Love Like Chocolate

      - Эй, здесь есть какая-нибудь еда?       Сора подняла взгляд от планов, которые писала для занятий, когда Йесон закрыл дверь в квартиру Ынхёка. Подобрав под себя ноги, она сидела на одном из одноместных диванов и пристально просматривала свои записи, на ней были спортивные штаны и футболка. Было слишком поздно, чтобы идти к себе домой, но она не хотела, чтобы из-за неё Юне пришлось свернуть со своего пути, поэтому она настояла, чтобы подруга отвезла её сюда.       - Я умираю с голода, - он зевнул, падая на диван напротив девушки и разбрасывая в разные стороны свои руки. – Эй, уродина, я с тобой разговариваю. Твоя очередь готовить те опасные для жизни отходы, которые ты называешь едой.       - Разве у тебя нет собственной квартиры?       - А разве у тебя нет своей?       - Ынхёк – мой брат.       - И мой лучший друг.       - И мой лучший друг, - передразнила писклявым голосом Сора, а затем снова вернулась к своим записям. - Что ж, если ты любезно оглядишься вокруг, то заметишь, что его на самом деле здесь нет. Поэтому почему бы тебе не уйти до тех пор, пока он не вернется? Почему ты продолжаешь настаивать на том, чтобы здесь находиться?       Йесон усмехнулся, затем еще раз усмехнулся, после чего несколько раз фыркнул.       - Думаю, ты давишься своей собственной глупостью.       - Лучше, чем давиться твоей едой.       - Значит, ты подтверждаешь это? Ты давишься своей глупостью?       - Слушай, здесь есть что-нибудь поесть или нет?       - Я всё съела, - она с ненавистью посмотрела на него, её карандаш с треском сломался о бумагу. – Иди сделай себе сам.       - Хорошо.       - Хорошо.       Йесон сложил на груди руки, когда девушка опустила свою голову, но не двинулся с места. Сора, сжав свои зубы, точила карандаш, пытаясь игнорировать присутствие парня.       - Делаешь планы для занятий, хах.       Она продолжала точить карандаш.       - Должно быть, это что-то, что приносит вред психике. Ты отвратительный учитель.       Карандаш полностью превратился в стружку.       - Ты хочешь сэндвич?       - Нет, я не хочу глупый сэндвич, тупой паршивец! – она бросила в него своими книгами. – Я ничего твоего бы не съела, даже если бы ты был последним человеком во всем мире, который мог поделиться едой! Ты лодарь и козел, и я тебя ненавижу, поэтому проваливай!       Йесон прикрыл голову, когда на неё и на его руки обрушились книги, он задвигался, чтобы встать, в то время как Сора начала швырять в него всё, что попадалось ей под руки.       - Сора, у тебя месячные?!       - Козел! – девушка бросила телефон. – Извращенец! – она швырнула телефонную книгу. – Попрошайка! – Она бросила свои ключи.       - Ты могла бы это прекратить?!       - Почему ты сюда вернулся?! Почему ты просто не поехал домой вместе с Луной и не сделал ей сэндвич?! С дополнительным сыром, придурок!       - Что?! - Он упал с кресла, когда она запрыгнула на кофейный столик и начала бить его одной из диванных подушек. – О чём ты говоришь?!       - Кроме того, - ударила она его, - все знают, - она снова ударила его, - что свидания в кинотеатре, - она обрушила подушку ему на голову, - просто предлог, - пнула она его, - чтобы полизаться! И фильм был отвратительным! Твой вкус отвратительный! Тебе нравятся тупые вещи! И ты, по крайней мере, мог купить Луне большую коробку попкорна! Ты дешевка! Ты дешевка и выбираешь отвратительные фильмы для свиданий!       - Луна? Свидание? - Йесон выкарабкался со своего места и спрятался за диваном. – Всё это из-за этого? Мы не ходили на свидание!       - Я видела вас! Если ты хоть на секунду подумал, что я идиотка, - подумай еще раз!       - Мы не ходили на свидание! – он встал на ноги и прокричал ей, а затем нырнул обратно в укрытие, когда увидел её взгляд. – Клянусь. Я просто за кое-что отдавал долг. Я попросил у неё помощи, а она хотела посмотреть тот фильм, поэтому я её и сводил. Сама её спроси.       Сора прижала подушку к своей груди.       - Отдавал долг за что?       Йесон, выглянув из-за дивана, поднял вверх руки, показывая, что сдается.       - Я отказываюсь предоставлять эту информацию?       - Йесон, - прорычала она.       - Хорошо-хорошо. Я не знаком ни с одной из твоих подруг, а я хотел узнать, что тебе нравится… - пробормотал он конец.       - Что?       - Я хотел сказать, ты всегда такая сердитая, и ты мне особо ничего про себя не рассказываешь. Однажды я пытался спросить Ынхёка, но, думаю, он понял, куда я клоню, и побрил мне брови, когда я спал. Позволю себе отметить, что тот месяц был для меня очень странным, особенно потому, что одна бровь отросла быстрее, чем другая…       - Ближе к делу!       - Ты оскорбляешь и ты ненормальная. Думаю, тебе нужна помощь психолога. Нет, я в этом уверен.       Брови Соры дернулись.       - Но меня это устраивает. Я имел в виду, - торопился он, - Ынхёк убьет меня, но предполагаю, что если ты скажешь ему этого не делать, он позволит мне жить. Это если ты захочешь. Позволить мне жить, а не встречаться с тобой. Я прошу тебя, по крайней мере, об одном свидании. А затем ты можешь рассказать ему, что я попросил тебя, и он сможет убить меня за это.       - О, - Сора огляделась вокруг, на беспорядок из книг и бумаги.       - Ну? – парень осторожно поднялся на ноги. – Мы можем сходить?       - Наверно, - она спустилась со столика и попыталась выглядеть незаинтересованной.       - Отлично. Значит, мы обнимемся или…       - Тронешь меня и умрешь.       - Понял.       - Тусим здесь! – Закричал Ксандер, а затем упал на спину в траву рядом с Миром.       - Где… мы? – Чунхён перекатился на живот и застонал, потянув над головой шарф.       - Мы… где прошлое… встречается с будущим, - благоговейно прошептал Ынхёк. Прошло несколько секунд, его глаза широко распахнулись, как будто он только что сам себе взорвал мозг.       Донхэ моргнул, смотря вверх на звезды, и издал короткий смешок.       - Он чертовски пьян, - захихикал Дуджун над комментарием Ынхёка.       - И еще даже нет одиннадцати, - Ксандер пытался спрятать голову под рукой Мира. – Я так горжусь.       Они расположились на одном из холмов парка, с которого открывался вид на город, яркие огни Эйфелевой башни проливали свет на горизонт. На участке дорожки под ними были выстроены крохотные фонари около скамеек, разбросанных по всей территории. Позади костер огней, исходивший от покровителей хлеба и сахара, которые манили их, как и слабое свечение в отдалении.       - Завтра я собираюсь приготовить судьям сыр, - прошептал Ынхёк. – Просто… разные виды сыра. Я собираюсь купить ферму и делать коровий и козий сыр, а потом у них будет так много сыра, что они не будут чувствовать голод до конца их жизни.       Донхэ тихо смеялся, его дыхание выходило короткими порывами воздуха из его носа.       - Кто-нибудь, запишите это, - голос Чунхёна был приглушен из-за травы. – Мне нужно помнить эту ерунду.       - Завтра все вы будете моими заклятыми врагами, но сегодня… - Ксандер умолк. – Сегодня я… Сегодня… Завтра…       - Его мозг наконец-то сломался, - блондин вытянул руку и похлопал Ксандера по лбу.- Бедная штуковина работала на одной клетке мозга годами.       - Одна очень сексуальная клетка мозга.       - Как вообще выглядит сексуальная клетка мозга?       - Как моя клетка.       - И теперь наша очередь отправиться обратно в отель, - Дуджун сел прямо.       Донхэ сжал пальцы на ногах и поднял к небу руку, повернув ладонь вверх и смотря на звезды сквозь пальцы. Рядом с ним кто-то заворочался, и перед глазами появилась другая рука, мизинец невесомо погладил его большой палец.       - Что мы делаем? – спросил Ынхёк.       Донхэ повернулся, чтобы посмотреть на него, наблюдая за тем, как глаза красноволосого парня лениво разглядывали созвездия.       - Мы вернемся обратно в отель. Тебе нужно поспать.       - Нет, не нужно.       - Да, нужно, - брюнет поднялся. – Ты можешь стоять?       - Любовь поднимает нас наверх, туда, откуда мы пришли*, - пропел Ксандер, когда Мир поднял его на ноги. – Я хочу, чтобы вы, ребята, знали, что это лучшая ночь в моей жизни, и для меня большая честь украсить вас своим присутствием. Потанцуй со мной, Чунхён!       Ксандер бросил себя на блондина, и они вместе потеряли равновесие, он едва успел обвить его руками, в то время как Дуджун упал на спину и скатился с холма. В другое время у Чунхёна бы случился сердечный приступ, но в данный момент в холодном ночном воздухе громко раздался звон его и Ксандера пьяного смеха. Хёк, обвив рукой плечо Донхэ, посмеялся ему в волосы, а брюнет наклонился ближе к прикосновению.       Мир многозначительно посмотрел на них, когда его по лицу ударил Александр, и он упал в неловкую груду из конечностей вместе с филиппинцем и Чунхёном. Дуджун катался по тропинке, закрыв голову руками и выкрикивая непристойности.       - Война! – выкрикнул филиппинец, а затем сразу же отключился.       Чунхён лизнул собственное запястье.       Они вернулись к тому месту, где можно было поймать такси, Дуджун возился с синяком на его лбу. Тяжело было решить, кто с кем должен был ехать, так как Ксандер продолжал хвататься за всех, кто пытался уйти, поэтому они все вместе взгромоздились в одно такси. Водитель кинул на них очень осуждающий взгляд, но, тем не менее, промолчал.       Уличные огни пролетали мимо автомобиля, ехавшей по шоссе, салон машины наполнялся то их оранжевым свечением, то окунался в тень. Дуджун на переднем сиденье схватился за голову, к больному месту была прижата бутылка прохладной воды, прямо позади него в отключке лежал Чунхён, его щека была прижата к спинке кресла его парня. Мир сидел рядом с Чунхёном, на его коленях Ксандер тихо бормотал слова песни и бубнил что-то себе под нос, с другой стороны от него сидел Донхэ, Ынхёк, похрапывая, прижимался лицом к окну.       - Удачи завтра, - прошептал Мир.       Донхэ бросил взгляд на переднее сиденье. Дуджун тихо постанывал, его глаза были закрыты.       - Спасибо.       - Я ценю, что ты ничего не сказал.       - Всегда пожалуйста. Ты совсем не такой жуткий, как я думал.       Брови Мира взметнулись вверх.       - Спасибо?       Донхэ улыбнулся и похлопал его по руке. Он не мог вспомнить, когда последний раз себя чувствовал так, как в данный момент, он чувствовал себя уставшим, но в хорошем смысле, - усталость, которая появляется, когда занимаешься чем-то веселым, а не утомительным, - и… счастливым.       Он прикрыл глаза и наслаждался моментом, занося в мысленный каталог каждый элемент, как ингредиенты нового блюда.       Когда они наконец-то остановились около отеля, улица была безлюдна. Дуджун вытащил Чунхёна с заднего сиденья, блондин похрапывал ему в живот, пока он, держа парень под руки, тащил его через стеклянные двери. Ночной персонал вежливо притворился, что ничего не заметил. Брюнет сам отвел Ксандера в его номер и, укрыв его одеялами, встал, чтобы уйти.       - Хэ?       - Да? – развернулся он.       - У тебя… - он зевнул в подушку. – У тебя всё будет в порядке. Обещаю.       Донхэ хотел сказать ему, что на самом деле тот не мог этого обещать, но друг уже отвернулся и зарылся головой в подушку, поэтому брюнет просто ушёл. Когда он вернулся обратно в вестибюль, Ынхёк свернулся клубочком на одном из диванов.       - Эй.       Красноволосый парень передвинул свою голову, чтобы посмотреть на него, затем улыбнулся и упал с подушек на пол.       - Действительно гладкий, - покачал головой Донхэ. – Поднимайся. Администратор странно на нас смотрит.       - Я не знаю, как это случилось, - Ынхёк оперся на диван, чтобы подняться на ноги, Донхэ протянул руку к упавшему телефону красноволосого и засунул его в свои штаны, так как обеими руками поддерживал кондитера. – Ксандер дал мне только два напитка.       - Точно.       - Донхэ, есть кое-что, что я хотел тебе рассказать.       - Это может подождать до завтра.       - Нет. Я, правда, думаю, что тебе следует это знать. До того, как мы приехали сюда, я…       - Ты споткнешься, если не будешь смотреть, куда идешь.       Донхэ отвел его к лифту и продолжал держать его, нажав кнопку их этажа. Хёкджэ всё это время продолжал смотреть на него, и брюнета раздражало то, что его кожа начала гореть. Красноволосый не унимялся даже тогда, когда они прибыли на свой этаж и вышли в коридор. Когда они стояли около его двери, Донхэ закатил глаза, борясь с румянцем на лице.       - Ты перестанешь?       - Это нормально?       - Что нормально?       Красноволосый обвил пальцами шею парня и притянул его ближе, Донхэ удивленно схватил его за запястья. Ынхёк коснулся своим носом его носа и лизнул его губы, его глаза были прикрыты наполовину.       - Это нормально?       Донхэ кивнул и приподнял подбородок, Хёк нежно потянул его губу зубами, а затем поцеловал. На вкус он был как смесь яблок и водки, Донхэ, отстранившись, позволил чувствам возобладать над ним, в то время как Ынхёк развернулся и неожиданно уперся лицом в свою дверь.       - Ты уверен, что ты в порядке? – брюнет сдержал свой смех.       - Со мной всё хорошо, - пробормотал в красное дерево Ынхёк. – Это было неловко.       - Думаю, тебе следует поспать. Соревнование начнется в десять, и тебе нужно будет сделать до этого некоторые приготовления. И да, это было неловко, но я ничего не видел.       - Мы можем позавтракать, - голос кондитера был полубессознательным, - утром? Когда мир перестанет кружиться? Нам нужно поговорить.       - Конечно.       - Не забудь, - красноволосый неумело повертел в руках свои ключи, а затем вздохнул, когда дверь открылась.       - Увидимся завтра, - Донхэ смотрел, когда Хёкджэ шагнул в свой номер.       - Спокойной ночи, - Хёк прижал свою голову к двери, закрыв её, и с уставшей улыбкой притянул ближе к себе дверную ручку. – Увидимся утром.       Донхэ засмеялся от вида лица красноволосого парня, подождал, пока дверь Ынхёка закроется, а затем направился к двери своего номера напротив. Достав ключи, он почувствовал, как что-то завибрировала у него в кармане, он вынул свой телефон, перевернул экраном вверх и удивился, почему ему звонила Юна.       Только когда он поднес гаджет к уху, он осознал, что это был не его телефон.       - Ынхёк? – голос Юны врезался в него. – Прости, что беспокою тебя, но ты не звонил какое-то время. Донхэ в порядке?       Брюнет отдернул телефон от уха.       Он попытался сделать вдох, но тот застрял в его горле. Что-то тревожное поселилось в его ребрах и ползло по его груди. Ему следовало отдать вещь, это был не его телефон, но он не мог вернуться туда, не сейчас.       День в аквапарке. Как он добрался до дома. Юна что-то сказала. Она рассказала ему, и он почувствовал к нему жалость и это… Это…       Мысли Донхэ беспокойно метались у него в голове, когда он открыл свою дверь и захлопнул её позади себя. Он какое-то время пристально смотрел в потемневший пол в его номере, слушая, как Юна продолжала говорить «Алло» на другом конце линии. Он не знал, как долго он стоял там, но когда он, наконец, прижал нижнюю часть своей ладони к глазам, она стала влажной, а жена его брата уже положила трубку.       Черт побери.       Донхэ, почувствовав рядом с собой стену, включил свет.       - Привет, родной, - Шивон поднял бокал со своего места на диване, рассматривая кубики льда, плававшие в золотистой жидкости.       Телефон выскользнул из пальцев Донхэ и с глухим звуком ударился о ковер.       - Как ты сюда попал?       - Это не должно тебя заботить. Тебе есть что объяснить.       Брюнет пристально посмотрел на него, между ними повисла тяжелая тишина, пока Шивон попивал свой напиток, ожидая ответа. Голос Донхэ был чуть громче шепота, волосы на его шее встали дыбом из-за внезапного озноба, который он ощутил.       - Это ты должен объясняться.       Шивон проглотил алкоголь.       - Правда?       Донхэ сильнее сжал свою сумку, пальцы вонзились в кожу, не чувствуя этого.       - Ты даже не нашел в себе приличия, чтобы позвонить. Ты просто оставил меня там.       - Я был занят делами.       - Не это главное. Ты всегда так делаешь, и я ожидал этого, и ты не доказал мне обратное. У меня нет для этого времени… Для тебя. Тебе нужно уйти.       - Уйти?       - Да, - Донхэ заставил себя выдержать его пристальный взгляд. – Да. Сейчас.       - Выйти в эту дверь? – он вытянул один из пальцев, которыми держал бокал, по направлению к двери и засмеялся. – В ту, которая находится вон там?       - Это именно то, что я имел в виду.       - Хорошо, - он поднялся на ноги и с покорным выражением на лице поставил свой бокал на стол. – Я уйду.       Брюнет отошел от двери, двинувшись вдоль стены и осторожно осматривая старшего мужчину.       - Я не хочу…       - Всё в порядке. Я понимаю.       - Прости за это.       - Донхэ, - Шивон направился к двери, – не нужно.       С щелчком закрыв дверь на замок, он развернулся и схватил брюнета, вонзаясь ногтями в кожу под его подбородком и заставляя посмотреть на себя. Донхэ попытался ударить его ногой и оттолкнуть, но Шивон пихнул его к стене, предплечье его свободной руки зажало младшего поперек его горла. Хэ поднял руку, чтобы убрать чужую конечность от себя, но рука старшего прижалась только сильнее. Вешалка рядом с ними упала на пол.       - Ты такой милый, когда пытаешься командовать, - он сжал губы, разговаривая с ним как с маленьким ребенком.       - Отпусти меня, - Донхэ хрипло вдохнул, вонзив свои ногти в руку, которую Шивон держал поперек его шеи, но старший даже не вздрогнул. – Я сказал тебе уйти.       - А я сказал, что уйду, - он опустил свои губы к губам Хэ, едва соприкасаясь с ними, а затем брюнет повернул свою голову в сторону. Тогда Шивон с силой развернул его лицо, прикусив мягкую плоть до тех пор, пока из неё не начала сочиться кровь, а после этого поцеловал щеку младшего.       - Прекрати, - Донхэ зажмурил свои глаза, почувствовав, как вкус железа стал наполнять его рот.       - Один звонок и твой брат и его жена вылетят с их работы, останутся без дома, а их ребенок будет счастлив оказаться в хорошем детском доме. Я пытался быть честным с тобой, и это благодарность, которую я получаю… Ты изменяешь мне с каким-то чертовым наказанием, который даже грязи на моих ботинках не стоит. Я не хочу, чтобы ты даже глядел на него, ты понимаешь?! Ты был сегодня вечером с ним. Люди видели вас вместе. Ты знаешь, как, черт побери, глупо я из-за тебя выгляжу?!       - Шивон…       - Скажи это! – Шивон ударил кулаком стену около головы Хэ, его зубы были обнажены, а рука сильнее прижалась к горлу брюнета. – Черт возьми, скажи это! Скажи мне, что ты знаешь, что облажался, а затем извинись.       - Я не могу дышать.       - Это самая меньшая из твоих проблем. Ты слышишь меня?       Взгляд Донхэ расфокусировался, перед глазами закружились черные пятна.       - Скажи это, Хэ!       - Шивон…       - Скажи это!       - Хорошо, - лицо брюнета побледнело, а голос стал хриплым. - Прости… Я совершил ошибку, и я сожалею.       Шивон сделал шаг назад и провел тыльной стороной руки по своим губам, в то время как Донхэ упал на колени, изо всех сил пытаясь сдержать слёзы, он кашлял и задыхался. Подойдя к столу, старший взял в руку бутылку виски, которую он до этого пил, и протянул её второму парню.       - Пей.       Донхэ покачал головой, но Шивон, отвинтив крышку у бутылки и наклонившись вниз, схватил его за затылок и толкнул ему в рот сосуд. Жидкость обожгла изнутри грудь брюнета и его губы, большая часть алкоголя в конечном итоге намочила его рубашку и ковер. Шивон опустошил на него всю бутылку, и, швырнув её на пол, выпрямился, закатав рукава своей рубашки.       - Ты чувствуешь себя лучше?       Донхэ прижал руку к стене позади себя и с ненавистью посмотрел на старшего мужчину, его глаза были влажными и красными.       - Ты, - каждое слово он подчеркивал жестами рук, - чувствуешь себя лучше? Не заставляй меня спрашивать ещё раз, медвежонок Хэ. Меня это не обрадует.       Брюнет медленно кивнул и вздрогнул, когда Шивон протянул вниз руку, чтобы потрепать его по щеке.       - Вот это мой мальчик.       Прим. переводчика:       * - Cocker & Jennifer Warnes «Up Where We Belong» - песня, строчку из которой пропел Ксандер.