён. – Что если Ынхёк не может прийти? Что если Донхэ нужна наша помощь? Что если он упадет в обморок и его нужно отвезти в больницу?       - Что если я дал мужчине, которому принадлежат лодки, свой номер и сказал ему позвонить мне, если что-то подобное случится? – Ксандер с ухмылкой помахал перед лицом блондина своим телефоном.       Тем не менее, Чунхён с мрачными предчувствиями решил подождать с ним, но Ксандер был прав, ничего из опасений блондина не произошло, как бы сильно тот об этом не думал. Александр не был уверен насчёт поисков «Pain et Sucre», но когда у вас полоса везения, вы просто продолжаете идти ва-банк, и это именно то, что он сделал.       - Это место не существует! – закричал Чунхён.       Они стояли на мосту, третьем, который они перешли за эту ночь, гуляя между районами города, и поиск «Pain et Sucre» начал превращаться в проблему.       - Малыш, успокойся, - Дуджун попытался отвести блондина от перил, но при этом не быть слишком очевидным. – Думаю, все согласились с самого начала, что существование этого места лишь возможно.       Донхэ наблюдал, как Чунхён отстранился от Дуджуна и начал бегать за Ксандером по мосту, старший говорил ему, чтобы блондин подумал о морщинах, которые тот заработает, если будет так кривить своё лицо. От этого Чунхён впал в ещё большую ярость, в то время как «Элай», обойдя всех, сошел с моста и испарился в толпе. Ксандер этого даже не заметил.       - Раньше мне было стыдно представлять другим людям моего друга Йесона. Больше он не кажется таким уж и плохим.       Брюнет толкнул Ынхёка в плечо, пытаясь спрятать свою улыбку.       - Не говори так о моих друзьях.       Они были ближе всех к концу моста, шагали впереди, когда у Чунхёна случился нервный срыв. Им были видны магазины, выстроившиеся в линию с обеих сторон улицы, на которую выходил мост, повсюду на тротуаре были припаркованы автомобили, так как мост был слишком узким, чтобы по нему можно было проехать.       - Разве я сказал, что говорил про твоих друзей? Нет никакой причины для того, чтобы пытаться вывихнуть мне плечо.       - Я едва до тебя дотронулся.       - Оу, - Ынхёк схватился за свою руку. – Думаю, мне нужно подать иск.       - О, да ладно, - Донхэ закатил глаза.       - Я не могу так жить.       - Ты даже наполовину не так крут, каким выглядишь. Ты просто идиот.       - Эмоциональная боль. Это больно.       - Мне стыдно, что меня видят с тобой.       - Это было неуместно, - Ынхёк ущипнул его за руку.       Кто-то прошел мимо, толкая тележку по мосту и выкрикивая о том, что он продавал. Под ними проплыла баржа, наполненная бочками, на её краю сидел мужчина с сигаретой во рту. Чунхён перестал преследовать Ксандера, но он всё ещё был зол и громко ему угрожал, наклонившись вперед и схватившись за колени. Старший мужчина осторожно подошел к нему и с улыбкой тыкал в него пальцем.       - Как ты себя чувствуешь?       - Нормально.       - Я бы предпочел честный ответ.       Донхэ скрестил руки на перилах и посмотрел вниз на воду.       - Моя грудь болит. Она всегда болит. Иногда я думаю, что сердце перестанет работать посередине предложения, и я даже этого не пойму.       Ынхёк выдохнул, выдох повис туманом над перилами, а сам парень опустил свой взгляд.       - Я не могу сказать, что понимаю, что ты чувствуешь, но это должно быть ужасно.       - Так и есть, - ответил Хэ тихо.       - Ты сказал, что собираешься прекратить работать после конкурса.       - Я так планировал. Шивон… - его голос запнулся. – Мы… Он сказал, что мы могли бы взять ребенка и остепениться. Я хотел этого… Очень. Хотя бы ненадолго. Теперь я не знаю. Он делал это так много раз…       - Не возвращайся обратно, - красноволосый парень посмотрел на него. – Он не заботится о тебе, и тебе он не нужен. Твои друзья хотят быть с тобой, даже если ты так не думаешь. Ты не можешь быть бременем для людей, которые любят тебя, независимо от того, как бы сильно ты не пытался.       - Ты говоришь как моя невестка, - улыбнулся Донхэ. Он не заметил взгляд, промелькнувший на лице у красноволосого парня. – Юна. Тебе следует встретиться с ней. Думаю, вы бы, ребята, поладили.       - Донхэ, думаю, есть кое-что, что мне следует тебе рассказать…       - Должен признать, какое-то время до того дня на винограднике я думал, что ты знал, что со мной что-то не в порядке, но это оказалось не так. Ты не пытался быть моим другом, чтобы не спускать с меня глаз, не как некоторые люди, которые делали подобное раньше. Я, правда, ценю это.       Ынхёк начал качать своей головой:       - Насчёт этого, я…       - Прости, я так думал с самого начала, - Донхэ крепче сжал перила. – Правда, это так.       Хёк выглядел неуверенно, когда Донхэ, улыбаясь, поднял на него взгляд, его щеки покраснели, а глаза ярко сверкали.       - Я могу тебя поцеловать? – просил кондитер.       Группа подростков прошла мимо них, некоторые из них ободряюще засвистели, когда увидели, что парни были так близко друг к другу. Брюнет опустил свой взгляд, когда его лицо налилось румянцем, но Ынхёк не обратил никакого внимания на подростков.       - Мои друзья…       - Ты смущен? – красноволосый парень провел задней стороной его пальцев вниз по подбородку Хэ и задел его нос своим. – Ты можешь отказаться. Я уверен, что они, во всяком случае, не заметят.       Донхэ почувствовал, как другая рука Ынхёка накрыла его собственную, которая крепко держалась за перила. Хэ смочил свои губы, а затем покраснел, когда понял, как это должно быть выглядело, Хёк улыбнулся, а затем слегка прикоснулся к его губам. Брюнет ощутил, как от контакта жар бросился вверх по его шее, каждый сантиметр его кожи хотел прижаться ближе к красноволосому кондитеру, по крайней мере, до тех пор, пока он не осознал, что на мосту уже не было так шумно, как раньше.       Его глаза распахнулись, когда он остановился и посмотрел через плечо Ынхёка туда, где были остальные.       Глаза Чунхёна были широко распахнуты, а его руки прикрывали рот. Голова Дуджуна была наклонена на бок, как будто он думал, что он смотрел на мир под неправильным углом, а Ксандер смахивал свои слёзы.       - Парни, - задохнулся Александр.       - О, Боже, - Донхэ закрыл своё лицо руками и ушёл, потащив за собой Хёкджэ.       - О, нет, вы не уйдете! – Ксандер начал бежать за ними. – Эй вы, ждите тут!       Ынхёк засмеялся, когда они начали преследовать друг друга на мосту, Донхэ достиг конца и нырнул в толпу. Брюнет сливался, а затем выныривал между людей, машин и киосков, Ксандер с отвратительным шекспировским декларированием кричал, что ему лучше показаться, и когда он, наконец, вбежал в дверной проем, а филиппинец пробежал мимо него, Хэ осознал, что он смеялся.       - Что это было? – Хёкджэ был позади него и вжимался в проход, чтобы его было не видно. Грудь Донхэ болела, а его дыхание немного ускорилось, но он так замечательно себя чувствовал, брюнет прижал руку к своему лбу, когда понял, что годами не делал ничего подобного.       - Я не знаю, - между приступами смеха удалось ему честно ответить. – Я просто… Они идиоты, и я знал, что Ксандер собирался сказать что-то извращенное и неловкое, а я бы не смог с этим справиться.       - Поэтому ты убежал. Не слишком хитро. Мне это нравится.       - Нам всё равно нужно будет их найти. Думаю, нам следует пойти обратно. Чунхён, наверно, с ума сходит.       Ынхёк пожал плечами:       - Ну, мы знали, что это было попыткой наугад. Кроме того, это было идеей Ксандера.       - О, Боже.       - Знаю. Мы охотно согласились с его идеей пойти на поиски.       - Нет, смотри, - Донхэ указал на нижнюю часть навеса, который был как раз над ними.       Слова «Pain et Sucre» были написаны ярко-красным цветом и выгравированы из алюминия.       Полет из Сеула в связи с остановками занял еще дополнительные три часа, и Юнхо страшно устал. Это не говоря уже о том, что он сидел около маленькой старушки, которая «угощала» его бесконечными россказнями о её молодости. «В моё время у нас не было такого», - она говорила о каждой вещи, которую она доставала из его сумки, потому что, очевидно, осмотр ручной клади других людей был приемлем. Вместо музыкальных плееров у нее были виниловые пластинки. Вместо беруш она использовала свои пальцы. «В моё время мы читали книги дома и в библиотеке, а не на высоте четыре тысячи километров», - сказала она, вытащив роман. Мужчина провел рукой по лицу, молясь о коме.       Разумеется, он был очень раздражен, когда приехал в отель.       - Нет.       - Я хочу, чтобы ты встретился всего с несколькими людьми, - настаивал Итук. – Примерно около двадцати человек, и у всех у них совместный ужин.       - Нет.       - Юнхо, это не обсуждается, - они сидели в гостиной его номера в отеле, старший рылся в своём багаже и пытался что-то найти.       - Великолепно, потому что я не собирался обсуждать отрицательный ответ, который я дал. Я думал, он был довольно четким и прямым.       - Юнхо, ты пойдешь на ужин со спонсорами.       - Итук, если ты найдешь способ заставить меня спуститься вниз – я съем свой собственный ботинок.       - Здравствуйте, приятно вас видеть, - Юнхо пожал руку спонсора, который поднялся со своего места, чтобы его поприветствовать. Они были в одном из больших ресторанов отеля, приглушенное освещение и легкий разговор подчеркивались негромким смехом. «Здравствуйте, Привет» - он, натужно улыбаясь, шел вокруг стола. Итук стоял около него, у него на губах расплылась победная улыбка. Чёрт бы его побрал, он обжарит его яйца.       - Из какой дыры ты выполз? – он даже не попытался быть вежливым, когда дошел до последнего человека за столом, проклятье в сторону существования этого мужчины просочилось сквозь его губы в одном слове.       - Джеджун.       - Юнхо, - темноволосый мужчина вскинул изящную бровь, элегантно поднявшись и элегантно протянув свою руку для приветствия. Его высококлассное воспитание всегда выводило Юнхо из себя. Было ли хоть что-то, что бы самодовольный маленький засранец не мог сделать, позируя?       - Как дела?       - Лучше, чем у тебя. Как всегда.       - Самодовольный маленький засранец, - пробормотал он себе под нос.       - Прости?       - Я сказал, что ты был самодовольным маленьким засранцем.       Джеджун сузил свои глаза.       - Джентльмены, - Итук направился к другому концу стола, - могли бы вы занять свои места?       Юнхо осмотрелся вокруг. Единственные доступные места были рядом с Итуком и Джеджуном.       Черт побери.       - Теперь, леди, джентльмены, позвольте мне сначала извиниться за отсутствие некоторых наших спонсоров, которые не смогли быть сегодня здесь… - начал Итук.       - Что ж, я точно не ожидал, что ты займешь это место, - вставил через мгновение темноволосый мужчина. – Итук спрятал твои сигареты, не так ли?       - Это определенно не твоего ума дело, - Юнхо постучал по столу, когда официантка подошла к нему, чтобы отдать меню. Джеджун уже наполовину съел всё еще теплую утку. - Если только у тебя нет одной сигареты.       - Я бросил. Донхэ настоял. Он поистине лучший во всём, что вобьет себе в голову…       - И вот к чему мы пришли.       - Это не хвастливая болтовня или обдуманное высокомерие, Юнхо. Он выделяется здесь как лучший конкурсант. Он побил ранее других, Хёкджэ – это вспышка и непредсказуемость, но у Донхэ есть мастерство, техника и природный талант.       - Почему бы тебе не написать эссе и не отправить его мне электронной почтой? – Юнхо бросил попытки разобраться в меню и, указав на что-то, передал папку девушке.       - Я возможно бы подумал о том, чтобы написать тебе эссе, не будь ты настолько глупым, чтобы смочь прочесть.       - Я бы во всяком случае не прочитал бы его. Где Ынхёк? Разве ему не следует быть здесь? Разве им не следует всем быть здесь?       - Все конкурсанты рано вернулись, чтобы утром начать со свежей головой. Донхэ вероятно уже спит.       - Ага, - брови Юнхо свелись вместе. – Ага… Нет ни единого шанса, что Ынхёк сейчас спит. Я знаю, что он вытворяет.       - Что ж, в конечном итоге он твой ученик.       - Иди к чёрту, - младший начал барабанить пальцами по своей руке.       - Ты сухой и безвкусный, как и твои блюда, - Джеджун протянул руку к своему бокалу вина. – Значит, он правда их спрятал?       - Он получил мой багаж, пока я еще регистрировался. Заставил меня искать проклятые вещи, хотя уже их забрал. Я не выкурил ни одно с того момента, как приехал в аэропорт сегодня в пять утра. Я бы и шагу не ступил во Франции, если бы знал, что этот ублюдок собирался сделать такое.       - Что ж, смотри в оба. К нам идет присоединиться еще один гость.       Юнхо поднял взгляд и увидел, как Итук поднялся, чтобы пожать руку новоприбывшему, человек улыбнулся ему, а затем осмотрел весь стол. Какое-то мгновение они узнавали друг друга, а затем человек попросил, чтобы его место располагалось рядом с Юнхо.       Небеса помогали мужчине, новым гостем была старушка из самолета.       - Крути! Крути! Крути! Крути!       Бармен крутанул колесо под улюлюканья и одобрительные возгласы и хлопнул в ладони, когда оно прошло круг. Третьим ингредиентом были сардины, и публика издала стон, в которых смешались отвращение и восторг, когда лицо Ынхёка побледнело.       - Ынхёк использует сыр, бобы и арахис. Донхэ использует сардины, арахисовое масло и помидоры!       Помещение было забито до отказа, люди стояли на столах и стульях, чтобы увидеть, что происходило. Дуджун посасывал имбирный эль около барной стойки после пяти раундов с Ксандером, которому доставался майонез практически с каждым его блюдом. Блондин водил круги на его спине между попытками увидеть происходящее поверх толпы, забравшись на стул.       Рестораном, как в конечном итоге оказалось, управлял владелец небольшого гастронома в центре города. Делая днем свежие сэндвичи и блюда, он закрывался и относил оставшиеся ингредиенты в бар, писал, что у него было в наличие, на карточках и втыкал бумажки в колесо над баром. Это игра началась с идеи, пришедшей однажды ему и его другу, когда их поставка продуктов была по непонятной причине удвоена, и у них не было другого выбора, кроме как израсходовать все остатки до того, как отправиться домой.       Они начали говорить людям, чтобы те приходили и бесплатно готовили свои собственные сэндвичи, а группа детей начала делать самые отвратительные бутерброды, которые только можно было придумать, и ребята бросали вызовы своим друзьям съесть их. Огромную толпу привлекло это зрелище, они смеялись, когда кто-то из тех, кому бросали вызов, сбегал, увидев, что ему нужно съесть, и люди спрашивали, могли ли они вернуться и попробовать это со своими друзьями. Идея была уникальной, и народ действительно начал платить деньги, чтобы попробовать это во второй раз. Эта игра прижилась, хотя часть с переездом была немного надуманной. Владелец не переезжал с баром каждые несколько месяцев, он перевозил ингредиенты из своего магазина в бар каждый день после закрытия.       У Чунхёна был убийственный взгляд, когда оказалось, что они могли просто спросить направление к этому месту.       Некоторые из посетителей, особенно те, что помоложе, узнали Ынхёка и Донхэ и умоляли их выйти друг против друга. Донхэ это сильно испугало, они нашли место, но он не ожидал, что будет в чём-то принимать участие.Он как можно чётче объяснил это, но весь бар начал умолять, свистеть и поощрять его, и он ничего не мог с этим поделать. Он занял место напротив Ынхёка, взгляд красноволосого парня был вызывающим, когда на столе выложи продукты, но когда он слушал, чем Донхэ должен будет накормить его, лицо Хёка побледнело.       Брюнет ухмыльнулся, взяв хлеб и толстым слоем размазав на нём арахисовое масло, и он даже не потрудился порезать помидоры. Человеку нужно было съесть сэндвич, вне зависимости то того, как ты его приготовил, и это значило, есть помидоры такими, какими они были. Сардины увенчали собой вершину сэндвича, Донхэ положил своё творение на середину стола, когда Ынхёк толкнул через поверхность свой собственный бутерброд. Как минимум один укус. Это было правилом.       Бар засмеялся, когда Хёк протянул руки к своему сэндвичу.       Донхэ посмотрел на свой. Тот был не так уж и плох. Сыр и бобы были между дольками хлеба, а арахис был посыпан сверху сэндвича. Он коснулся пальцем своих губ, когда протянул руку к блюду, затем откусил и начал медленно жевать. Он почувствовал, как его начало немного подташнивать, когда он проглотил содержимое своего рта, и его желудок беспокойно перевернулся, но «Элай» сразу же после этого протянул ему бутылку воды, и от этого стало лучше. Швейцар ярко ему улыбнулся, когда Хэ принял бутылку, а затем отступил обратно в толпу.       - Съешь это, съешь это, съешь это! – все стучали по столу, когда красноволосый парень поднял перед собой сэндвич и покрутил его в разные стороны. Он был кривобоким, и Хёку приходилось держать его так, чтобы из него не вывалились помидоры. Его глаза встретились с глазами Донхэ, и брюнет пожевал свою губу, почувствовав, что его лицо покраснело.       - Хотя бы один укус, - произнес он, перекрикивая шум.       - Что я вообще тебе сделал?       Те, кто понял смысл, повторили это своим друзьям, и все начали смеяться над парой. Официантка, проталкивавшаяся между толпой, чтобы принести напитки, подмигнув, похлопала его по руке и сказала с акцентом, который был не совсем европейским:       - Тебе нужно помучить его, э? Покажи ему, кто здесь босс. Заставь его отработать за это.       - Тебе лучше проглотить это, Ынхёк! – перекрикивая толпу, завопил Ксандер, покачивая своими бровями. Он был на барной стойке, передавал бутылки официантке, самодовольно ухмыляясь. – Он проглотил твой!       - О, Боже мой! – закричал в ответ Чунхён. – Нет! Просто нет!       Ынхёк зажмурил глаза и откусил, томатный сок побежал вниз по его подбородку, а его кожа начала гореть.       Крики перемешались с одобрительными возгласами, отвращением и смехом. Ынхёк жевал, прижав руку к своему рту, его глаза слезились, он сморщился. Бросив остатки бутерброда на стол и хлопнув по его поверхности, он зажал рот рукой, поднялся на ноги, проглотив содержимое рта, и помчался к бару. Официантка отдала Донхэ его приз – ручку с напечатанным на ней названием бара – и сдачу, потому что он в первом же раунде отправил противника в нокаут.       - Кто следующий?! – закричала официантка. Мужчина занял место, когда Донхэ поднялся, но как только Ксандер начал проталкиваться к стулу напротив него, тот поджал хвост и сбежал.       - Трус! – прокричал ему вслед младший мужчина.       Донхэ толкнул дверь, ведущую в переулок, и его вырвало прямо позади мусорного контейнера.       Воздух был холодным, особенно после того, как он сбросил свою куртку, и он почувствовал, как озноб проносится по его костям, пока он ополаскивал водой свой рот. Ему действительно не следовало изнурять себя бегом ранее, и затем, вскоре после этого, заставлять себя что-то съесть. У него кружилась голова, в уголках его глаз плавали черные пятна.       - Боже, ты в порядке?       Донхэ выпрямился, когда в дверном проеме появился «Элай», и отмахнулся от него.       - Да, это просто сэндвич.       Подождите.       - О, Боже мой, ты можешь разговаривать!       «Элай» выглядел смущенным.       - Нет… Конечно же ты можешь разговаривать, я имел в виду… Ты можешь понимать нас. Нет, мои слова делают тебя глупым, но…       - Держи, - старший передал ему бутылку. – Может тебе следует сначала попробовать попить имбирного эля. Он успокоит твой желудок, обещаю.       Брюнет сделал шаг назад, когда парень протянул ему бутылку.       - О, прости. Я не какой-то сумасшедший или что-то типа того, клянусь. Я случайно ввязался во всё это.       - Я думал, что ты ушел раньше.       - Я уходил, чтобы найти телефонную карточку. Я хотел попросить кого-нибудь поработать за меня, пока я не вернусь.       - Подожди, как твоё имя?       - Мир.       - Мир, - Донхэ скрестил свои руки на груди, - почему ты притворялся, что мог говорить только на французском?       - Это долгая история.       Брюнет обвел его взглядом с головы до ног.       - Ладно, была моя смена, когда Ксандер подошел ко мне, а я подумал, что я опять грезил наяву, поэтому я ничего не сказал, а он посчитал, что я его не понимаю.       - Эм…       - Я имел в виду, я видел его в отеле, но я обычный портье, и мы не должны ничего говорить, и я очень нервничаю, когда люди пытаются заговорить со мной, а он положил мне в руку деньги и сказал, что я пойду с ним гулять, а я не мог ответить «нет», потому что он делал все эти глупые жесты, в которых не было смысла ни на одном языке, и он был так ужасен, но так мил…       Донхэ поднял в воздух свою руку:       - Хорошо. Я понял.       - Да, хорошо. Да, - Мир протянул имбирный эль. – Итак… Я не пытаюсь отравить тебя. Он запечатанный. Я не подделывал его.       Донхэ взял напиток и осмотрел его. Парень говорил правду. Открыв с хлопком крышку, он сделал глоток и немного закашлялся, когда жидкость проникла в горло. Ему стало лучше, когда содержимое опустилось в его желудок, и Хэ пробормотал «Спасибо».       - Я видел тебя в журналах, и я знаю, что у тебя есть жених и всё такое…       Донхэ чувствовал, как его лицо залилось краской.       - Послушай, это не твоего ума дело.       - Знаю, - парень поднял вверх свои руки. – Но я слышал, как Ксандер и Чунхён разговаривали о тебе на мосту, о тебе и твоём женихе… И я просто подумал, тебе следует знать, что, по моему мнению, если он не может дружить с друзьями, которых ты так сильно любишь, значит он не так уж и хорош для тебя.       - Это, - Донхэ шмыгнул носом. – Хорошо.       - И это именно Ксандер написал сообщение Ынхёку-ши.       - … Хорошо.       - К тому же, ты очень сильно нравишься моей младшей сестре, и, возможно, если бы я мог как-нибудь получить автограф… Никакой спешки. Просто она убьет меня за то, что я гулял с тобой. Не прям «гулял», но… Для меня это был очень хороший день. Наверно, тебе следует идти внутрь, пока тебя не потеряли.       - Я не так уж и долго нахожусь здесь, - Донхэ покачал головой. – Не думаю, что кто-нибудь потерял меня.       - Вот ты где, - в дверях появился Ынхёк, Чунхён и Ксандер стояли у него за спиной. – И…Элай? Подожди, разве ты не ушел?       - Конечно же, он не ушел, - фыркнул Ксандер. – Он мой сопровождающий.       Мир многозначительно ухмыльнулся Донхэ, а затем, притворившись, что не понимает, прошел мимо троих парней обратно внутрь заведения.