Love Like Chocolate

      Бизнес был бизнесом.       Это утверждение выдал Ли Суман, как только вся история всплыла на поверхность. Три слова для общественности, которые она могла интерпретировать по собственному желанию. Пресса выворачивала эти слова всеми возможными способами. Его заботило происходящее, но ему нужно было думать о своих инвестициях. Его ничего не заботило, и он позволил своему главному шеф-повару совершенно себя измотать. Люди выдвигали всевозможные теории и обвинения. Разве не было позором то, что Шивон попытался вырвать сердце тому бедному парню, чтобы спасти своего жениха? Вранье. Он только избил его. Важно ли это? Кому-то – да. Его сухожилия были повреждены. Он больше не мог быть поваром. Эта новость не могла продать газеты. Любовная история продавала. Получите больше деталей об этом. Но он не хотел ни с кем разговаривать. Он переехал в пригород, чтобы управлять магазином своей бабушки. Её магазин. Её бизнес. Эта деталь тоже не имела значения. Вскоре все забыли, кто был «измученным любовником Шивона». Боре удалось спрятаться за переводом в какой-то неизвестный филиал компании.       Статья за статьей. Первый день перешел в третий, а третий – в пятый. Именно тогда Ли Суман, резко кивнув аудитории, объявил на пресс-конференции о замене. Камеры мигали как безумные, а людей выводили из зала за то, что они пытались спросить то, что им говорили не спрашивать. Люди начали предлагать свои собственные ответы, и это привело к еще большему замешательству. Было не важно, что им пришлось сказать, Суман высказал своё собственное мнение. До тех пор пока ты ничего не подтверждаешь.       Франция была чередой несчастных происшествий. Ресторан откроется с совершенно новым персоналом. Снова. Отсутствие прессы – плохие отзывы в прессе. Все хотели увидеть открытие. Репортеры пытались замаскироваться под поваров. Работников приходилось увольнять за продажу информации… Правдивой или нет, на самом деле это было не столь важно. Все, кто не знали, хотели узнать полную историю. Все, кто знали, в каком-то смысле хотели, наоборот, ничего не знать. Им пришлось двигаться дальше. Ничего не изменилось за пределами их собственных жизней. Всё ещё были вещи, которые нужно было принять.       Ночь открытия прошла успешно. В ресторане было еще больше народу, чем в первый раз, хотя никто и не считал, что это было из-за еды. Посетители просто хотели увидеть нового шеф-повара… Понять, сможет ли он с этим справиться… Придраться к нему. Он принимал поздравления и улыбался там, где это было нужно. Ты думаешь, что ты лучше? Я другой. Как ты себя чувствуешь по поводу всего этого? Хорошо. Всё проходит хорошо. Что насчёт этого или того во Франции? Метрдотель сейчас посадит вас за столик.       В конечном итоге пресса перестала писать статьи про Донхэ. Не было никаких улучшений, чтобы продолжать публикации. Шивону была посвящена большая статья в тот день, когда его отправили в психиатрическое учреждение, а компанию передали какому-то кузену-полицейскому, который не хотел ничего с ней делать. Один из исполнительных директоров выиграл в борьбе за должность гендиректора. К тому же Ли Джун был известным пьяницей и козлом-женофобом. До этого момента его доблесть в бизнесе никто не видел. Всех удивила его компетенция. Его постоянные стычки с законом из-за мелкого хулиганства – нет.       - Тебе следует отправиться домой.       В этом году осень подкралась ко всем незаметно. Никто не осознавал, что на улице начало подмораживать до тех пор, пока они не начали надевать дополнительные шарфы и перестали заворачивать рукава на кухне. Ынхёк постучал ручкой по листку перед ним и подпер щеку кулаком. Он не поднял голову, когда ответил.       - Нужно снова поменять инвентарь. Как и меню. Нам нужно будет добавить больше горячих напитков… - красноволосый парень посмотрел на часы и вздохнул. – Думаю, владелец хочет провести здесь свою рождественскую вечеринку… Очень ранее предупреждение.       Чунхён зашел в кабинет. Звуки уборки эхом доносились до лестничной клетки. Некоторые повара смеялись между собой, очищая посуду от остатков еды и обрызгивая своих друзей водой то там, то здесь. Ночь пятницы оживила некоторых. Но Ынхёк знал, что как только он спустится вниз, они успокоятся, поэтому на данный момент он позволил им расслабиться. Теперь он понял, почему лучше заставлять людей не любить тебя. Им нужен был источник давления, которые вытягивал из них всё самое лучшее в работе.       - Он пытается перещеголять себя каждый год, - блондин встал перед парнем, похлопывая по каким-то папкам. – Ледяные скульптуры, наполненные шампанским, и слишком большие торты… Думаю, на первой вечеринке, на которую мне пришлось пойти, был шоколадный фонтан размером с мою кровать.       Красноволосый парень усмехнулся и провел рукой вниз по лицу, из-за усталости, отразившейся в его чертах, Чунхён остановился.       - В подобные моменты я ценю то, что у меня есть другие повара, которыми я могу командовать.       - Езжай домой, - повторил блондин. – Завтра у тебя выходной, и Кюхён выйдет из себя, если ты отнимешь еще один из его дней в качестве «Владыки ''Zelen''». Он позвонил мне посреди вечера, чтобы убедиться, что ты уехал домой. Он не хочет напрасно тратить свой выходной на тренировку своего свирепого взгляда.       - Мне наверно нужно будет придти сюда завтра, чтобы это закончить.       - Ты шутишь, так ведь?       Ынхёк рассеянно поднял взгляд на блондина.       - Я рассчитывал потратить на это ночь, но я не принес с собой сменную одежду.       Чунхён обогнул стол и схватил пальто Хёка со спинки его кресла.       - Ты уходишь. Сейчас же.       - Мне нужно закончить инвентаризацию, - Ынхёк схватился за стол, когда его кресло начало отъезжать назад. – Ты знаешь, что если это не будет закончено к воскресенью, тогда мне придется заняться этим вместе с рецензиями работы, а у меня уже и так забито расписание и надо много чего сделать, как только я закончу здесь.       - Он с охотой уходит? – в дверном проеме появился полностью переодевшийся Дуджун. – И ты составлял список инвентаря и меню уже около двадцати раз. И один из них вполне сгодится, и ты это знаешь.       - Я не шучу, - красноволосый оттолкнул руку Чунхёна, натягивавшего ему на голову вязаную шапку. – Я сказал вам, что я в порядке. Отстаньте от меня… Я вас двоих уволю!       - Угроза перестает быть эффективной после того, как ты говоришь её около ста раз, - ответил блондин.       - К тому же, - добавил Дуджун, - снаружи ждет Сора. Я знаю, что ты не хочешь, чтобы она тащила тебя отсюда на глазах у всех.       - Я останусь здесь и набросаю что-то окончательное из того, что у тебя уже есть, - Чунхён пихнул парню его пальто и шарф. – Я могу сделать по крайней мере это. Чёрт, я пришлю тебе это по почте ночью, если хочешь. Просто проваливай отсюда, езжай домой и поспи. И на самом деле не делай ничего завтра. Я серьезно. Ресторан не разрушится и не сгорит, если тебя не будет на месте больше, чем секунду, и сотрудники всё равно ненавидят твои рецензии.       Красноволосый, прижав нижнюю часть ладони к одному глазу, перестал пытаться с ним спорить.       - Я уже сделал наши вычисления, но, несмотря на то, что Джессика контролирует ресторан Донхэ, ей всё еще нужна помощь…       Блондин прервал парня, его голос неожиданно стал напряженным.       - Что ж, во всяком случае тебе нужно проваливать отсюда, поэтому… Выметайся отсюда. Сейчас же.       Ынхёк надел пальто и взял шарф. Это висело в воздухе между ними, тот факт, что уже прошло три месяца, но не было никакого смысла поднимать эту тему, поэтому они и не поднимали.       - Вы оба будете жалеть об этом, - его угрозы были жалкими.       - Сора сказала, что у тебя десять минут, - Дуджун похлопал его по плечу, когда Хёкджэ проходил мимо него.       Ынхёк сделал серьезное лицо, когда вошел на кухню и увидел, что после резкого шепота одного из поваров о том, что он неподалеку, все неожиданно стали поглощены своими заданиями. Он планировал позвонить Соре – она злилась на него за то, что он неделями не проводил с ней время, и как только он достиг парковки ему пришлось молча принимать полагавшиеся ему проклятья, порцию щипков и шлепков. Она провела всю ночь расплаты за вину, водя его по магазинам, чтобы он купил ей вещей, и это было здорово, но как только он отвез её домой не было больше никакого отвлечения. Он не мог стряхнуть с себя ощущение, что с тех пор как он вернулся, она пыталась ему что-то сказать, но он бы ни за что в жизни не смог понять, что это. Даже Йесон странно себя вел, или, возможно, он слишком много думал об этом.       Хёк приехал домой изнуренным, он слишком устал, чтобы его мысли отправились туда, где они были большую часть времени, он рухнул на кровать и уснул.       Шрам хорошо зажил, плоть постепенно сгладилась на участке, который был чуть светлее, чем вся его остальная кожа. Полученные после перевозки данные среди других проблем содержали в себе инфекцию, но с ней уже давно справились. Теперь его пациент вернулся, и он мог о нём позаботиться, несмотря на то, что сложившиеся обстоятельства были хуже, чем хотелось.       Показатели всё ещё были стабильными.       Кровяное давление было стабильным.       Онью приподнял одно веко и задвигал фонариком из стороны в сторону. Зрачки медленно расширились, в других отношениях пациент не показывал никакой реакции. Медсестра выполняла упражнения с его конечностями, чтобы предотвратить пролежни, а другие медсестры приходили, чтобы помыть его, побрить и поменять постельное белье. Всё еще не было шанса, и была большая вероятность, что никогда и не будет. Вина окутала его, как пропитанное водой одеяло. Он знаю, что лекарства, которые он тогда прописал, могли стать причиной некоторых осложнений, но сейчас он уже ничего не мог сделать.       - Эй, - Юна выглянула из-за двери. Было поздно, её не должно было быть здесь, но Онью знал, что он ничего не будет предпринимать по этому поводу, поэтому он даже ничего не сказал. – Мне жаль, я не пришла раньше… Мне пришлось задержаться на работа и… Это нормально? – Но она уже была в палате, поцеловала своего шурина в щеку и провела рукой по волосам. Затем последовала обычная пауза, когда она пристально смотрела на него и надеялась, он отреагирует, но ничего не произошло. Выпрямившись, она натянула улыбку и сильнее сжала свою сумку.       - Ничего? – её глаза блестели. Она делала это каждый день. Онью покачал головой.       Она посмотрела на Донхэ, вытянула руку и сжала руку парня. Её костюм был помят, а волосы – в беспорядке, но она хорошо выглядела. Она всегда хорошо выглядела. Онью побарабанил пальцами по планшету с бумагами.       - Это было… Всегда был шанс, что это случится. Повреждение было слишком большим к тому моменту, как нашли сердце, и мы думали, что его сигнальное устройство было с ним, поэтому больница знала, что нужно приготовиться к операции, но… Они не знали до тех пор, пока мы не позвонили. Если бы медсестра тщательнее осмотрела его вещи, она возможно нашла его, но… Даже так были бы некоторые проблемы…       - Онью?       - Д-да? – запнулся он.       - Тебе не нужно пытаться найти, что сказать, каждый раз, когда кто-то из нас заглядывает сюда. Вполне хватает того, что ты здесь. Ты друг семьи.       - Это… Спасибо.       Её выражение лица смягчилось, когда её взгляд снова переместился на брюнета. Становилось всё сложнее помнить его улыбки и смех, чем больше она смотрела на него в таком состоянии. Она включала несколько домашних видео, чтобы помочь себе с этим, но только когда Донхвы не было дома. Он не хотел их видеть. В данный момент она была счастлива, если бы шурин просто сжал её руку в ответ.       - Это нормально, если завтра сюда придет еще пара человек? – спросила она. – У нас будет двое гостей, и они захотят его увидеть. Хотя ты уже знаешь Чунхёна.       О, Боже, больше людей.       - Конечно. Это нормально.       Юна еще раз осмотрела палату и, сжав на прощанье руку брюнета, ушла. Онью увидел её около лифта, а затем направился на станцию медсестер. Кто-то положил свои руки на стойку около него, когда он позвал медсестру, чтобы та подшила его записи, и мужчина закатил глаза, когда увидел усмешку у стоящего рядом с ним человека.       Эмбер пихнула его плечо своим.       - Приемные часы закончились еще в пять. Сейчас почти десять.       - Ты выглядишь отвратительно, - пробормотал он. Девушка зевала каждую минуту, и, казалось, не чувствовала ног.       - Старое отклонение от темы, хм? Что ж, если ты настаиваешь. У меня только что было две следующих друг за другом операции, и ты покупаешь мне поздний ужин в кафетерии.       Онью развернулся к ней, как только медсестра забрала у него документы.       - Как так получается, что я всё еще покупаю тебе еду, хотя мы уже четыре года как не бедные интерны?       - Ты зарабатываешь больше денег.       - Это твой довод, хах?       - И я привязалась к этому доводу, - она последовала за ним, попадая в такт его шагов, когда мужчина вернулся к одной из палат, чтобы закрыть дверь. Онью по привычке заглянул внутрь, когда схватился за дверную ручку, и осмотрел помещение.       - Думаю, мне вполне подойдет хороший сэндвич, - размышляла девушка вслух. - Так как еду уже столько раз подогревали, что к этому времени она уже превратилась в кашицу. Что ты думаешь… Джинки?       Она увидела его бледное лицо и наклонилась вперед, последовала за его взглядом туда, где Донхэ, окутанный полутьмой, вяло моргал в их сторону.       Будильник заорал слишком громко, когда Ынхёк, всё еще в одежде с прошлой ночи, перекатился на кровати. Уткнувшись лицом в простыни, он слепо искал кнопку выключения, затем сдался, выдернул шнур из стены и бросил вещь через всю комнату. Его окно было оставлено открытым, солнечный свет согревал его лицо, а в комнате всё еще присутствовала прохлада, которая не успела рассеяться.       Только после того, как его часы умерли, ему пришла в голову мысль проверить, сколько времени. Не было никакого смысла пытаться заново подключить часы к розетке, а когда он взял свой телефон – батарея оказалась разряженной. Красноволосый парень провел рукой по лицу.       Не важно. Выходной. Правильно.       Он снял с себя одежду и пошел принять душ, пробегаясь мысленно по своему расписанию на завтра. Он должен был провести ревизию работы… Джессика бы не попросила его, если ей это было не нужно, потому что она знала, сколько у него было дел помимо этого.       Юна умоляла его понаблюдать за рестораном Донхэ. Она ничего не знала об этом бизнесе, и ни она, ни Донхва не могли себе позволить отказаться от их работы, чтобы управлять им. Он месяц не был там после того, как вернулся, и был довольно удивлен, когда узнал, что всё было не так, как он себе представлял. Это было небольшое место, в котором одновременно могло поместиться около шестидесяти человек, оно было оформлено по-домашнему и имело небольшое кафе в своей перед ней части, где продавались кексы. Он не хотел, чтобы ему приходилось постоянно разъезжать между двумя заведениями, а Джессика ждала повышение по службе. Назначить её управляющим было решенным вопросом.       Он проверил свою комнату для гостей. Никакого Йесона. Тот становился подозрительным. Хёк сделал завтрак и проверил свою почту, закатив глаза на «открытку», которую ему прислала Минзи. Там был доклад о том, как продвигается её курс, и несколько заметок о том, почему ему следует нанять её, как только она закончит своё обучение. Если она думала, что он не заметил, что она также прокладывала дорогу двум своим друзьям, Ниэлю и Лухану, ей следовало еще раз подумать.       Он забыл свой телефон, когда решил выйти на улицу для пробежки, и не вспомнил об этом, пока не прошел полквартала. Красноволосому парню потребовалась минута, чтобы рассмотреть возможность возвращения, но он не вернулся. Это должно было ненадолго заткнуть Чунхёна. Он был известен тем, что звонил Хёку в его выходные дни, чтобы отругать парня за то, что тот ответил за звонок. Именно так он показывал, что волнуется. Или это или он просто был ненормальным.       Пройдя три квартала, он продолжил двигаться мимо парка, не имея в голове определенного маршрута. По крайней мере, именно так он себе сказал. Он точно знал, куда шел, и это не было удивительным.       - …транспортировка органа…       - …операция сейчас… операционная… три других пациента…       - …группа крови… переливание… дышать в…       - …показатели нестабильны…       Гомон из голосов сливался с лицами, закрытыми хирургическими масками, и с затянувшимися периодами полнейшей темноты. Он чувствовал себя так, будто пытался держать голову над водой, утопая глубже с каждым отчаянным движением. Кто-то крепко держал его за руку, но он не мог ответить на это. Трубки и шприцы закачивали что-то в его организм, что-то, что отягощало его, от чего его конечности тяжелели. Было трудно двигаться, еще труднее - дышать, и он подумал, что он, должно быть, умер, если не считать, что он чувствовал, как в его тело вталкивали кислород, и слышал гудение монитора недалеко от своего уха.       - Не думаю, что он очнется. Повреждения слишком серьезные.       - Он еще там, так ведь?       - Шансы очень слабые… Я бы не продержался…       Стало хуже, когда он вспомнил определенные лица, потому что тогда доктора стали еще сильнее накачивать его лекарствами, так как его показатели не стабилизировались. Первый раз, когда он очнулся, в палате была медсестра, крутившая в руках его капельницу, и она была так похожа на его мать, что на мгновение у него увеличилась частота сердечных сокращений. Он попытался хоть что-то у неё спросить, но затем к его кровати примчались люди и стали прижимать холодный металл к его груди. Когда кто-то потребовал заряд, она исчезла в толпе, а после этого всё стало чёрным. Он не очнулся после этого. Он не смог. Его тело не понимало, что он хотел, ему нужно было пошевелиться.       Дни.       Недели.       Первым он увидел Ёгына.       Шестилетний мальчик сидел на стуле около его кровати, его руки были зажаты между его коленями, и он мотал взад-вперед ногами. Он сидел, ссутулившись, был уставшим, а Донхэ не слышал, что он говорил, в его голове слова были приглушенным набором букв. Казалось, прошло несколько часов прежде, чем туман рассеялся, и он услышал, как грустные тихие переливы голоса мальчика наполняли палату, а сам Ёгын смотрел в окно.       - Вчера шёл дождь, но я не знаю, помнишь ли ты это. Мы видели облако, у которого была форма клубники. Я рассказывал тебе про девочку, которая играла клубнику в школьной пьесе, которую ты пропустил, когда уезжал по работе. Девочка, Гаюн, её папа записал видео, чтобы ты посмотрел, когда проснешься… Я, эм… Я начал вторую страницу нашего альбома. Я подумал, что ты не будешь особо против, потому что я использовал много рисунков фруктов и мороженого, которое мы всегда едим вместе. Я пока что не умею писать так же красиво, как и ты, но мамочка сказала, что у меня получается всё лучше. Я хочу, чтобы ты это увидел… Если ты проснешься, ты сможешь это увидеть…       Он осмотрел персикового цвета стены и знакомый горизонт. Он вернулся в Сеул. День… Как это был день?       Ёгын потер свои глаза и его взгляд упал на пол.       - Я решил, что если ты проснешься, мы можем купить мятное мороженое в следующий раз, когда пойдем гулять. Знаю, я его не люблю, Но мы можем купить его, и плюс мой любимый плюшевый медведь, и деньги на день рождения, которые я накопил, и моё время на телевизор до конца жизни…Если ты проснешься, ты можешь всё это взять, а я могу давать тебе сахар, чтобы ты бодро держался, и тогда ты не заснешь снова.       Язык Донхэ задвигался слишком вяло, когда он попытался заговорить. Ёгын не смотрел на него.       - Ты пропустил мой день рождения, - через какое-то время сказал шестилетний мальчик. – Я всегда режу торт с тобой, но в этом году мне пришлось резать торт с мамочкой. Она была очень грустной, а папа ушел гулять с друзьями и вернулся очень поздно. Они ссорились из-за тебя, а затем папочка начал плакать. Он не думает, что ты очнешься, но… Но он не знает о моих деньгах на день рождения, поэтому… - Ёгын неуверенно умолк.       Донхэ так сильно хотел сказать что-то, хоть что-нибудь, но его снова потянуло вниз, и он потерял сознание и никто не узнал, что он просыпался.       Еще больше темноты.       В его груди не было физической боли, но было что-то, что он не мог стряхнуть. Иногда он думал, что он очнулся, но затем понимал, что всё было слишком искаженным. В конечном итоге, всё, о чем он думал, это как вырвать себя из этого состояния, и он безумно хотел вернуться, что, когда он снова очнулся и Онью и другой доктор глазели на него из дверного проема, он запаниковал и попытался выбраться из кровати.       К утру он всё еще не уснул, хотя Онью и настаивал, что не было похоже, что он снова потеряет сознание. Его зрачки были огромными, его тело боролось, желая расслабиться, но он не позволял этого. Он не мог туда вернуться. Хэ еще несколько раз попытался покинуть палату, но он в течение нескольких месяц был без движения, и его ноги даже не пытались держать его в вертикальном положении. Онью был довольно сильно раздражен его поведением и едва не выболтал одно или два проклятья, когда следующим утром в семь часов Ёгына занесло в сторону в попытке остановиться около двери, и затем мальчик разразился слезами.       - Хён, - он сел на пол и плакал что есть сил, и медсестрам в отделении пришлось это исправлять, потому что ему было шесть лет, и он больше не плакал, но Донхэ пропустил его день рождения, поэтому он понял, что это не считалось. Брюнет почувствовал, как его одновременно наполнили вина и счастье, а Онью, казалось, находился на грани срыва. Он на самом деле отвратительно ладил с детьми.       У меня новое сердце. Я буду в порядке.       Когда Донхэ распростер свои руки, Ёгын так быстро вскарабкался на его кровать, что простыни упали на пол. Хэ не мог обнять его так крепко, как хотел, но шестилетний ребенок сильно к нему прижался и зарылся лицом, что он едва мог говорить. Юна, Донхва и Чунхён появились следом, и Онью не знал, что делать со всеми этими людьми и их эмоциями, но он обещал, что ничего не скажет, поэтому он, крепко сжав свой планшет, стоял около окна.       - Донхэ, - Юна убрала волосы за ухо и со слезами на глазах улыбнулась. Он посмотрел на неё, стоявшую здесь, уставшую, с красными глазами и ставшую тоньше с тех пор, когда он последний раз с ней встречался. Он думал, что никогда её снова не увидит, и он так сильно её любил, и…       - Как? – спросил он. Усталость замедлила его речь, и это было всего одно слово, но она поняла.       - Тебе нашли сердце, но сигнальное устройство было упаковано вместе с твоими вещами в больнице. Медсестрам не сообщили до тех пор, пока оно уже не было в пути, они пришли в твою палату, чтобы забрать тебя, когда узнали… - она запиналась на словах и крепко прижимала руки к своей груди. – К тому моменту, как я и Донхва сошли с самолета, у тебя уже несколько часов шла операция.       - Слёзы радости, - кисло пробормотал себе под нос старший брат Хэ, его голос надломился. – У меня чуть не случился нервный срыв посреди международного аэропорта.       Было удивительно, что после трех последних месяцев в конечном итоге именно Юна успокаивала своего мужа. Донхва начал извиняться за вещи, которые он совершил, когда им было четыре и пять лет, и которые не помнил Донхэ, но он понял, что его брату это было необходимо, поэтому позволил ему это. Чунхён обнял друга вокруг Ёгына, который отказался отпускать брюнета, и все еще не совсем успокоились, когда в палату вошел Ксандер и с искренней улыбкой и усмешкой заявил:       - Он очнулся только потому, что знал, что я приду.       Ынхёк подпер руками свои колени и сделал несколько глубоких вдохов. Он резко дышал, кожа под его одеждой покраснела, когда он посмотрел через улицу на вход в больницу. Он проделал путь на два или три километра больше, чем обычно, но он какое-то время не бегал, поэтому он подумал, что этим компенсировал ту потерю.       В конечном итоге ему стало тяжелее приезжать сюда между работой и разочарованием, которое он чувствовал каждый раз, когда уходил отсюда. Добавлялось то, что всё тяжелее и тяжелее становилось возвращаться, и что чем больше ему требовалось времени, тем большую вину он чувствовал, когда он наконец-то снова появлялся в больнице.       Юна и Донхва были семьей. Чунхён и Ксандер знали его годами. Именно Юнхо рекомендовал его Донхэ, потому что он и ученик Джеджуна работали до этого вместе.       Они? Они знали друг друга три недели, если быть очень великодушным. Что-то произошло в Париже, но стоило ли это того, чтобы ждать три месяца? Год? Возможно, большем, чем кажется на первый взгляд?       В какой момент будет достаточно?       Ты по крайней мере должен сказать «Прощай». Хоть что-то.       - Сынхён и Джиён не разговаривают уже около двух недель из-за той статьи, - Ксандер, жуя виноград, сосчитал шестую вещь на своих пальцах. – И так как Крис решил заняться фармакологией и разъезжает по всей стране, никто не может помирить их. Он то и дело писал им письма, пытаясь заставить Джиёна извиниться, но тот сказал, что Сынхён слишком сильно отреагировал из-за того, что он был пьян, и парень выглядел как Сынхён, и он поцеловал его только в щеку. Но у них всё наладится. Я думаю.       - Разве это именно то, что ему нужно сейчас слышать? – блондин сузил свои глаза. – И эта еда не для тебя.       - Заткнись, - Ксандер провел по волосам Донхэ, говоря со скоростью километр в минуту и поедая еду, которую медсестра оставила на прикроватном столике брюнета. – Я подумал, ты открывал глаза один раз, но никто мне не поверил. Это произошло через двенадцать часов после операции во Франции, когда всех помощников поваров уже отправили домой. Ты это помнишь? Ты слышал меня, не так ли? – Донхэ устало улыбнулся, когда его друг прижался к его щеке, а затем поцеловал её. – Засранец, знаешь, как я переживал?       - Язык, - Чунхён нахмурился, печатая что-то на телефоне. – Кроме того, ты тогда сказал ему, что он был в коме тридцать лет и что он облысел. И перестань так сильно его пихать – он всё еще слаб.       - Это была шутка, - Ксандер закатил глаза. – Если бы он это услышал, это показалось бы ему забавным. Не слушай Чунхёна… Он ведет себя так, будто ненавидит меня, потому что теперь ты очнулся, но он звонил мне каждый день с тех пор, как ты здесь.       - Я звонил тебе от силы раз пять.       - Ты будешь откровенно отрицать нашу любовь?!       Брюнет провел пальцами по векам Ёгына. Шестилетний мальчик утомился и уснул, его нос сморщился от прикосновения Хэ. Донхэ улыбнулся на эту реакцию и прильнул к волосам своего племянника. Он так сильно скучал по этому. По всему этому. Его лицо порозовело, когда его ресницы стали влажными.       Ксандер заворковал:       - Посмотри на него. Он получает удовольствие от жизни. Подожди, когда мы увезем его отсюда и избавим от поганой больничной еды, - он указал большим пальцем на пустующий теперь поднос, оставшееся яблоко было зажато в его руке, - он будет несколько недель себя так вести.       Юна и Донхва ушли с Онью, чтобы поговорить о состоянии Хэ и о том, когда его смогут выписать. Как его законные опекуны, именно они должны были управлять его делами и решить, что сейчас для него лучше. Доктору был рад уйти из палаты и вернуться в свой комфортный офис. Некоторые медсестры из больницы, которые были знакомы с семьей, с улыбками заглядывали внутрь палаты и желали всего наилучшего. Ксандер сказал, что как минимум одна из них позвонит в газету. Чунхён сказал, что до тех пор, пока они четверо могли здесь оставаться и никто не распоряжался, что им говорит, а что нет, его ничто не волновало. Ёгын сидел на коленях Донхэ, а два мужчины расположились по обе стороны от кровати.       - Три месяца, - пробормотал брюнет. Два друга не могли сдержать своего веселья. Донхэ казался одурманенным, и ему потребовалось много усилий, чтобы произнести эти слова. Понадобится какое-то время, чтобы он снова начал двигаться, но они надеялись, что он сможет сделать это дома. Онью обещал ему, что его шансы снова попасть в кому были практически равны нулю, но он всё ещё был осторожен. – Я не… Я не думал, что я всё еще окажусь здесь.       Ксандер склонил голову к плечу, его взгляд стал нежным.       - Тебе потребовалось достаточно много времени, чтобы перестать бездельничать. Больше никто не может терпеть постоянный скулеж Чунхёна. И ты будешь рад узнать, что твой ублюдок в психиатрическом учреждении. Я не могу поверить, что он почти достал тебя. Я не знаю, чтобы я даже… - он стиснул свои зубы. – Его адвокат достал для него оправдание, основанное на том, что он совершенно безумен… Что, я хочу напомнить, я сказал с самого…       - Ксандер, - зашипел Чунхён. Донхэ опустил свою голову и перестал водить узоры на веках Ёгына. – Серьезно?       - Нет, всё в порядке, - настоял брюнет. Он сглотнул и поднял голову, чтобы они могли его видеть. – Я просто… Это то, чего я хотел, но… Не так. Я имел в виду, я не хотел, чтобы ему пришлось пройти через всё это. Я просто хотел, чтобы всё изменилось.       - Ты не сделал ничего, чего не должен был делать, - Ксандер взял его за руку. – Ничего из этого не было твоей виной, и ты не проведешь ни один из трех дней, в течение которых я буду здесь, жалея себя. Ни тогда, когда у меня появился предмет для гордости, тот факт, что ты не просыпался до тех пор, пока я не пришел тебя увидеть. Я буду годами припоминать это Чунхёну. Ему будут сниться ночные кошмары об этом в его доме для престарелых.       Донхэ расслабился от этих слов. Чунхён бросил Ксандеру многозначительный взгляд, говорящий филиппинцу следить за Хэ, пока он сам в энный раз пытался напечатать что-то на своём телефоне.       - Серьезно?! – через какое-то время выпалил блондин.       - Что ты делаешь? – Ксандер протянул руку над кроватью и попытался засунуть палец Чунхёну в нос. Блондин хлопнул его по руке и поднялся на ноги.       - Это единственный раз, когда я хочу, чтобы он ответил на звонок, а его телефон отправляет меня напрямик в голосовую почту.       - Ынхёк, - неожиданно сказал Донхэ.       Чунхён кивнул и поднял вверх телефон.       - Именно.       - Когда ты… - красноволосый парень замолчал, когда Ксандер и Чунхён осознали, кто заговорил, и посмотрели на дверной проем. Ынхёк казался потрясенным, он крепко сжимал в руке стаканчик кофе, который взял внизу в холле.       - Этим утром, когда я приехал, - пошутил Ксандер. Он перевел взгляд с Донхэ на Хёкджэ, а затем поднял свои глаза к потолку, когда никто из них не обратил на него внимание. – Что ж, я оскорблен.       Ынхёк сделал шаг вперед и заколебался.       - Ты выглядишь…       - Онью говорит, что я не так нездоров, каким кажусь… - произнес брюнет.       - Я не думал, что ты… Я просто… Что говорят доктора?       - Я смогу поехать домой.       - Это… отлично.       - Так и есть, - Донхэ почувствовал, как к его лицу прилила кровь, когда он покачал головой и запнулся. – Я не видел тебя… Чунхён говорит, прошло уже три месяца… Я хотел сказать… Как ты?       Красноволосый прижал кулак к своему рту, его глаза заблестели, когда он начал давиться смехом.       - Что?       - Я не знаю, что сказать, - Донхэ в смущении опустил голову. Ёгын зашевелился у него на руках, потирая глаза, он повернулся лицом к двери.       - Ынхёк-хён, - пробормотал он, помахав ему, а затем протянул к нему руку. После этого красноволосый пошел вперед и, наклонившись, взъерошил шестилетнему ребенку волосы и бросил сердитый взгляд, когда Ксандер своровал его кофе.       - Оно отвратительно, - филиппинец поднялся на ноги, сделав несколько глотков. – Чунхён, пошли. Мы больше здесь не нужны.       - Не говори, что мне делать, - блондин последовал за ним, на его лице расплылась многозначительная улыбка. – Куда мы идем?       - Хён, - Ёгын сжал нос красноволосого парня, чтобы привлечь его внимание.       -Эй, малыш, - Ынхёк поцеловал щеку мальчика. – Я давно тебя не видел.       - Он проснулся, - пробормотал шестилетний ребёнок, снова засыпая. – Я знал, что он проснется. Я знал это всё время.       - Я просыпался… Два раза до этого, - Донхэ по кругу поглаживал спину племянника. – Но ненадолго.       Его нервозность отразилась в его пальцах, он не мог перестать ими двигать. Он уставился на изгиб ресниц Хёка, пока тот смотрел за тем, как засыпал Ёгын, затем его глаза обвели линию челюсти, а потом переместились к губам. Он выглядел… здоровым. Это убедило в том, что всем пришлось двигаться дальше, пока он был здесь. Три месяца… Было ли это слишком долго? Ынхёк не должен был ничего ему так долго… Он не мог выставить это против него. Они не были чем-то особенным, не так ли? Неожиданно брюнет почувствовал себя неловко.       - Что я пропустил? – он заволновался, когда, подняв глаза, понял, что красноволосый заметил, как Хэ таращился на него. – Я просто… - он перевел своё внимание на Ёгына. – Как «Zelen»? Кибом всё ещё там?       - Нет. Наняли другого.       - О, - этого следовало ожидать. – Мой ресторан?       - Один и тот же человек управляет обоими заведениями.       Донхэ нахмурил брови.       - Я… Я думал, Юна, возможно, закроет его на какое-то время. Они что-нибудь поменяли? Кого она взяла? – он начал дергать свои собственные пальцы. – Она подписала с ними контракт? Дала им акции? Иногда такие вещи проходят плохо, если ты не знаешь нужных людей, и я мог бы потерять…       - Всё в порядке. Место вернется к тебе как только ты захочешь, а обстановка внутри такая же, какой ты её и оставил.       - Ты был там? – Он поднял взгляд на красноволосого кондитера. – Было столько всего, что я должен был сделать до… Всего этого.       - Заведение в порядке. Ты сам увидишь.       - Как ты можешь быть уверен, что этот новый управляющий ничего не поменял? – настаивал Донхэ. – Возможно, он думал, что я не вернусь.       - Поверь мне. Я знаю его лучше, чем кто-либо. Он бы этого не сделал.       Брюнет услышал в голосе старшего нотки уверенности, и его сердце ухнуло в пятки. Значит, он был прав. Был кто-то еще… Новый босс… Кто-то, кому Юна доверила его собственный ресторан. Он бросил взгляд на дверь, желая, чтобы Чунхён и Ксандер вернулись. Он хотел выбраться отсюда… Он хотел вернуть себе свой ресторан. Свою квартиру… Свои книги.       Он выпал из своих мыслей, когда Ынхёк вытянул руку и провел костяшками пальцев вниз по щеке Хэ.       - Я скучал по твоему присутствию здесь.       Губы Донхэ слегка приоткрылись, а взгляд стал встревоженным.       - Мы оба скучали по этому, - его кожа согревалась там, где красноволосый парень проводил своими пальцами, направляясь к уголку губ Хэ. Это было не честно. – Моя замена… Я хотел сказать, эм, новый управляющий. Какие у него рекомендации? Где он обучался? Это кто-то, кого я…       Ынхёк прижал руки к щекам брюнета, наклонился вперед и поцеловал его. У Донхэ перехватило дыхание, и какое-то мгновение он не двигался. Затем он приподнял свой подбородок, обвил пальцами шею старшего и закусил зубами нижнюю губу Хёка. Его глаза остекленели, когда они отстранились, а сердце бешено билось.       - Мои рекомендации всё ещё в файле, который ты получил, когда я подал свои документы на работу, а твоя ревность милая, но в ней нет никакой необходимости.       - Что я должен был думать? – Донхэ прикоснулся своими губами к губам Хёка, сдерживая улыбку. – Я считал, что это кто-то компетентный, поэтому я не думал, что это будешь ты.       Затем последовала пауза, Ынхёк сузил глаза на это оскорбление, а затем брюнет разразился смехом, его глаза засверкали от веселья. Звук наполнил палату, Ёгын удовлетворенно забормотал, и что-то между ними уладилось, стало проще.       - Ты всё еще числишься в списке сотрудников «Zelen», - красноволосый приподнял бровь, - а у меня есть право уволить тебя.       - Я могу повторно подать заявление на должность и поставить тебя на год мыть посуду.       - Видеть каждый день твоё лицо было бы достаточным наказанием.       - Тогда мне придется посылать тебе фотографии в твои выходные и во время твоего отпуска, - Донхэ светился.       - Или я просто мог бы видеть тебя, - Ынхёк слегка толкнул подбородок младшего. – Мы могли бы уже дюжину раз сходить на свидание.       Брюнет зарыл свои пальцы в его волосах и, прижавшись к его шее, втянул его запах.       - Не льсти себе. Возможно, ты недостаточно хорош даже для второго свидания.       - Ынхёк, - Юна сияла, когда зашла в палату, в её руках были документы о выписке Донхэ.       - Ага, - Донхва появился следом за ней, скрестив на груди руки. Он не был впечатлен. – Какой замечательный сюрприз. – Донхэ отпустил красноволосого и облокотился обратно на свои подушки, пытаясь казаться невинным. Юна захихикала.       Ынхёк повернул к ним голову, но не сдвинулся с места.       - Привет, Юна. Жена Юны.       - Ты слышала это? – Донхва похлопал девушку по руке. – Ты слышала, что он сказал?       - Милый, успокойся, - Юна накрыла его руку своей, - это была просто шутка.       - Да, Донхва, - уголки губ Хёка приподнялись, - это была просто шутка.       - А что ты делаешь так близко к нему? Донхэ… Тебе лучше объяснить… Донхэ?       Все трое развернулись к парню.       Брюнет наконец-то уснул, одной рукой он обнимал Ёгына, а другой – держал запястье Ынхёка.       - Леди и джентльмены. Уважаемые гости. Друзья. Семьи. Доброжелатели…       - Я думал, мы согласились, что не сделаем его ведущим в этом году, - Джеджун закрыл лицо рукой.       - Я пытался заставить его отказаться, но затем он начал произносить мне речь о том, почему он самый лучший вариант. Я не мог стоять там и слушать это. Лучше так.       - Лучше для тебя.       Юнхо пожал плечами.       - Я поддерживаю мое мнение.       В помещении было больше зрителей, чем в прошлом году, единственным человеком, который вернулся из оставшейся тройки, была Хёён. Она заняла третье место, бормоча какие-то угрозы о ядовитой рыбе в ушах Донхэ и Ынхёка, а затем, уходя, весело помахала зрителям, которые были ужасно в нее влюблены. Два финальных блюда были выставлены на показ, и по согласованию, если они оба дойдут до конца, Донхэ должен был приготовить блюдо на выбор Ынхёка, а Ынхёк – на выбор Донхэ. Кондитер создал башню из говядины на толстой подушке из риса с острой приправой, а Хэ соорудил нежный торт с твёрдым внешним слоем, который был наполнен свежими фруктами, шоколадом и взбитым кремом. Оба блюда произвели глубокое впечатление и имели удивительный запах.       Судьи потратили около десяти минут на обдумывание, пробуя вилку за вилкой от их порций. Сменяя крики радости отчаянием каждый раз, когда жюри поднимало голову, - как если бы оно вынесло окончательное решение - только лишь для того, чтобы попросить еще времени и продолжить делать заметки, зрители были напряжены до предела. Везде были видны телефоны и камеры, люди отчаянно пытались поймать как можно больше из обсуждения судей.       - Донхэ лучше выиграть, - Донхва бросил сердитый взгляд на сцену, желая, чтобы судьи повернули всё в его пользу.       - Продолжай нести чушь, - пробормотала себе под нос Сора с другой стороны от Юны, - Ынхёк уничтожит его, несмотря на то, жених ли он ему или нет.       -Что это было? – спросил Йесон.       - Ничего, - они встречались около года, и она всё ещё не рассказала об этом своему брату. Сора продолжала говорить себе, что их отношения, должны быть, очевидны. Он был единственным, кто не заметил.       Юна подняла вверх бумагу, на которой были написаны оба имени парней, и издала одобрительный возглас. Двумя рядами ниже Дуджун сложил руки под головой и улыбался всех, кто смотрел в его сторону. Стиснув зубы, Чунхён бросил на него недовольный взгляд.       - Ты перестанешь это делать? – резко прошептал он.       - В чём дело? – он повел бровями. – Я отлично себя чувствую. Разве ты не чувствуешь себя отлично, малыш?       - О, Боже мой, - Чунхён соскользнул ниже на своём месте, закрыв лицо руками. – Я знал, что это случится.       - А я нет. Если бы я знал, что ты так отреагируешь, когда я, наконец, скажу своей матери, что в действительности ты не мой ремонтник, я бы сделал это сто лет назад.       - Ты сосешь.       - О, правда, - захихикал он, довольный собственной шуткой, - я думал, это был ты.       Блондин стиснул свои зубы и начал считать до десяти.       - Это действительно хороший университет и близко к тому месту, где я работаю. Ты должен подать документы сюда… И сюда тоже… Нет, этот слишком далеко от меня, выбрось его.       Мир попытался сопротивляться, желая сохранить свои брошюры в первоначальном виде, но Ксандер выбросил несколько из них на соседнее с собой место. Швейцар приехал навестить свою сестру, в то же время выбирая в какой университет ему отправиться, а Ксандер решил воспользоваться возможностью взять на себя его жизнь. Минзи закатила глаза, когда брошюры приземлились на её колени, и засунула их в сумку.       - Серьезно, ребята? Они собираются объявить победителя.       - Что если в тех, которые ты выбрал, нет курса, который я хочу? – спросил Мир.       - Конечно же есть. Я же Александр Юсебио.       Мир в замешательстве нахмурил брови.       - Как это вообще связано?       - Увидишь.       Один из судей передал конверт с окончательными результатами. Поняв, что время пришло, люди начали топать ногами и махать баннерами, желая, что бы Итук быстрее перешел к самой сути.       Он, несомненно, этого не сделал.       - Мы горды вернуться в этом году в прежнее русло, да еще в качестве дополнительного бонуса иметь тех же самых финалистов, – Ли Ынхёка и Ли Донхэ – соревнующихся в финальном раунде за звание шеф-повара года. Здесь, в Сеуле, в моём родном городе, мы будем свидетелями…       - Как думаешь, как ты справился? – спросил брюнет.       Ынхёк скосил на него глаза. Вспышки ослепляли, и было сложно увидеть дальше, чем небольшой кусок за кулисами. Их помощники жались друг к другу, Санни и Сонмин стояли впереди, в то время как все остальные, кроме Никкуна, боролись за место позади них. Донхэ, руки которого были скрещены на его спиной, смотрел на толпу, рассеянно прижав язык к нижней губе. Красноволосый парень улыбнулся ему и наклонился в его сторону, а несколько окликов, просящих о внимании, превратились в оглушительные крики.       - Лучше, чем ты.       Брюнет повернулся, чтобы посмотреть на парня, их лица были друг от друга всего в нескольких сантиметрах. Боковым зрением Ынхёк видел, что Итук неистово сигналил ему выпрямиться и прекратить вести себя несерьезно. Кто-то выкрикнул: «Поцелуй его!», и затем началось настоящее безумие. Донхэ, улыбаясь, наклонился в его сторону, а затем сделал шаг назад.       - Мы посмотрим.       - Вот злодей.       - Итак, если выиграет Ынхёк, у них будет ничья? – спросил Юнхо.       - Нет… Я хотел сказать, да. Это зависит от обстоятельств.       - Каких?       - Считаешь ли ты прошлый год, - сказал Джеджун.       - А мы считаем?       Итук прочистил горло и открыл листок с результатами.       - И здесь, в моих руках имя победителя конкурса в этом году. Судьям потребовалось достаточно много времени, чтобы всё обдумать, и вы, дорогие зрители, должно быть уже на грани. Этот год был на самом деле волнительным… И результаты конечно же очень близки, но в конечном итоге может быть только один победитель. Победитель этого года, наш чемпион, Ли…       Все закатили свои глаза.       - Ынхёк!       Красноволосый низко поклонился, когда зрители взорвались восторженными возгласами. Повсюду мигали вспышки, Донхэ толкнул его в плечо, а затем поцеловал, и когда Итук попытался спрятать их лица за своим листом с планом конкурса, в его сторону раздалась какофония из недовольных освистываний.       - Ха! – Юнхо вскочил на ноги, показывая оба указательных пальца перед глазами Джеджуна. – Прямо тебе в лицо!       - Я требую пересчет! – голос Донхвы утонул среди сотен других голосов. Люди, вскочившие со своих мест, бежали вниз по проходам, повсюду летали косынки и платки.       - У нас ничья! – Ынхёку пришлось закричать, когда они отстранились друг от друга.       - Необязательно, - ответил Донхэ, крича что есть мочи, - ты уверен, что не хочешь узнать, кто выиграл последний раз?!       - Ну, результаты были неофициальными из-за того, что произошло, - Ынхёк наклонился, когда цветы и серпантин начали кружить над его головой. – Думаю, тебе следует уйти со сцены.       - Из-за летающих вокруг предметов?       - Нет. Потому что ты проиграл.       Донхэ схватил в руку пригоршню его блюда и запустил это в лицо кондитеру, красноволосому пришлось забирать свой приз с измазанным в шоколаде лицом и с взбитым кремом в волосах. Большая часть зрителей смеялась, но спонсоры и Итук были в такой истерике, что Хёка пришлось очистить, а затем сделать новую фотографию. Брюнет оставался за кулисами, вытирая свои руки о тряпку, пока Хёкджэ принимал награду и произносил речь. У него перехватило дыхание, и он не мог перестать улыбаться.       Хэ напрягся, когда почувствовал руку на своем плече, и резко обернулся.       - Прости, - мужчина поднял вверх свои руки, показывая, что он не собирался причинять никакого вреда. – Я просто хотел поздравить. Ты отлично справился. Что касается меня, я думаю, ты должен был выиграть.       Что-то в этом мужчине было не так. Его голос был тревожным, а взгляд – слишком агрессивным. Немного позади него стоял другой мужчина в оборонительной позе. Он продолжал осматриваться вокруг, как будто старался убедиться, что никто не обращает на них внимания.       - Что ж, вы сказали это, - Донхэ осмотрел мужчину перед собой с головы до ног. – Спасибо вам, теперь вы можете идти.       - Смелый, - усмехнулся мужчина. Брюнет сделал шаг назад, его глаза потемнели. Они были окружены людьми, хотя по каким-то причинам Донхэ даже не заметил его до этого. Неожиданно он осознал, что угол сцены, где они стояли, был темнее, чем все остальные места, а мужчина, пришедший с незнакомцем, двигался так, будто прикрывал их.       - Я серьезно, если вы не… - приступ ярости пересек лицо Хэ, когда незнакомый мужчина протянул руку и прикоснулся к его щеке. Брюнет зашевелился, желая ударить чужую руку, но его собственную руку схватили и за неё потащили парня вперед.       - Посмотри на себя, - мужчина прикоснулся губами к костяшкам пальцев Донхэ, - твоё лечение прошло отлично, я полагаю? Теперь твоё сердце в порядке?       Донхэ отдернул свою руку.       - Я вас знаю?       Ухёк пожал плечами и бросил взгляд на своего охранника. Два мужчины обменялись довольными взглядами.       - Нет, - сказал он, - думаю, ты меня не знаешь. Я желаю вам всего лучше. Тебе и Ынхёку, обоим.       Донхэ моргнул, когда мужчина развернулся и с этими словами ушел. Хэ не знал, кто это был, хотя его лицу почему-то казалось знакомым. Он был уверен, что не видел его раньше, хотя…       - Вы, ребята, что?!       Донхэ посмотрел туда, где в нескольких метрах остановился Ынхёк, Сора махала своими руками, показывая, чтобы он понизил свой голос. Они были окружены их друзьями, Йесон медленно попятился назад, когда красноволосый парень схватил свой приз как потенциальное оружие для убийства.       - В течение года, - вмешался Ксандер, - ты единственный, кто не знал. Мир знал, хотя он даже не живет здесь.       - Это потому, что ты ему всё рассказываешь, - Дуджун покачал своими бровями, смотря на Чунхёна. Блондин фыркнул и слегка его ударил.       - Что ж, Минзи знала, а она здесь всего месяц.       - Я знаю только потому, что вы двое всегда в моей квартире. Когда вы, ребята поедите домой? Я вообще-то работаю в этом городе.       - Минзи, заткнись, - Ксандер прижал палец к её губам.       - Ынхёк, - говорила Сора, - подумай об этом. Йесон – твой лучший друг, значит, определенно у него есть хорошие качества и…       - Пожалуйста, прекрати, - покачал головой Хёк. – Скажи мне, что это шутка. Скажи мне… Это по этому вы оба перестали приходить в мою квартиру? Вы спите вместе?! – его глаза широко распахнулись, лицо исказилось от ужаса. – Нет. Не отвечайте.       - Теперь ты знаешь, как я себя чувствую, - произнес Донхэ. Юна толкнула его локтем в бок.       - Ынхёк, мой самый дорогой друг, - Йесон попытался обнять парня.       - Подойдешь ко мне ближе, и я оторву тебе голову.       - Которую? – захихикал Ксандер. Он и Дуджун ударили друг друга по ладоням. Идиоты.       - Твоя сестра – большая девочка, - Донхэ подошел и, обвив своими руками Ынхёка за талию, поцеловал своего парня в щеку. – И на самом деле это была твоя вина. Все заметили.       - Важный вопрос – кто выиграл в прошлом году, - Донхва сощурил глаза в сторону красноволосого кондитера. – Это был Донхэ, так ведь? Он всё еще впереди в этом?       - Ты жалкий человек, - Юна покачала головой и пошла искать Ёгына, которому пришлось остаться в одной из закулисных комнат, где были установлены экраны, показывавшие происходящее на конкурсе.       - Мы сказали, что не будем это считать, - Юнхо подошел к разговаривавшим, позади него следом шел Джеджун. – Ну, Донхэ и Ынхёк не хотят знать, но думаю, всем остальным известны результаты.       - А мы не хотим знать, - Донхэ обвил руками свободную руку Хёкджэ и потащил его прочь. – Поэтому обсуждайте это без нас. Нам всё ещё нужно провести пресс-конференцию до того, как мы поедем домой. – Красноволосый кондитер громко кричал обещания смерти своему возможно бывшему лучшему другу, исчезая в толпе.       - Но все остальные знают, так ведь? – спросил Донхва.       - Я не знаю, - вызвался Мир.       - Что ж, я удивлен, ведь Ксандер разговаривает с тобой без остановок.       - Минзи, заткнись.       - Теперь я действительно хочу узнать, - Чунхён постучал пальцем себе по подбородку, подчеркнуто игнорируя своего парня и смотря на Ксандера. – Я никогда не спрашивал.       - Что ж, вы должны знать, - начал он, - это был…       КОНЕЦ       Ксандер засмеялся.       - Нет, но на самом деле это был Донхэ.