Плохая Курама

      Над рыбацким поселком на берегу океана стояла глубокая ночь. Лишь узкий серебристый месяц пронзал чернильную завесу своим тусклым сиянием. Трое АНБУ, укутанных в серые балахоны, практически бесшумно перемещались по крышам ветхих домов, распределяя вес своего тела на добрую половину крыши, чтобы не провалиться сквозь гнилые доски и растрескавшуюся черепицу. Их цель, таверна «Золотой лосось», была заметна издалека благодаря крупной деревянной вывеске с металлической оковкой, подсвеченной парой коптящих факелов. Находясь на границе пятна света, шиноби призвали с десяток клонов и замаскировали их под обыкновенных работяг, толпой ввалившихся в трактир. Сами АНБУ затерялись в этой толпе и, подобрав удачный момент, проскользнули за барную стойку и пробрались в подвал. Вырубив ошарашенного вторжением владельца трактира ударом ладони, Сакура спрятала его тело за пивными бочками, где и обнаружился люк, ведущий в искомый подземный ход, бывший кратчайшим путем к логову Забузы. Пробравшись внутрь, АНБУ поспешили на базу противника, чтобы захватить главу преступной группировки прежде, чем он успеет сбежать.       Тору действовал в одиночку, просматривая рисовые поля всевидящим взором Бьякугана в поисках упомянутого призраком сверхсекретного личного туннеля Забузы. Задача была не из легких, особенно с учетом нахождения на совершенно открытой местности. Однако, вскоре с базы врага послышались первые взрывы, и капитан набрался смелости, выйдя в центр поля и медленно крутя головой по сторонам. Спустя пару минут, цель была обнаружена. Тору удивленно присвистнул — туннель находился на глубине пятнадцати метров, и добраться до него без сродства со стихией земли было почти невозможно.       «Хорошо, что у меня оно есть…», — подумал капитан, криво ухмыляясь и складывая цепочку печатей. Хлопнув ладонями по жирному грунту, шиноби создал все нарастающую волну сжатия в земле и обрушил бетонный свод туннеля. Тору отскочил в сторону, и как раз вовремя — на его месте образовалась глубокая воронка, в которую сыпалась земля. Спустя несколько секунд, оползень прекратился, и последний потайной путь отступления для Забузы был отрезан. Теперь дело оставалось только за Девятихвостой и остальной частью команды.       Забуза, как и всегда в это время, спал вместе с Хаку. Разумеется, на разных кроватях, но в одной комнате — а как иначе верный ученик и преданный телохранитель мог выполнять свою функцию? Но выспаться ему было не суждено — оглушительный взрыв, прогремевший на поверхности, заставил монолитное сооружение содрогнуться до самого основания. С бетонного потолка посыпалась пыль и побелка. Хаку и Забуза тут же вскочили на ноги с оружием наперевес. Один не расставался со своим мечом даже во сне, а второй при всем желании не смог бы где-то оставить лазурный ледяной клинок, созданный с помощью улучшенного генома за считанные секунды.       — Какого дьявола тут происходит? — мрачно поинтересовался Забуза.       — Подозреваю, что ваш шпион не справился с поставленной задачей, и это АНБУ Конохи, — выразил свое мнение Хаку, моментально облачившись в свое боевое одеяние.       — Это я уже понял. Вопрос в том — кто же пришел по мою душу, если даже он с ним не справился? — задумчиво пробормотал глава преступной группировки.       Натянув штаны и легкий бронежилет на голое тело, мафиози нажал кнопку закрытия шлюза, отрезающего путь к подземной части базы, и поспешил ко входу в потайной туннель, спрятанному в шкафу.       — Валим отсюда, Хаку! Вернемся, когда их убьют! — сказал Забуза, скрываясь в темном зеве подземного хода. Телохранитель молча запер металлическую дверь спальни и последовал за своим подопечным. Получив власть в свои руки, его бывший учитель и нынешний босс сильно изменился, став лишь слабой тенью того безбашенного негодяя, которым он был меньше года назад. Но, хоть Хаку и не одобрял подобную трусость и малодушие, не признать успехов Забузы в руководстве мафией, он не мог. Да и не слишком хотел, ведь для него учитель был всем, и его преданность была столь же сильна, как и прежде. Спустя пару минут, Забуза замедлился, а потом и вовсе остановился, с неверием глядя на перекрывшую путь массу земли, перемежающейся с бетонными обломками облицовки стен.       — Все, Хаку, приплыли… Чтоб этого шпиона в аду черти имели… — тихо пробормотал нукенин, оборачиваясь назад с потерянным видом.       — У нас еще остался тайный ход общего пользования, Забуза-сама, — напомнил Хаку.       — Если они узнали даже об этом туннеле, то там нам наверняка подготовили теплый прием, — ответил нукенин, впадая в уныние.       — Значит, нам остается только пробиваться силой, или умереть пытаясь, Забуза-сама, — хладнокровно ответил ледяной шиноби, перехватив поудобнее лазурный клинок.       — Ты прав. Если уж нас загнали в угол, то мы покажем им, на что способен Мечник Скрытого Тумана и его ученик! — нукенин решительно нахмурил брови и сбросил Обезглавливатель с плеча, вонзив его в бетон на добрый сантиметр. Хаку слабо улыбнулся — вот он, тот Забуза, которого он знал и любил. Жаль, что это преображение произошло лишь при столь паршивых обстоятельствах. Напитав свои тела чакрой, шиноби ринулись к последней лазейке из осажденной базы с оружием в руках, не осознавая масштаба той угрозы, что нависла над ними.       Кураме досталась самая простая, и в то же время самая сложная задача — атаковать базу противника в лоб. Тору удалось уговорить Девятихвостую не делать этого в истинном облике, мотивировав это тем, что она, скорее всего, просто раздавит Забузу, сама того не заметив, и ее месть будет на редкость посредственной. Курама с большой долей скепсиса слушала его доводы, недовольно поджав губы и нахмурив брови, но под конец согласилась. Все же, есть тела шиноби для получения их силы ей было вовсе не обязательно, а вот достойно отомстить ох как хотелось. Лисица молча приблизилась к обитым железом деревянным воротам в каменной стене, опоясывающей базу, и настойчиво постучалась. Металлическая заслонка отъехала в сторону и за ней показалась пара покрасневших от ночного бдения глаз привратника.       — Бордель дальше по главной улице, — мрачно буркнул привратник и закрыл заслонку. Кицунэ еще рот открыть не успела, а ее уже приняли за шлюху. Глаз биджуу задергался от бешенства, и она пробила металлическую заслонку кулаком. Схватив уходящего привратника за шею, кицунэ с хрустом вытянула его голову через образовавшийся пролом, содрав с полуживого хама скальп и сломав ему шею.       — Ошибаешься, это ваша база — бордель, а вы — мои шлюшки… — проворковала биджуу, ласково поглаживая помятый череп и высасывая душу из изуродованного привратника.       — Эй, Семэй ты что творишь? — раздался голос из-за стены. Похоже, один из патрулировавших внутренний двор нукенинов заметил неестественное положение своего товарища. Кицунэ противно хихикнула и вытолкнула труп обратно.       — С-семэй… — раздался дрожащий голос патрульного из-за ворот. Биджуу криво ухмыльнулась и создала крохотную черную бомбочку на своей ладони, размером не больше рисового зернышка. — Тревога! — заорал патрульный, и в этот момент прогремел взрыв страшной силы, выбивший створки ворот и отшвырнувший их на десяток шагов. Рассредоточенные по обширному пространству внутреннего двора шиноби мигом собрались полукругом около поднявшегося в воздух облака пыли. Девятихвостая, нарочито медленно, и даже вальяжно ступила на освещенную лунным светом землю с кровожадной ухмылкой на лице и полным комплектом лисьих причиндалов на макушке и за спиной.       В воздухе повисла гробовая тишина. Нукенины просто не знали, как на такое реагировать, до тех пор пока среди толпы не нашелся смельчак.       — Что вы на нее пялитесь? Это простое хенге, и даже я так могу! — возмутился мужчина, лет пятидесяти, отращивая себе лисьи уши и хвосты. Нукенины тут же взяли себя в руки и с громким улюлюканьем бросились в самоубийственную атаку на биджуу.       — Ну же, идите сюда, мои сучечки... — проворковала лисица, молниеносно связывая дюжину нукенинов своими хвостами и выкачивая из них чакру. Боевой настрой шиноби тут же сменился паникой, и внутренний двор базы мафии наполнился душераздирающими криками, полными животного ужаса. Спустя жалкую минуту, перед довольной Девятихвостой, лежала груда перекошенных тел, иссушенных до состояния мумии. Кицунэ довольно облизнулась и расплылась в широкой улыбке — закуска была что надо. Оставалось лишь надеяться, что и главное блюдо не подкачает.       Увидев монолитное бетонное сооружение по левую руку от себя, кицунэ лишь презрительно фыркнула, формируя на ладони внушительный шар сверхплотной чакры, размером с апельсин. Даже с недюжинной силой биджуу, эта двухсоткилограммовая "бомбочка" заставила лисицу зацепиться за грунт с помощью чакры, чтобы попросту не опрокинуться. При виде обыкновенных деревянных ворот, лишь для галочки обитых тонким железом, на лице Кьюби расплылась кровожадная ухмылочка - у биджу возникла прекрасная идея, как увеличить масштабы разрушения. Лисица напрягла каждую мышцу своего тела и как заправский бейсболист швырнула неприподъемный шар в дверь. Разумеется, преграда не то что не выстояла — она не смогла даже замедлить слепленный на скорую руку снаряд, пробивший дубовые доски и пару бетонных стен за ними словно бумагу. Прогремел оглушительный взрыв, содрогнулась земля. Бетонное здание изрыгнуло бесчисленные огненные языки из разбитых окон и буквально провалилось внутрь себя, погребая под каменными обломками добрую сотню нукенинов. Курама самодовольно хмыкнула и скрестила руки на груди — кто еще сможет вот так запросто стереть с лица земли треть логова мафии одним ударом?       Теперь уже вся база встала на уши, и в течение минуты под открытое небо высыпали все нукенины, от простых воров до матерых шиноби. Тору, лишь сейчас добравшийся до места действия, забрался на смотровую вышку на проломленной стене и затаился за дощатой оградой, во все глаза наблюдая за происходящим. Лисица прижала уши, зажмурила глаза и запищала от радости. Эта миссия стоила всех лишений, которых им с Наруто пришлось перенести, как минимум, в десятикратном размере. На демонессу без лишних расспросов обрушился настоящий шквал разнокалиберных дальнобойных техник, обращающих в пыль стену за ее спиной, но кицунэ лишь хохотала, оставаясь невредимой среди творящегося вокруг ада, словно алмазная статуя. Она даже не пыталась уворачиваться от летящих в нее огненных шаров и водяных драконов и просто побежала навстречу толпе шиноби, постепенно ускоряясь до состояния рыжей молнии, проходящей сквозь людскую толщу, словно раскаленный нож сквозь масло, оставляя после себя лишь груды обезображенных трупов, разорванных на куски. Ее ловкие хвосты, словно щупальца кровожадного спрута, душили, расплющивали и расчленяли хрупкие человеческие тела десятками за считанные секунды, заливая пыльный грунт реками горячей крови.       Тору, закаленный в бесчисленных боях АНБУ, не мог без слез смотреть на творящийся при его содействии геноцид. Эти крики, полные животного ужаса и безграничного отчаяния, навечно обосновались в его ночных кошмарах. Вскоре, все было кончено, и покрытая физиологическими жидкостями с ног до головы демонесса осталась в одиночестве посреди усеянной трупами базы мафии, гнусно хихикая. Сегодня она вспомнила свою бурную молодость и почувствовала небывалую уверенность в своих силах. Оставалась лишь одна маленькая деталь. Капитан, выглядывающий из-за деревянной ограды, содрогнулся от ужаса - кицунэ повторяла те странные манипуляции, с помощью которых она извлекла души поверженного ликвидационного отряда. Когда же Тору увидел, как из бесчисленных фрагментов изуродованных тел и из-под обломков правого корпуса базы восстают четыре сотни полупрозрачных тускло мерцающих голубых силуэтов, он в панике вжался в противоположную ограду наблюдательной вышки, вцепившись обеими руками в освященный золотой амулет и читая молитву об изгнании нежити. К счастью, его сомнительные навыки борьбы с привидениями так и не пригодились. Девятихвостая запрокинула голову и начала всасывать армию призраков, формируя колоссальный синий вихрь из их эфирных тел, издающий оглушительный рев сотен уничтожаемых бессмертных начал. Спустя каких-то пятнадцать секунд, последняя душа с нечеловеческим воплем исчезла в бездонной глотке биджуу.       Лисица сыто отрыгнула и ласково погладила заметно округлившийся живот. Сбросив хенге, она смогла во всей красе насладиться своим почти шарообразным желудком, просвечивающим потусторонним сиянием сквозь молочно-белую кожу. Даже с ее внушительными способностями, переваривать такую прорву бессмертных начал придется еще очень долго. Но в том, что для главного блюда места было еще предостаточно, сомневаться не приходилось. Раскалив поверхность своего тела до нескольких тысяч градусов, кицунэ вернула себе практически стерильную чистоту. Облачившись в привычный наряд из футболки и мини юбки, лисица поспешила в главное здание базы, надеясь, что АНБУ хватило ума не портить ее новую игрушку. Над разоренным логовом мафии повисла гробовая тишина. Тору трясущейся рукой открутил пробку фляжки с саке и залпом осушил ее до самого дна. Спустя несколько минут, когда спиртное приятным теплом растеклось по всему телу, животный ужас отступил, и матерый боец перестал дрожать, как вчерашний новобранец. Теперь он боялся даже подумать, по какому тонкому льду ходила Сакура, доводя это чудище до белого каления. ***Наруто. Третьи сутки после отбытия Курамы.***       Наруто пролежал всю ночь, так и не сомкнув глаз. Ему хотелось биться в истерике от отчаяния и бессилия, но он понимал, что это не даст ровным счетом ничего. Пока понимал. Медленно встав с кровати, Наруто нетвердой походкой побрел в ванную. Посмотрев в зеркало, он едва не испугался собственного отражения, такими огромными были мешки под его красными глазами. Джинчуурики спешно привел себя в порядок и вышел на улицу. Есть ему так и не захотелось, а вот оставаться на одном месте он больше просто не мог. Уже в который раз обойдя по кругу всю деревню, Наруто осознал, что расслабиться это ему так и не помогло, скорее наоборот - теперь ноги гудели от усталости, а в груди возникло неприятное саднящее покалывание. Проходя мимо их с Курамой любимого оздоровительно-развлекательного учреждения, Наруто остановился и похлопал себя по карманам. К своей немалой радости, джинчуурики нашел купюру в сто ре. Этого как раз должно было хватить на пару часов отдыха в купальне, и кто знает, может быть этого ему будет достаточно, чтобы хоть ненадолго забыть о вчерашнем кошмаре и хотя бы капельку вздремнуть.       Наруто выбрал самый дешевый индивидуальный бассейн, разделся и залез в горячую воду по самую шею. Сидя на каменной ступеньке, обхватив колени руками, он изо всех сил старался думать о чем-то хорошем, но всякий раз его мысли возвращались к сегодняшнему ночному инциденту. Ошибки быть не могло, Кураму ранили в сердце. Он чувствовал это всем своим естеством, даже если их связь давно оборвалась из-за огромного расстояния. Разумеется, Наруто не забыл, что Курама была очень сильной демонессой. Когда ее выпотрошил Какаши, ей потребовалось лишь немногим более получаса, чтобы восстановиться. Но это был всего лишь вспоротый живот, а здесь травма была на порядок серьезнее.       «Будьте вы все прокляты…» — прошептал джинчуурики, обращаясь не то к Хокаге, не то к бандитам, не то ко всем людям мира. Теперь он осознал, что ни одной живой душе, кроме Курамы, не было до него никакого дела. И плевать он хотел на все ее недостатки, ведь теперь он был готов своими руками передушить всех своих бывших «друзей» и приготовить из них наваристый рамен для Девятихвостой. И боги знают, чего бы он только не отдал, чтобы вернуть время вспять, и не отпускать ее. Никуда. Никогда.       Наруто с огромным трудом, но все же удалось направить поток мыслей в приятное русло, вспоминая, как они совсем недавно развлекались в соседнем бассейне, и как он осуществил заветную мечту Девятихвостой, на деле оказавшейся не таким уж и приятным делом. Впрочем, для него любое прикосновение к ее телу было верхом блаженства, и столь долгая разлука лишь усиливала навязчивое желание облизать каждый квадратный миллиметр тела Кьюби. Были ли это чары кицунэ, или же кипучие гормоны переходного возраста — Наруто не знал и знать не хотел. В одном он был уверен точно — Курама его никогда не предаст и не бросит, и печать здесь ни при чем.       «Прошу тебя, девочка моя, вернись живой, только вернись, и я сделаю все для тебя, все, что ты только можешь представить…» — шептал джинчуурики, роняя горькие слезы в горячую воду. Его только начавший крепнуть позитивный настрой как ветром сдуло, и Наруто тихо заплакал, подвывая от бескрайней тоски, ведь он сам позволил отнять у себя свое счастье.       Скоро отведенные на отдых два часа подошли к концу, и Наруто вывалился из купальни, еще более нервный и уставший, чем прежде. Он больше не мог бездействовать и жить в неведении, и вновь пошел обивать пороги резиденции Хокаге. Попытавшуюся было возразить секретаршу, обычно позитивный и неунывающий джинчуурики покрыл таким сонмом мата, что она невольно вжалась в свое кресло, а по уходу раздраженного визитера быстро зачиркала что-то в блокноте, записывая особенно забористые выражения про запас. Поднявшись наверх и постучав в дверь кабинета, Наруто попытался ее открыть. К его удивлению, дверь оказалась заперта, и за ней царила гробовая тишина. Джинчуурики закрыл глаза и просканировал помещение с помощью своих навыков сенсора. Оно было абсолютно пустым. Озадаченно почесывая затылок, Наруто спустился обратно к секретарше, самодовольно скалящей свои омерзительно ровные и белые зубы.       — Что, нет твоего Хокаге? — спросила она издевательским голосом.       — Нет, — мрачно ответил Узумаки. — Куда он делся? — с раздражением спросил он.       — У него сегодня укороченный день, и он уже час как дома, — ответила секретарша елейным голоском. Наруто чертыхнулся — вот какого дьявола он, спрашивается, поперся в купальню посреди бела дня?       — Этого я не знаю, и вообще вряд ли кто это знает, кроме самого Хокаге и его личной гвардии, — ответила секретарша, с наслаждением наблюдая, как и без того замученный до безобразия инвалид и вовсе сереет, как старый пергамент.       — Ясно, — тихо ответил джинчуурики и побрел домой, вяло переставляя ноги.       Проходя мимо Ичираку, морально уничтоженный Наруто сочувственно посмотрел на свой жалобно стонущий живот, давно прилипший к позвоночнику от жесткой голодовки. Покопавшись в карманах и не обнаружив там ничего, кроме пыльных катышков, Узумаки тяжко вздохнул и продолжил свой путь домой. Он не смел злоупотреблять гостеприимством Теучи, хватит с него и прожорливой Девятихвостой. Маленький повод для радости у него все же был — оконное стекло действительно поменяли, не забыв убрать с пола многочисленные осколки. Бросив куртку в угол, Наруто побрел на кухню, покачиваясь от усталости. Хоть джинчуурики по-прежнему даже смотреть на еду не хотел, он осознавал, что ему срочно нужно было восполнить силы, иначе так и помереть не долго. Достав заварной рамен с мясным бульоном, Наруто залил его кипятком и выждал положенные пять минут, тараща иссушенные бесчисленными часами бессонницы глаза в пустоту. Открыв крышку и захватив немного лапши пластиковыми палочками, Наруто нехотя сунул ее в рот и проглотил, не ощущая столь любимого едва ли не с младенчества вкуса. Ему приходилось есть через силу, едва справляясь с рвотными позывами, но на половине порции сил бороться у него не осталось, и с таким трудом запиханный в желудок рамен вырвался наружу. Наруто с ненавистью посмотрел на заблеванный стол и утер рукой стекающие из носа едкие желтые струйки. Видимо, поесть у него сегодня не получится. Убрав со стола, джинчуурики тщательно промыл нос и прополоскал горло, морщась от боли в чувствительных слизистых, раздраженных едкой кислотой. За окном уже смеркалось, потому Наруто не придумал ничего лучше, чем вновь попытаться заснуть, ведь все его тело буквально вопило от запредельной усталости. Лучше бы он этого не делал.