Love Like Chocolate

      Тэён поблагодарила медбрата, когда тот, уходя, укрыл Донхэ одеялом. Брюнет сидел и пристально смотрел на браслет на своей руке, его пальцы тщательно выписывали неровности украшения, которое медсестра оставила на прикроватном столике. Она подумала, что браслет что-то значил. Он был слишком красивым, чтобы ничего не значить.       - Было не так уж и плохо, - она заново прикрепила капельницу. - Принятие ванны делает со мной чудеса, когда я не очень хорошо себя чувствую. Как думаешь, ты сможешь теперь справиться с тем напитком? В столовой у нас есть горячий шоколад. Пациенты любят его.       Губы Донхэ искривились, его волосы были влажными после душа.       - Что насчёт того, чтобы причесать этот беспорядок? – она протянула руку к расческе на прикроватном столике. Он никак не отреагировал, когда она убрала волосы с его лица и начала распутывать те волны, что касались плеч парня. Она провела пальцами по локонам, её взгляд смягчился, когда она увидела, что синяки на задней стороне его шеи, про которые говорили некоторые медсестры, начали тускнеть. Она прочистила своё горло, когда осознала, что должно быть, слишком долго смотрела на них, что это стало очевидным. Но Хэ только опустил свои глаза, ресницы овеяли его впалые щеки.       - Знаешь, это одна из лучших палат. Здесь есть телевизор и несколько книг… Если тебе это интересно, у нас завтра есть целый день для этого. Знаю, что у тебя мало энергии, но…       - У меня не грипп или ветряная оспа, - глаза брюнета переместились на неё, слова были медленными и болезненными, а его глаза – красными. – Я умираю. Меня только что помыли, потому что моё тело изменяет мне. Ванна не сотворит со мной чуда, и я никогда не почувствую себя лучше. Через несколько дней я задохнусь, когда мои легкие наполнятся жидкостью, мои конечности опухнут, и я не смогу ни с кем разговаривать.       Тэён прикоснулась к его руке.       - Я… Они всё ещё могут найти…       Он отвел от неё взгляд.       - …сердце, - закончила она, запнувшись. Она проследила затем, как парень обвел своими пальцами узоры на своем браслете, и вздохнула. Повернув расческу в руке, она вернулась к своему занятию. В ванной комнате он был таким жалким и отказывался по возможности смотреть на неё и медбрата. В один момент он оттолкнул её, когда она попыталась помыть его лицо, и чуть не сломал себе руку, когда поскользнулся из-за этого.       - Он милый, - попыталась она.       Его рука замерла, и он сильнее сжал браслет.       - Ты сам его купил?       Она потыкала языком свою щеку, когда больничный шум наполнил очередную повисшую между ними тишину. Сдавшись получить хоть какой-то ответ, она начала думать о том, что бы еще сказать. Возможно, она могла бы включить телевизор…       - Кое-кто выбрал его для меня, - сказал Донхэ тихо.       Расческа упала на матрас, женщина схватила её, надеясь, что это движение не уничтожит их шанс поговорить. Её сердцебиение слегка ускорилось, когда она, отвечая, попыталась звучать не слишком нетерпеливой.       - Кто-то особенный?       Брюнет искоса на неё посмотрел, но ничего не сказал. Борясь с желанием упрекнуть парня в том, что он такой упрямый, она снова продолжила говорить про горячий шоколад, отлично зная, что в лучшем случае её проигнорируют, в худшем – сравнят с фоновым шумом. Она винила себя в настойчивости, которая появилась у неё из-за того, что у неё была дочь-подросток и двадцатилетний сын. Особенно, когда старший ребёнок съехал от них, их квартиру можно было наполнить только телевизором и звуком её собственного голоса. Её дочь разговаривала, но в основном с друзьями и с телевизором – довольно громко и временами сердито.       Тэён закончила расчесывать волосы парня и отступила, неспособная противостоять тому, чтобы в последний раз провести по каштановым волнам. Глаза брюнета были закрыты, а его дыхание стало легче, но она знала, что он не спал.       - Всё еще не голоден? Хотя бы чуть-чуть?       Донхэ крепче сжал свои веки.       - Если тебе нужно будет снова сходить в ванную, просто нажми на…       Его зубы показались жемчужно-белой полосой, когда он издал рычание.       Тэён выдохнула и положила расческу на столик.       - Я буду этажом ниже, если я тебе понадоблюсь, - весело сказала она. – Медсестра Тэён, если ты забыл. Отдыхай.       - Закрой дверь, когда будешь уходить.       Она нежно похлопала его по бедру и ушла.       Донхэ выдохнул сдерживаемый воздух, его контролируемые вдохи уступили дорогу болезненному удушью. В течение минуты после того, как ушла медсестра, он смотрел на дверной проход, затем отсоединил капельницу и схватился по бокам за кровать, браслет соскользнул в простыни.       За несколько прошедших недель было время, когда он чувствовал себя утомленным до такой степени, что он немного замедлял свою деятельность, но не настолько, чтобы он не мог игнорировать усталость в своих конечностях. Однако в этот раз это было больше, чем изнеможение. Как только он попытался перенести свой вес на ноги, его качнуло по направлению к полу, – ноги отказали ему – и поднос, разбросав своё содержимое, свалился с прикроватного столика, а Хэ пришлось приложить все усилия, чтобы удержать себя в вертикальном положении с помощью рук.       Он скосил глаза к двери, его руки тряслись, пока он ждал, услышал ли кто-нибудь его, но единственное, что он смог различить, это как кто-то чихнул на другом конце коридора. Опустившись на пол, он сел, оперевшись спиной о кровать, и пристально посмотрел на дверь ванной комнаты. Ему не нужно было идти прямо сейчас, но если бы ему удалось добраться туда самому, если бы он мог это сделать, тогда ему бы не пришлось снова страдать от унижения.       Они бы не делали этого. Он мог сделать это сам. Если хотя бы это. Ему просто было нужно…       Сморгнув пот, выступивший у него на висках, он попытался подняться, но смог встать только на четвереньки, когда напряжение от его собственного веса ограничило свободу его действий. Он досчитал до десяти в голове, готовясь подняться, но из-за прошедшего времени стало еще труднее поддерживать свой вес.       - Всего лишь полметра, - прошептал он, подталкивая себя к движению. Его пальцы на ногах сжимались и разжимались, пока он полз ближе к двери, его мускулы напряглись, заставляя его остановиться. Насколько он понимал, он не мог стоять, но подумал, что это было лучше, чем ничего, когда приблизился достаточно близко для того, чтобы дотянуться до дверной ручки.       По краям его зрения появилась темнота, и он услышал шаги позади себя, когда его руки изменили ему.       - Чёрт побери, - он подтянул к себе свои ноги и сжал руки в кулаки на холодной кафельной плитке, снова попытавшись поднять себя, - я сказал тебе не возвращаться.       - Я что-то это не припоминаю, - под руками Хэ очутились чужие руки, когда кто-то поднял его и поставил на ноги. Донхэ, злясь, обернулся, но потерял координацию и начал падать вперед.       - Я тоже рад тебя видеть, - красноволосый кондитер поймал его. На парне был больничный халат и бандана, а имя, написанное аккуратно ручкой на трубке стетоскопа, висевшего вокруг его шеи, было не его.       - Проваливай, - Донхэ оттолкнул его, - уходи.       Ынхёк сделал шаг назад, по большей части из-за удивления, а затем крепче схватился за бока брюнета, когда тот начал терять равновесие. Донхэ тряс своей головой, даже когда ухватился за Хёка, его голос был нетвердым.       - Я не хочу, чтобы ты был здесь.       - Ты не должен вставать с кровати, - Хёк нахмурился, - что ты пытался сделать?       - Уходи, - настаивал брюнет. – Сейчас же. Или я кого-нибудь позову.       - Ты ведь так не думаешь, - карсноволосый парень начал двигать его обратно к кровати. Донхэ почувствовал, что его кожа согревается там, где она соприкасалась с кожей Хёкджэ, вбирая в себя немного тепла, которого ему так не хватало еще с того момента, как он принял ванну.       - Я так думаю, - он стиснул свои зубы. – У тебя нет никаких прав быть здесь.       - Если это из-за Юны… Она попросила меня позаботиться о том, что ты в порядке. Я не знал, что происходило, когда меня попросила об одолжении, и я не пытался найти на тебя грязь. Я собирался рассказать тебе, ночью в коридоре, когда мы…       - Меня это не волнует, - у Донхэ запылало лицо. – Просто уходи.       Ынхёк остановился, чтобы, наконец, посмотреть на брюнета и выругался себе под нос, отчаяние отразилось на лицо Хёка, хотя его черты были мягкими.       - Ты знаешь, что иногда ты бываешь упрямым засранцем?       - Это ты меня не слушаешь, - брюнет покачал головой, убирая в стороны свои руки.       - Прямо сейчас я держу тебя в вертикальном положении. Если я отпущу тебя – ты упадешь.       - Тогда отпусти меня! Чёрт побери, ты глухой?!       - Я знаю, что ты делаешь, и ты идиот, если думаешь, что я куплюсь на это.       - Ты болван, который не понимает намеков, - глаза Донхэ сверкнули. – Иди на хуй.       - Прекрати.       - Я ненавижу тебя, - он начал вырываться. – Ты бездарный халтурщик, и ты не умеешь… Ты совершенно не умеешь готовить. Я просто был вежливым из-за моих друзей и камер. Я планировал уволить тебя, когда мы вернемся в Сеул.       - Донхэ.       - Я так думаю. Именно так я думаю обо всём этом. Я не могу терпеть тебя и то, как ты всегда… И затем ты… - он моргнул, когда под его веками закололо. – У тебя нет никаких прав просто так вторгаться сюда. Ты не слушает и не уважаешь меня, и я требую, чтобы ты ушел, и я никогда тебя больше не видел.       Ынхёк обвил талию брюнета одной рукой, а другой – приподнял подбородок парня, его глаза сузились.       - Прекрати.       Донхэ слабо потянул за пальцы Хёка, в его груди что-то сжалось.       - Ты не слышишь меня? Перестань опекать меня. Я не ребёнок…. Я не инвалид… Мне никто не нужен для…       Медсестры, их слова, их жалостливые взгляды, всё тотчас стало наполнять его голову, а затем он почувствовал горячие слёзы на своих щеках. Он крепко сжал глаза, его колени дрожали, пока он пытался найти энергию, чтобы отодвинуться, но он не мог. Он не мог этого сделать. Брюнет закусил свою нижнюю губу и поднял взгляд на Ынхёка, его карие глаза умоляли… Упрашивали его понять.       - Пожалуйста. Если ты когда-нибудь беспокоился обо мне, хотя бы чуть-чуть… - его голос был хриплым. - Просто оставь меня одного.       - Сразу же, как ты захочешь, чтобы я оставил тебя, я так и сделаю.       Они пристально смотрели друг на друга до тех пор, пока Донхэ не осознал, что он сжимал руку Хёкджэ, его костяшки побелели от напряжения. Он опустил взгляд, отпуская кондитера, пальцы замерли в воздухе между ними, а затем сжали ткань на груди красноволосого.       - Ты нужен мне, - сказал тихо Донхэ, когда их глаза снова встретились. – Не… не… - его губа задрожала. – Просто…       Красноволосый парень обвил брюнета руками и притянул ближе к себе, их носы соприкоснулись. Донхэ протянул руки к щекам Хёка, его пальцы сжимались и разжимались, а затем он прижал кончики пальцев к линии челюсти кондитера. Тепло овеяло его губы, и Хэ осознал, что сдерживал дыхание, когда инстинктивно придвинулся еще ближе.       Что-то было не так.       Он отстранился, его слова умерли в его горле, когда он посмотрел мимо Ынхёка и увидел Шивона, облокотившегося на дверь.       - О, пожалуйста, - старший мужчина прижал руку к груди, - не давайте мне вас останавливать.       - Я рассказал вам всё, что я знаю, - Ксандер толкнул бумаги в грудь офицера. – А сейчас либо вы арестовываете меня, либо проваливайте с моего пути.       - Теперь мы можем идти? – прокричал Чунхён, который держал лифт последние пятнадцать минут. – Я уверен, что люди думают, что эта штука сломалась.       Ксандер поднял вверх свои ладони.       - Эй?       Сынхо вздохнул и отступил от двери. Юнхо кивнул и последовал за Ксандером, чувствуя такое же нетерпение, как и все остальные.       - Вам потребовалось довольно много времени, - Чунхён втянул их в лифт и ударил ладонью по кнопки первого этажа. Когда они прибыли в вестибюль, мужчина из техслужбы, собиравшийся открыть двери, наградил их недовольным взглядом. Блондин первым вышел в холл и к нему сразу же пристал запыхавшийся Никкун. Вестибюль кишел обитателями отеля и полицейскими, а пресса снаружи, казалось, собиралась сломать двери.       - Контактный номер Ки, - задыхаясь, сказал он.       - Я не… - начал Чунхён.       - На стойке регистрации полицейский оставил сообщение. Я слышал Ки… Я хотел сказать, они нашли Ки, и у него кровотечение… Я имел в виду, там была кровь, и я не знаю, что случилось, но он был в номере Шивона, и они забрали его в больницу.       Блондин запнулся, и, покрутив руками, засунул их в карманы.       - Я думаю, у него есть бабушка. Его папка в моем номере… Возьми мой ключ и сходи за ней. Позвони всем, кому нужно. Он в порядке?!       - В номере Шивона? Чхве Шивона? – вмешался Ксандер. – Где он?       Никкун покачал головой, приподняв руки и плечи.       - Он бы не пошел в больницу, так ведь? – спросил Мир. - Это первое место, где подумают искать.       - Конечно он бы не пошел. Он само Здравомыслие, - Ксандер закатил глаза и направился напрямик к двери. – Больница, сейчас же!       - Итук будет рвать и метать, - пробормотал Юнхо. – Джеджун всё еще разбирается со спонсорами и с тем, что случилось этим утром, а теперь еще это. Парни… - окликнул он, когда Чунхён и Дуджун последовали за филиппинским шеф-поваром. – Дайте мне минуту. Я поеду сразу за вами… Ынхёк – покойник за то, что сбежал.       - Моя смена начинается через час, поэтому я не могу пойти, - сказал Мир, догоняя остальных, и скривился от толпы прессы, отделявшей их от того места, где кто-то уже подогнал машину Ксандера. – Однако я бы хотел узнать, в порядке ли Донхэ. Когда вы доберетесь туда – спросите мою маму. Я не мог дозвониться до неё в течение нескольких часов, но возможно она работает в его отделении. Она поможет вам достать разрешение в его палату.       - Как её имя? – крикнул в ответ ему Ксандер.       - Медсестра Тэён. Скажите ей, что вас послал Мир.       Красноволосый парень обернулся, Донхэ держался за его талию, а Хёк встал между двумя мужчинами. Шивон улыбнулся этому и непринужденно оттолкнулся от двери.       - Подлый, подлый Хэ, - сказал он. – Я получил сегодня интересную почту.       Брюнет пристально смотрел на старшего из-за плеча Хёка, и его сердцебиение ускорилось, когда он понял, о чём шла речь. Он задавался вопросом, правда ли Мир сделает это для него. Он забыл… После всего, что произошло, и из-за того, что он не ожидал, что это сработает… Но… Если бы это сработало, Шивон бы не улыбался. Генеральный директор, казалось, прочитал его мысли.       - О, у них получилось. На самом деле, довольно быстро, но до того, как мы перейдем к тому, кто точно был и не был в твоей шараде, ты позвонишь своему юристу и скажешь ей, что ошибся. Кстати… Ты трахал Джуна? Правда? Как низко ты можешь опуститься, милый?       - Джун? – Донхэ покачал головой. – О чём ты говоришь?       Гендиректор ухмыльнулся и, высунув свой язык в уголке губ, повернулся к Хёкджэ.       - Ты не единственный, из кого он вил веревки. На твоем месте я бы был начеку.       Донхэ посмотрел между двумя мужчинами, а красноволосый парень опустил его на пол в сидячую позицию, брюнет подобрал под себя ноги. Всё время глаза Хёка были сосредоточены на Шивоне, его движения были осторожными, когда он направился в сторону старшего.       - Думаю, тебе нужно уйти.       - Мне нужно уйти? – усмехнулся Шивон. – Мне нужно уйти? – он вытащил пистолет из своего пиджака и помахал им вокруг, Ынхёк напрягся, а Донхэ закусил губу из-за мелькнувшего тёмного пятна на его рубашке. Была ли это кровь?       - Мне, блядь, нужно уйти, говорит он, - Шивон уставился на брюнета. – Ты знаешь, каково это чувствовать, когда у тебя есть человек, которого ты любишь, а он играет с твоими чувствами? Всё время и усилия, которые я вложил, и ты даже не можешь лично сказать, что уходишь от меня. Чёртов посыльный вручает мне письмо об этом на серебряном блюде. Как я возмещу себе все эти месяцы? И ты… - он хрипло дышал, указывая на Ынхёка пистолетом. – Я предупреждал тебя, но ты либо умственно отсталый, либо желаешь смерти. Один звонок, и твою сестру засунут в мешок для покойников, или я могу убить вас двоих и познакомиться с ней чуть-чуть поближе.       - Шивон, - Донхэ побледнел, когда красноволосый парень шагнул ещё ближе к гендиректору, сжав руки в кулаки. – Пожалуйста, убери его. Пожалуйста. Ты ранишь кого-нибудь…       - Как ты думаешь, что, чёрт побери, я пытаюсь сделать? – глаза Шивона метнулись к брюнету. – Ты…       Ынхёк вцепился в запястье Шивона и, потянув его вперед, выкрутил сустав, отчего оружие выскользнуло из пальцев мужчины. Старший попытался схватить его, но пистолет отлетел от них, и Чхве оказался на одном колене, а красноволосый кондитер применил на нём удушающий захват.       - Моя сестра, хах? – прошипел Ынхёк ему в ухо, усиливая хватку на другом мужчине. - Я предупреждал тебя. Я предупреждал тебя, чтобы ты никогда о ней не говорил. Ты покойник.       Шивон вцепился в его руки и попытался вырваться, толкнув себя назад и ударив Ынхёка о столбик кровати. Они оба упали на пол, и красноволосый расцепил свой захват, когда ударился локтем о кафель. Гендиректор поднялся на колени и схватил Хёка за воротник. Шивон нанес два удара до того, как Ынхёк поймал его руку и ответил ему ударом колена в живот, затем, перекатившись, он стал наносить темноволосому удары кулаками в лицо и в грудь.       - Ынхёк.       Кондитер продолжал бить Шивона, в его ушах стучало, а всё вокруг затуманилось и превратилось в фоновый шум. Он думал о своей сестре, о синяках на коже Донхэ, о Йесоне и его глупых насмешках, о своем отце и о том, как тот привык получать с помощью силы всё, чего хотел…       Ынхёк сразу же остановился, адреналин пробежал через всё его тело, когда Шивон закашлял, и кровь засочилась из его носа и губы. Его взгляд переместился на Донхэ, который, сгорбившись на полу, схватился за грудь и страдал от рвотного рефлекса. Он начал подниматься, не зная, то за ним наблюдают из-за наполовину прикрытых глаз, когда Шивон использовал последние остатки силы в своем теле, чтобы схватить его сбоку за голову и ударить о металлический столбик кровати.       Красноволосый парень тяжело осел вперед, а затем совсем упал, когда гендиректор оттолкнул его.       Комната закрутилась, Донхэ стал следить за тем, как Шивон, немного пошатываясь, поднялся на свои ноги, затем, вытерев тыльной стороной руки лицо, он наклонился и поднял пистолет. Рвотные позывы сотрясали всё тело брюнета, вытягивая из желудка отсутствующею в нем еду и сжимая мускул вокруг его легких и сердца.       - Я так сильно тебя люблю, - лицо Шивона затуманилось, когда Донхэ поднял на него взгляд, его глаза наполнились слезами из-за боли. – С того момента, как я тебя увидел, ты был моим.       Брюнет покачал головой, руки выскользнули из-под него и он совсем лег на пол.       - Ты знаешь, что так лучше? – Шивон подошел ближе и перевернул брюнета на спину. – Посмотри на себя, ты… - он, вздохнув, обвел взглядом ключицы парня. – Ты не можешь быть счастливым в таком состоянии. Ты не хочешь быть в таком состоянии. Я тоже не хочу, чтобы ты был таким. Мне было тяжело видеть, как тебе становится всё хуже.       Донхэ чувствовал вкус крови на языке, в глазах стали плавать пятна, когда давление в его груди выросло. Шивон цокнул языком и похлопал пистолетом брюнета по щеке.       - Я собираюсь убить его, - он указал большим пальцем через плечо. – Джуна, возможно. Он мой друг. Тебе не следовало трахать его.       - Прекрати это… Ты не можешь…       - Смотри, что у меня есть, - Шивон засунул руку в карман. Донхэ протянул свою руку к горлу, когда старший мужчина вытащил его обручальное кольцо. – Его сняли, когда тебе привезли.       - Шивон, пожалуйста…       - Посмотри на это, - он, схватив руку брюнета, надел кольцо на его палец и осмотрел тусклое украшение. Он какое-то время пристально глядел на него, выражение его лица было отрешенным, а затем он начал подниматься на ноги.       - Нет… подожди, - задохнулся Донхэ. – Я… Не бросай меня.       Шивон замер, его лицо напряглось.       - Что ты сказал?       - Не… Не бросай меня… Я сожалею… Обо всём, - глаза брюнета метнулись к двери.       Гендиректор быстро развернулся и наставил пистолет на девочку-подростка, которая держала металлический поднос для еды в руке и уже собиралась ударить его. Её глаза широко распахнулись, она уронила свою ношу, а затем отшагнула назад, подняв в воздух ладони.       - Кто, чёрт возьми, ты такая?       - Я… - она в ужасе посмотрела вниз на Ынхёка. – Я просто была… Я услышала, что он здесь… Моя мама сказала, что он в её отделении, и я пробралась внутрь. Я так сожалею.       Шивон наклонил на бок голову и шагнул вперед. Она сделала шаг назад. Он улыбнулся.       - Пытаешься играть в героя, девочка? Ты знаешь, что это такое? – помахал он пистолетом.       - Мне жаль. Мне так жаль. Пожалуйста, не стреляйте в меня, - она бросила взгляд на Донхэ, её лицо стало белым.       Шивон шел в её сторону до тех пор, пока пистолет не был в паре сантиметров от её лба, а она сама спиной не уперлась в дверь. Шум из коридора заглушил её тихие всхлипывания, когда она начала плакать.       - Пожалуйста, сэр. Я не хочу умирать.       - Да ладно, я не настолько бессердечный, - ухмыльнулся он. – Я…       - Ты ублюдок, - сказал кто-то позади него.       Шивон не колебался в этот раз, он развернулся и нажал на курок. После этого повисла тишина, в которой казалось, что снаружи все исчезли, а затем шум наполнил палату, когда девочка открыла дверь и, закричав, побежала. Ынхёк накренился назад, схватившись за руку там, где его зацепила пуля, и наблюдал за тем, как Шивон из последних сил пытался прицелиться, а то, что Хёк ввел ему, начало действовать. Красноволосый парень пригнулся, когда в палате раздался следующий выстрел, а затем отовсюду появилась охрана.       - Всем замереть!       - Руки поднимите так, чтобы мы их видели!       Шивон закричал, когда они схватили его первым, брызгая слюной изо рта, он что-то невнятно говорил и пытался вырваться.       - Твоя сестра – чёртова покойница, слышишь меня? Я отдал приказ… Что-нибудь случится со мной, и она получит… - его глаза заблестели, когда один из мужчин надел на него наручники. – Она покойница!       Шивона, кричавшего о том, что они не знают, с кем связались, увели, а девочка вернулась, таща за собой какую-то женщину. Несколько медсестер, пациентов и докторов заглядывали в палату, хирург вызывал каталку. Всех пытались не впускать в комнату, но девочка проскользнула внутрь и побежала сразу к Донхэ, она положила ладонь ему на грудь и всмотрелась в его лицо.       - Кто-нибудь уведите её отсюда!       - Мам! - Закричала Минзи, её голос надорвался, когда один из охранников побежал к ней и поднял её на ноги. – Мам, он не дышит!       Тэён схватила свою дочь за руку.       - Минзи, я сказала тебе, что ты не можешь здесь находиться.       - Сделай что-нибудь! – девочка наклонилась вперед, находясь в захвате охранника, и вцепилась в пальцы Донхэ. Она подняла глаза, когда к ним, пошатываясь, подошел Ынхёк и взял другую руку брюнета, говоря что-то, чего она не смогла понять.       - Я… - начала Тэён, но тут разразилось еще большее волнение. Еще больше людей появилось из лифта, а медсестры кричали, чтобы все очистили отделение. Хирург стоял в дверном проеме, никого больше не впуская, но Ксандер, оттолкнув мужчину, прошел мимо него, прижав руки к губам. Чунхён осмотрел открывшуюся ему картину, а затем метнулся дальше по коридору, туда, куда увели Шивона, его глаза сверкали. Дуджун побежал за ним, чтобы сдержать своего парня.       - Давай, малышка, - Тэён прикоснулась к своей дочери, - ты должна позволить им делать их работу.       Медсестры ввезли в палату каталку и подняли на неё брюнета, одна попыталась дать ему кислород, а другая – помахала фонариком перед его глазами. Ынхёк уперся рукой себе в голову, кровь текла вниз по одному его глазу, а сам он схватил Донхэ за руку и попытался последовать за ним.       - Будет ли он в порядке? – красноволосый продолжал спрашивать, когда медсестра оттолкнула его. – Будет ли он в порядке?       - Уведите его отсюда! – прокричал доктор, когда они направились в коридор. Хёкджэ опрокинулся назад, в руки Юнхо, вокруг всего левого плеча на его халате была кровь, на той стороне, в которую его задело выстрелом. Он бессвязно бормотал что-то, когда его наставник увел его подальше от толпы, имя Донхэ делало произносимый кондитером бред еще непонятнее. Юнхо попытался рассказать ему что-то о Соре и что-то о Ухёке и о «в безопасности». Ынхёк моргнул на его слова, затем начал двигаться в сторону палаты Хэ и чуть не упал.       - Он выглядит так, будто ему нужно наложить швы, - Джеджун обхватил щеки Хёка руками, когда они посадили его на стул, после чего убрал руку кондитера с того места, где он закрывал свою рану и прижал к этому месту полотенце. Из холла внизу раздались крики, и было слышно, как Дуджун говорил Чунхёну успокоиться.       - Он будет в порядке. Оставайся со своим собственным ребёнком.       Джеджун, казалось, был рад этому предложению и последовал за каталкой, а его место заняли Ксандер и Минзи. Они наблюдали за тем, как медсестры увозят брюнета, доктор бежал рядом и проверял его состояние. Затем к ним подошла медсестра, в свете флюоресцентных ламп её силуэт был окружен ореолом, она что-то сказала, но никто из них не смог ничего понять. Минзи посмотрела направо от себя, туда, где Ынхёк невидяще пристально смотрел на свои руки, Юнхо прижимал полотенце к ране своего ученика. Кондитер медленно развернулся и посмотрел на девочку, его тёмные глаза были пусты, она пыталась что-то сказать ему, но не могла придумать ничего адекватного.       В конечном итоге она перестала пытаться и просто обняла его.       Юна потерла глаза, включая телефон. У неё было несколько пропущенных звонков и голосовых сообщений. Терминал прибытия был заполнен народом, семьи и бизнесмены вытягивали шеи, чтобы рассмотреть, что происходило в начале линии, носильщики развозили багаж, а пожилые люди сновали из стороны в сторону между рядов с креслами.       Донхва передал служащему аэропорта их паспорта, а его жена проверяла голосовые сообщения. В течение полета они решили, что по приезду сразу направятся в больницу, хотя они не приняли во внимание то, насколько уставшими они прибудут, особенно после того, как не спали всё время полета.       - Держите, сэр. Добро пожаловать в нашу страну, пожалуйста, насладитесь своим пребыванием здесь.       - Ага, - Донхва взял паспорта и развернулся. – Дорогая, ты…       Он сразу же остановился, когда увидел, что Юна крепко сжимала свой телефон, её пальцы были прижаты к губам, а глаза наполнялись слезами. Голосовое сообщение всё ещё проигрывалось, но слова были заглушены шумом в терминале.       - Юна?       Её взгляд переместился на Донхву, и женщине, бросив свою сумку, устремилась вперед, повисла на его шее и начала рыдать.       - Леди и джентльмены, - Шивон в камере допроса поднял вверх руки, - мой кузен, Ханген.       - Что… - взгляд Гена был суровым. Он, сделав вдох и выдох, помял папку в своих руках. – Что, чёрт возьми, не так с тобой?       - Что не так со мной, дорогой кузен? – засмеялся Шивон. - Что не так со всеми вами?       - Я видел тебя меньше четырех часов назад, и…       - Думаю, ты побеждаешь, - перебил его Шивон. – Думаю, вы все побеждаете.       Ген продолжил молчать. Он не знал, что на это сказать. Заняв место напротив него в камере допроса, он посмотрел на наручники, которые ему не следовало снимать, а затем на сводный отчет, обрисовывавший, что произошло в больнице. Он знал, что Интерпол наблюдал за ними через зеркало одностороннего видения, записывал каждое их выражение лица, каждое действие, каждое слово. Им нужно было убедиться, что Шивон был не совсем устойчивым, когда они добились того, чтобы весь этот беспорядок был решен в их стране, и Ханген был вполне уверен, что они убедились в этом в тот момент, когда увидели его.       Сумасшедший гендиректор не начинал объяснять свои слова.       - Ты не можешь забрать у меня компанию, - взгляд младшего потемнел, пока он сам расхаживал по другой части помещения. – Я знаю, это именно то, чего ты хочешь, засранец из низшего класса. Именно из-за этого ты здесь… Ведешься на весь тот бред, который они пытаются мне пришить. Это моё.       - Шивон.       - Моё, - упрямо повторил он.       - Шивон, ты отправишься в тюрьму.       - Мы еще посмотрим.       - Нет, не посмотрим. Есть доказательство. Есть свидетели. Чёрт, здесь даже кадры с камеры видеонаблюдения, которые особо и не важны, потому что косвенные доказательства вполне гарантируют судебное преследование.       Глаза Шивона встретились с глазами Хангена, и на мгновение показалось, что он сбит с толку. Он был в полном беспорядке – одежда была растрепана и в крови, волосы торчали в разные стороны, а его лицо блестело.       - Что не так с тобой, Шивон? – неожиданно произнес гендиректор. – Почему ты не можешь быть таким, как Ханген? Или как другие наследники семей, с которыми мы конкурируем? Ты должен управлять моей компанией, когда я умру. А ты не можешь управлять даже теми идиотами в студенческом совете. Они все уходят, - улыбнулся он. – Они все уходят, но я ушел первым. В этот раз я ушел первым.       Ханген осознал, что не может нормально сглотнуть. Шивон начал смотреть в углы на потолке и хмуриться без причины.       - Хичоль… - нажал детектив. – Хичоль думает… - он ущипнул свою бровь, у него начинала сильно болеть голова. – Он думает, ты был нестабильным в течение уже какого-то времени, и та болезнь Донхэ послужила спусковым крючком для тебя, что ты начал терять самообладание. Ты подумал, что потеряешь его из-за состояния его сердце, поэтому ты отдалился, чтобы было так, будто это ты был первым, кто «оставил его». Затем ты увидел его с… Хёкджэ, - Ген покачал головой. – С того момент ревность вступила во владение, и ты сделал… Это.       - Все оставляют меня. Но не в этот раз. Не Донхэ. Никогда.       Ханген сжал в замок свои пальцы. Он предположил, что получил свой ответ.       - Он умер? – глаза Шивона были красными. – Я убил его?       - Кого именно? – сказал – попытался сказать – холодно Ханген. – Обвинение не будет выдвигаться против невменяемого, но тебя во всяком случае на какое-то время заключат в сумасшедший дом… Пока ты не получишь лечение.       Шивон повернулся и стал пристально смотреть на дальнюю стену, да так долго, что Ханген начал задаваться вопросом, было ли это всё, что он скажет.       - Мой отец собирался оставить компанию тебе, - сказал наконец он.       - Знаю, - Ген выглядел извиняющимся. – Я не хотел этого. У меня были другие планы.       - Не важно. Я управлял ей лучше, чем когда-либо смог бы ты.       - Конечно, так и было, - всё, что он сказал. – Конечно.