Плохая Курама

***Штаб-квартира Забузы, за сутки до прибытия Девятихвостой***       Мрачное приземистое здание с толстыми бетонными стенами, прежде принадлежавшее судоходному магнату Гато, ныне обросло парой крупных пристроек и превратилось в настоящую крепость. На каждом углу стояли неустанно бдящие часовые. Безусловно, оплата их скучного и монотонного труда была щедрой, но грозящее в случае невыполнения обязанностей наказание мотивировало головорезов на порядок сильнее. Массивные, обитые железом ворота в окружающей штаб-квартиру мафии стене были широко распахнуты, и через них проходил весьма внушительный поток людей. Среди них были крестьяне и торговцы, воры и головорезы, шиноби и нукенины, разбредавшиеся по трем зданиям для решения вопросов разного уровня сложности. Центральное здание, самое большое и внушительное, могло похвастаться толстенными стальными решетками на окнах. Не то чтобы это могло надолго задержать хорошего шиноби, но, как минимум, создавало определенные трудности при попытке мало-мальски незаметного проникновения в резиденцию крупнейшей преступной группировки Страны Волн.       Тем не менее, одинокая фигура в сером плаще с капюшоном совершенно беспрепятственно двигалась мимо всех застав и часовых, направляясь в главное здание. Виной тому было мощное гендзюцу, переключающее внимание цели с его пользователя на окружающее пространство. Разумеется, знанием подобной высокоуровневой техники могли похвастатся лишь единицы, и главный шпион Забузы был в их числе. Добравшись по слабо освещенным коридорам до настоящей резиденции босса, чье расположение было известно очень немногим, шпион постучал в дверь и вошел внутрь, не дожидаясь ответа. Мало кто знал, что выставленный на всеобщее обозрение кабинет Забузы был фальшивкой, как и находящийся в нем мафиози, на самом деле являвшийся водяным клоном. А вот телохранители были самые настоящие, потому кинувшиеся в самоубийственную атаку шиноби, подосланные многочисленными недоброжелателями, почти всегда попадали в плен живыми, и довольно таки быстро раскалывались, выдавая личность заказчика. Стоит ли говорить, что заказчику после такой дерзости жить оставалось недолго? Лишь благодаря подобным мерам предосторожности, осмелевший мечник все еще был жив.       Забуза чувствовал себя хозяином положения. Ему удалось связаться с Киригакуре, и теперь его маленькое восстание получало хорошую финансовую и военную поддержку от Мизукаге, которая не упустила возможности расположить свои наблюдательные пункты как можно ближе к границам потенциального противника. Сам мафиози спокойно сидел вразвалку за своим столом и лениво перебирал многочисленные бумажки, на своей шкуре прочувствовав все перепетии работы Каге. Столь наглое вторжение едва не закончилось ледяным штормом от стоящего в углу Хаку, но, узнав визитера, телохранитель Забузы расслабился, а сам мафиози, напротив, насторожился — хороших новостей от своих шпионов он уже давно не слышал.       — Забуза-сама, границу пересекла группу из пяти АНБУ Конохи, — с порога доложил шпион, позволявший себе некоторые вольности в общении с боссом. Во-первых, он сам был достаточно силен, чтобы одолеть его в честном поединке. А во-вторых, он был его давним, не то чтобы другом, но хорошим знакомым.       — Опять? — возмутился Забуза, отложив бумаги в сторону. — Это уже в который раз они безуспешно пытаются меня прикончить? — спросил мечник с плохо скрываемым раздражением в голосе.       — В седьмой, — уточнил главный шпион, криво ухмыляясь.       — И что думаешь насчет этого раза? — спросил Забуза.       — Будет восьмой, — ответил шпион, брезгливо фыркнув. — Они даже слабее, чем были до этого. А девчонка без формы так и вовсе чунин, если судить по объему чакры.       — Ничему не учатся, старые бараны. Столько людей загубили, что противно становится, — выплюнул Забуза, которого в последнее время завалили отчетами о потерях среди рядов его преступной группировки. Шпион терпеливо ждал, пока босс выговорится — уж если и был у Забузы изъян — так это любовь к пустословию и затянутым монологам.       Заметив, что собеседник, мягко говоря, заскучал, Забуза смутился и поспешил перейти к делу.       — Возьми любых четверых бойцов на твое усмотрение и прикончи их еще на подходе. Мне тут ни к чему новые разрушения — только-только отстроились после их последней атаки, — проворчал Забуза, выбивая барабанную дробь пальцами по столу.       — Будет исполнено, — ответил шпион, кивнув головой.       — Тогда ты свободен, — мафиози махнул рукой и вернулся к своим бумагам. Шпион молча покинул его кабинет и, по-прежнему оставаясь незамеченным, покинул резиденцию, направляясь в таверну. Была у него парочка сильных шиноби на примете, вполне годящихся для борьбы с уже в печёнках сидящими АНБУ. ***Лагерь АНБУ, последний привал перед атакой на вражескую территорию.***       Курама сидела у костра и вяло жевала тушку зажаренного зайца. Целиком, вместе с костями, чем заставляла окружающих неловко отводить взгляды в сторону. Она поражалась тому, как же тяжело и медленно проходила каждая минута без ставшего таким родным джинчуурики. Подумать только — раньше десятилетие одиночества казалось ей сущей безделицей, а теперь от двух дней уже хоть на стену лезь. Кицунэ громко хрустнула черепом грызуна и сглотнула комок пережеванных костей и мозгов.       — Твою же мать, Девятихвостая, ты специально это делаешь? — возмутилась Сакура, швыряя резко ставшую невкусной тушку в кусты. Кицунэ перевела взгляд на дерзящую девчонку и недобро прищурила глаза.       — Если тебя напрягает какой-то жареный заяц, не лучше ли тебе повернуть обратно? Ведь скоро на его месте будут сотни твоих собратьев, живых, кричащих, трепыхающихся, — Кьюби плотоядно облизнулась, глядя прямо в глаза перепуганной куноичи. — Р-рар! — Кицунэ клацнула челюстями, подавшись вперед, и со смехом наблюдала, как Сакура отпрянула назад на добрый метр. — Ой, я не могу, где вас таких только откапывают? — спросила лисица, противно хихикая. Куноичи гордо вздернула нос, презрительно поджала губы и с независимым видом отвернулась в сторону. Курама же вновь получила порцию позитива и растянулась на мягкой траве, закинув руки за голову и ненадолго забыв о тоске по оставленному дома спутнику жизни.       Тору тяжко вздохнул и едва заметно покачал головой. Он не был уверен, что его собственные нервишки не сдадут, когда в бой вступит это милое и пушистое чудище, не говоря уже об остальных членах команды. Хоть они и были в рядах АНБУ уже далеко не первый год, но действительно жестоких мясорубок в их карьере не было. Тут же намечался локальный апокалипсис с участием биджуу, и Тору понятия не имел, как ему уберечь гражданских — не выгонять же каждого из них в лес своими руками? А если Забуза возьмет заложников? Хотя почему если — обязательно возьмет. Тогда жертв точно не избежать… Впрочем, насколько он понял — больнее всего смерть гражданских ударит по самой Кьюби, которая останется без награды, так что она наверняка будет держать себя в руках… ну или в лапах. Тору посмотрел на валяющуюся возле костра Девятихвостую и подумал, что с одной стороны он боялся увидеть ее истинный облик, а с другой ему было очень любопытно, каких она была размеров и как выглядела. Кицунэ приоткрыла один глаз и с легкой ухмылкой на лице посмотрела на капитана — ее эмпатия, развившаяся до небывалых высот от долгого контакта с излишне эмоциональным джинчуурики, позволяла ей едва ли не с точностью до последнего слова улавливать мысли окружающих. И то, что Тору проявлял к ней неподдельный интерес, было определенно приятно. Столкнувшись взглядом с кицунэ, капитан смутился и принялся играть в гляделки с напыженной Сакурой. Лисица снова прыснула со смеху — как же ей нравилось, когда ее боялись шиноби, считавшиеся одними из сильнейших в Конохе.       Спустя несколько минут, Курама задремала, беззаботно раскинув руки и сладко улыбаясь во сне. АНБУ последовали ее примеру и улеглись спать в заблаговременно развернутых палатках. Только Тору остался стеречь залитую лунным светом поляну, с помощью продвинутого ниндзюцу замаскировавшись под пенек. Не прошло и получаса, как растерявшая бдительность на вражеской территории группа АНБУ подверглась нападению без предупреждения. Девятихвостая, нагло развалившаяся посреди поляны, первой попала под удар. Здоровенный тесак, ускоренный чакрой ветра, пронесся в воздухе по замысловатой параболической траектории и насквозь пробил грудную клетку кицунэ. Холодный клинок рассек сердце лисицы пополам и ушел в податливую плоть по самую рукоять, пригвоздив биджуу к земле. На палатки АНБУ тут же обрушился настоящий шквал из метательного оружия, но, в отличии от беспечной биджуу, гарантированно попасть в шиноби сквозь матерчатую преграду было весьма затруднительно. Обделенный вниманием «пенек» изучил окружение с помощью бьякугана. Обнаружив пятерых нападающих, кружащих возле поляны и обстреливающих лагерь метательным оружием, Тору предпочел не искушать судьбу и не раскрывать свою истинную сущность у всех на виду, иначе быть ему человеком-ежиком с полной задницей кунаев.       Обстрел стих. На границе поляны показался невысокий, но коренастый силуэт, направляющийся прямиком к погасшему костру с парой клинков наперевес. С другой стороны поляны, которая находилась ближе к палаткам, из кустов вынырнула худощавая, болезненного вида, тень, тут же принявшаяся складывать печати, явно намереваясь стереть временное убежище АНБУ вместе с его обитателями с лица земли. Проходя мимо пригвожденной к земле красноволосой девицы, мечник решил удостовериться, что она мертва. Занося клинок над головой жертвы, он невольно залюбовался ее прекрасным лицом, задержавшись взглядом на паре помутневших, широко распахнутых кроваво-красных глаз с вертикальным зрачком, в которых застыли шок и неверие.       — Надо же, уродка, а такая красавица… — едва слышно пробормотал он, перехватывая рукоять тесака поудобнее. Тору не мог поверить, что разобраться с Девятихвостой было так просто, и буквально разрывался, не зная, кого защищать — товарищей в палатках или безвременно почившее супероружие. К счастью, Девятихвостая избавила его от этого нелегкого выбора. Прежде, чем противник успел осознать происходящее, рука кицунэ с чудовищной силой сдавила его голень, размозжив плоть и превратив кости в труху. Мечник едва не потерял сознание от болевого шока. Стоило ему лишь открыть рот, чтобы закричать, и прикинувшаяся мертвой демонесса повалила его на землю, оторвав наглецу голову голыми руками.       Складывающий цепочку печатей противник, приближающийся к палаткам, осекся от увиденного зверства, и между его ладоней прогремел внушительный взрыв, отшвырнувший горе-шиноби далеко в лес и сорвавший палатки со спящих АНБУ. Разумеется, тех уже и след простыл — в густой листве вокруг поляны послышался звон металла и рокот мощнейших ниндзюцу. Сориентировавшийся Тору сбросил маскировку и бросился к Девятихвостой, желая удостовериться, что она в порядке.       — Кьюби, ты как? — обеспокоенно спросил шиноби, опустившись на одно колено перед окровавленной биджуу, сжимающей в руках оторванную голову противника. Кицунэ презрительно фыркнула и бросила оторванную голову мечника ошеломленному капитану, крепко сжав рукоять тесака и эффектно выдернув клинок из своей груди одним движением.       — Ерунда. Вот если мне отрубят голову — отращивать новое тело будет неудобненько, а это так — царапина... — словно в подтверждение ее словам, сквозная рана засветилась ярко-красным, словно раскаленная сталь, и ее края стянулись в мгновение ока, не оставив и следа на молочно-белой коже, серебрящейся в лунном свете.       — М-ма, — только и ответил Тору, от удивления выронив кровоточащую голову вражеского мечника на землю. Лисица негромко хихикнула и вскочила на ноги, задорно оскалившись.       — Чего ты расселся? — кицунэ вздернула недоумевающего капитана за шкирку. — Здесь еще целая куча самонадеянных придурков, посягнувших на наши жизни! — демонесса без лишних раздумий бросилась в самую гущу боя. Тору собрался с силами и поспешил за ней.       Первым под горячую руку Девятихвостой угодил горе-подрывник, только было оклемавшийся от обернувшегося против него дзюцу. Биджуу хотела было сразу схватить неудачника хвостами и высосать из него душу, но потом осознала, что есть большая вероятность побега одного из нападающих и преждевременное нарушение конспирации может привести к побегу Забузы, ради которого она, собственно, и полезла во всю эту авантюру. Раздраженно фыркнув, кицунэ сделала глубокий вдох и буквально испарила часть леса вместе с землей перед собой, изрыгнув облако белоснежного пламени, горячего, словно само солнце. К чести подрывника, он хотя бы попытался сбежать, зарывшись в землю на добрый метр. Только его это не спасло — из земли торчала лишь обугленная грудная клетка, а попавшая под удар нижняя часть тела попросту перестала существовать. Самодовольно фыркнув, лисица приметила следующую жертву, в одиночку противостоящую Ли и Чену. Причем АНБУ уже практически вымотались, а нападающей был свежим, как огурчик. Секрет его успеха раскрылся довольно просто — Кьюби стоило немалых усилий просто посмотреть на врага — голова сама собой поворачивалась куда угодно, но не туда, куда нужно.       — Гендзюцу, значит… — пробормотала кицунэ, рассерженно поджав губы. Она ненавидела игры разума, в которых жертва могла ей что-то противопоставить. Впрочем, их было трое, а этот мозгоправ — один. Заметив красноглазую союзницу за спиной противника, АНБУ собрались с силами и обрушили на фигуру в сером плаще настоящий шквал ниндзюцу воды и огня. Курама же, максимально незаметно, подкрадывалась к яростно отбивающемуся плащеносцу со спины. Разумеется, опытный шиноби ощутил приближение источника чакры и обернулся, чтобы отразить новую угрозу, но было уже слишком поздно. Лисица со всей силы ударила кулаком в лоб шиноби сверху вниз. Череп шиноби не выдержал мощи биджуу и разлетелся кровавыми ошметками, а рука кицунэ по локоть погрузилась в туловище жертвы. Лисица схватила все еще бьющееся сердце уже мертвого противника и вырвала его из растерзанного трупа, самодовольно ухмыляясь. Ли и Чен застыли от шока, а потом попадали на землю без сил, тяжело дыша, неотрывно глядя на свою кровожадную спасительницу. Человеческие тела, пусть и усиленные чакрой до состояния бетонного блока, даже в подметки не годились телу кицунэ из чистой чакры, по ее желанию способному становиться тверже стали. Но радоваться было рано — в паре сотен метров от поляны все еще шла ожесточенная схватка между двумя куноичи.       Курама на долю секунды замешкалась, размышляя о том, стоит ли ей спасать ту, кто доставал ее все то недолгое время, пока они были вместе? Но потом биджуу решительно фыркнула, швырнула затихшее сердце на изуродованный труп и в два прыжка преодолела расстояние, отделяющее ее от поля битвы, пестрящего воронками от огненных шаров. Кицунэ хотела убить противника Сакуры так жестоко, чтобы наглая девчонка и пикнуть в ее пристутствии больше не посмела. Пара куноичи стояла друг напротив друга, тяжело дыша, но все еще крепко сжимая рукояти практически одинаковых длинных мечей с прямым лезвием. Лисица облизнулась в предвкушении — так будет даже лучше, ведь ассоциировать себя с ее будущей жертвой Сакуре будет легче легкого. Но стоило биджуу только сделать шаг за пределы густой листвы, как за спиной вражеской куноичи приземлился запыхавшийся Тору, холоднокровно вбивший кунай под сердце врага. Куноичи тут же рухнула на землю, как подкошенная.       — Р-рар, чертов засранец, ты пару секунд подождать не мог? — возмутилась биджуу, чей план демонстрации силы полетел коту под хвост. Раздраженная кицунэ выпрыгнула в узкую полоску лунного света, прислушиваясь и принюхиваясь к окружающему лесу — не затаился ли где еще самонадеянный вражок.       Вымотанная Сакура, осознавшая, что она находится в кругу друзей, села там, где стояла, выронив клинок и прикрывая левый бок дрожащими руками.       — Мы не бессмертны, в отличие от тебя, Кьюби. Промешкай я эту пару секунд, и Сакура могла быть мертва, — ответил Тору укоризненным тоном, оглядываясь по сторонам, проверяя близлежащий лес на наличие противников с помощью бьякугана. Биджуу стушевалась, с удивлением ощутив жалость к трясущейся от усталости Сакуре. Она единственная из всей команды боролась с врагом в одиночку.       — Ты как, в порядке? — спросила кицунэ, подойдя поближе к сокоманднице.       — А тебе-то какое дело? — спросила Сакура, морщась от боли и радуясь, что биджуу не видела ее слабости из-за керамической маски.       — Ну, я могла бы тебя вылечить, но если ты не хочешь… — биджуу демонстративно повернулась к куноичи спиной. Сакура сглотнула подступивший к горлу комок — меньше всего она хотела остаться в долгу у этой хвостатой твари. Но раны были слишком серьезными, чтобы их игнорировать, и через пару секунд гордая куноичи зашлась в надрывном кашле, плюясь капельками крови.       — У нее пробито легкое! Кьюби, если ты действительно можешь помочь, так приступай! — возмутился Тору, копаясь в подсумке в поисках аптечки. Биджуу посмотрела через плечо на страдающую сокомандницу и тяжко вздохнула — она слишком привыкла к ней, чтобы позволить ей просто так умереть.       — Руки убери, — проворчала кицунэ, опускаясь на одно колено перед Сакурой. Куноичи подчинилась и обнажила глубокую колотую рану, из которой с шипением вырывался воздух. Курама зябко поежилась — от подобной травмы ее джинчуурики стал беспомощным инвалидом. Но теперь у нее накопилась прорва опыта по лечению легких и прочих частей тела, и сомнений в собственных силах у биджуу резко поубавилось. Кицунэ раскалила свои руки до нескольких тысяч градусов, мгновенно испарив покрывающие их физиологические жидкости поверженных жертв и испепелив любую возможную инфекцию. Сакура испуганно дернулась, но когда огонь угас, а руки хвостатой благодетельницы перестали напоминать пару нагретых до температуры плавления стальных рельсов, сделала глубокий вдох и успокоилась. Положив тускло мерцающую алой чакрой ладонь на кровоточащее отверстие, кицунэ принялась сращивать каждый слой поврежденного легкого по отдельности, после чего восстановила ребра и закрыла брешь в мускулатуре грудной клетки. Вся процедура заняла не более двух минут, и после нее остался лишь аккуратный шрам в виде маленького пятнышка свежей розовой кожицы. Сакура вздохнула с облегчением и с нешуточным удивлением посмотрела на кицунэ, ведь ей совсем не было больно.       — Спасибо, твоя помощь просто неоценима! — воскликнула куноичи, едва не кинувшись своей главной сопернице на шею. Тору, сжимающий в руке ныне бесполезную баночку с целебной мазью, тоже был готов расцеловать окровавленную и страшную, как тысяча чертей, Девятихвостую, но она поспешила избавить шиноби от лишних благодарностей и испортить все хорошее впечатление о себе.       — Ерунда, потом отработаешь, девонька, — ответила кицунэ елейным голоском, криво ухмыляясь. Сакура обиженно поджала губы, но по-прежнему была благодарна биджуу, оказавшейся не таким уж страшным и безмозглым чудищем, как она считала прежде. Ли и Чен, наконец, собрались с силами и доковыляли до сокомадников своим ходом, с треском вывалившись из густого кустарника.       — Похоже, тут еще раненые прибыли. Только ты у нас, как настоящий герой, в пеньке отсиделся, Тору, — насмешливо проворковала кицунэ, похлопав горе-капитана по плечу и направившись к пострадавшим товарищам. Через пару минут оба твердо стояли на ногах, а Тору услышал с десяток лестных непечатных эпитетов в свой адрес от возмущенной его поведением Сакуры.       Уладив конфликт и продемонстрировав сокомандниками висящий среди ветвей труп пятого нападающего, пригвожденный его кунаем к стволу дерева, капитан обратился к биджуу.       — Кьюби, от имени всего третьего корпуса АНБУ, я благодарю тебя за спасение нашего бойца и неоценимую помощь в бою с силами противника! — торжественно заявил Тору.       — Надеюсь, Хокаге тоже отблагодарит меня чем-нибудь более… весомым, — кицунэ многозначительно ухмыльнулась.       — Разумеется! Подготовка одного АНБУ оценивается в миллион рё, и это еще без учета расходов на питание, — ответил Тору.       — Ну вот и славно, а то мое питание тоже почему-то никто не оплачивает, а на пособие Наруто не больно-то разгуляешься, — ответила биджуу, гнусно хихикая. Обменявшись еще парой фраз, АНБУ направились обратно в свой лагерь, наслаждаясь устроенным Девятихвостой гуро во всей красе.       — Вот что, прямо так взяла и оторвала голову шиноби уровня джонина? — с недоверием спросила Сакура, услышавшая разговор мужской части команды.       — Хочешь проверить? — спросила кицунэ, нарочито нежно погладив осмелевшую АНБУ по шее кончиком хвоста и одарив ее предельно милой улыбкой.       — Н-нет… — буркнула куноичи, испуганно зыркая по сторонам в поисках невидимого хвоста.       — Это еще ерунда… — тихо сказал Чен, кивая в сторону груды мяса, в которую биджуу превратила их противника. Сакура окинула изуродованный труп беглым взглядом и спешно отвернулась, представив себя на его месте.       — Да, девочка, меня лучше не злить, — кицунэ подлила масла в огонь, ехидно хихикая.       — Жаль ни один из них не выжил для допроса, — Тору сокрушенно вздохнул, прервав издевательства над своей подопечной.       — Для этого вовсе не обязательно выживать, — загадочно проворковала кицунэ, направляясь прямиком к развороченному телу. АНБУ недоуменно переглянулись, но последовали за биджуу. Кицунэ подняла распахнутую ладонь над трупом и сосредоточилась, напрягая все свои мышцы. Тело окутала голубоватая дымка, которая через несколько секунд сформировала полупрозрачный силуэт поверженного противника на глазах задыхающихся от удивления шиноби. По окончании процесса извлечения души из недавно умершего тела, кицунэ вздохнула с облегчением — в молодости ей это давалось куда проще и легче, но и сил у нее тогда было побольше, так что есть неплохие шансы наверстать упущенное за счет преступной группировки Забузы.       Призрак был ошарашен ничуть не меньше его противников, и совсем по-человечески хлопал глазами от удивления.       — Вот ваш язык, извольте допрашивать, — кицунэ противно хихикнула и отошла в сторону, предоставляя Тору возможность напрямую контактировать с усопшим. Капитан облизнул пересохшие губы, радуясь, что на нем была маска. Он до чертиков боялся всего потустороннего и вовсе не хотел показывать этого своим бойцам.       — Какого дьявола здесь происходит?! — призрак заговорил первым, бешено зыркая на каждого из присутствующих.       — Заткнись и отвечай на наши вопросы, или вместо Чистого Мира отправишься в мой желудок, — скучающим тоном ответила Девятихвостая, на мгновение развеяв хенге и продемонстрировав призраку свои лисьи атрибуты.       — К-кьюби?! — удивительно, но даже в бестелесной форме перепуганный призрак умудрялся заикаться.       — Она самая. Достали вы Хокаге, нукенинчики, раз он меня с вами разбираться отправил, — ответила кицунэ, гнусно ухмыляясь. Призрак замолк на пару секунд, усваивая полученную информацию с расширенными от удивления глазами.       Раздраженный Тору, которому до сих пор и слова не дали сказать, поспешил встрять в разговор.       — Кто вас послал? — спросил капитан.       — Забуза, кто же еще. Чувствую, недолго ему небо коптить осталось, — пробормотал призрак, сокрушенно качая головой. Услышав имя своего главного врага, кицунэ кровожадно оскалилась.       — О, не беспокойся, эта тварь будет умирать достаточно долго, чтобы вспомнить все грехи в своей жалкой жизни, — лисица многообещающе облизнула белоснежные клыки.       — Биджуу стоят на страже порядка? Это что-то новенькое, — сказал призрак, удивленно хмыкнув.       — Ближе к делу! — возмутился Тору, ткнув болтивую демонессу локтем под ребра. Кицунэ посмотрела на наглеца ошеломленным взглядом, не зная, как реагировать на подобную фамильярность, но потом нашла в себе силы сдержаться и не прибить обнаглевшего шиноби. — Сколько всего вас было? Как проще всего пробраться на базу Забузы незамеченными? Где именно находится сам Забуза? Кто его охраняет и насколько они опасны? Отвечай быстро, или она тебя съест! — рявкнул Тору, кивая в сторону недобро хмурящейся демонессы. Призрак неопределенно хмыкнул и начал свой долгий монолог.       — Раз уж загробная жизнь действительно существует, и я рискую ее потерять, то расскажу вам все по порядку, без утайки. Нас было пятеро. База Забузы весьма велика и состоит из трех крупных корпусов. Его кабинет, в который водят всех важных гостей, не настоящий — там сидит водяной клон и целая куча охраны. Именно там погибали ваши предшественники, — призрак криво ухмыльнулся, в очередной поражаясь тупости и прямолинейности спецподразделений и властей Конохи. Даже сейчас, вместо тщательного планирования операции и попытки внедрения в стан врага, чтобы обойтись малой кровью, они выпустили на волю кошмарное чудище, чтобы снова атаковать в лоб и снести половину Страны Волн ради убийства одного человека. — Настоящий Забуза почти круглосуточно сидит в своем бункере в центральном корпусе в подвале рядом со складскими помещениями. Его охраняет только его... А черт его знает, кто это — ученик, любовник или сын, — призрак снова позволил себе пошутить, но красноречиво клацнувшая зубами демонесса мигом затолкала его чувство юмора глубоко и надолго. — Попасть туда проще всего через секретный подземный ход. Он ведет к хозяйственному корпусу базы и начинается в винном погребе таверны "Золотой лосось". Скорее всего, у Забузы есть еще один лаз, начинающийся в его бункере, но я понятия не имею, куда он ведет. Это все, что я знаю, — призрак закончил говорить и выжидающе поглядел сначала на капитана, а потом на демонессу, от которой зависело его дальнейшее существование.       — Хорошо, ты ответил на наши вопросы... — ответил Тору.       — Но ты слишком много болтал, — лисица перебила капитана и натянула на лицо мерзкую ухмылочку, медленно двинувшись в сторону испуганно попятившегося призрака.       — Я... Я прошу прощения за недостойное поведение... — затараторил призрак, пятясь все быстрее по мере приближения биджуу.       — Не прощаю, — ответила кицунэ, с гнусным хихиканьем вонзив когтистые пальцы в живот призрака. Тот сдавленно захрипел, его очертания утратили резкость, а тело начало стремительно испаряться голубоватой дымкой. АНБУ завороженно наблюдали, как биджуу неторопливо выпивает отчаянно сопротивляющуюся душу поверженного врага. Ее глотка тускло мерцала голубоватым светом, пока последнее облачко голубой дымки не исчезло в ненасытном лисьем брюхе.       — Ах-х, как же мне это нравится! — биджуу едва не пищала от удовольствия. Стоило ей обернуться, и АНБУ шарахнулись от демонессы, как от чумы.       — Что? Вы же жуете свои печеньки, а мне, значит, нельзя жевать свои? — спросила кицунэ, мерзко хихикая.       — Как ты можешь любить Наруто, дружить с его сокомандниками, и при том жрать других людей? — возмутилась Сакура, выразив общее мнение.       — Это не твое дело, девочка, — ответила кицунэ, гнусно ухмыльнувшись.       В воздухе повисла напряженная тишина, которую первым нарушил Тору.       — Что же, думаю, спать после такого никто из нас точно не сможет, так что даю всем четверть часа на сборы и вперед. Нападем еще до рассвета и застанем Забузу врасплох, — предложил капитан. АНБУ согласно закивали, кицунэ же попробовала распрямить спину и услышала треск рвущейся ткани. Футболка насквозь пропиталась кровью поверженных противников и самой демонессы и, естественно, намертво прилипла к ее телу. Юбка тоже представляла из себя весьма жалкое зрелище.       — У вас есть запасная одежда? Иначе мне придется драться с Забузой голышом. Не то, чтобы меня это смущало, но все же… — Кьюби посмотрела на Сакуру вопрошающим взглядом.       — Она на тебя не налезет, — сухо констатировала куноичи, которая едва доставала головой до груди биджуу.       — Жалко… Ну тогда… — кицунэ раскалила все свое тело и испепелила то немногое, что еще осталось от ее одежды, тут же заменив ее хенге, практически неотличимым от оригинала. Впрочем, даже этих мгновений мужской части команды хватило, чтобы оценить все прелести Девятихвостой и испытать противоречивый коктейль из желания и страха.       — Что же, вы идите в лагерь, а мне тоже есть, что собирать… — кицунэ многозначительно кивнула головой в сторону ближайшего трупа. АНБУ зябко поежились и поспешились убраться подальше от трапезничающей демонессы, не поленившейся даже залезть на дерево за очередной «вкусняшкой». Спустя оговоренные пятнадцать минут, группа выдвинулась в сторону базы противника. Никто из них не заметил пару желтых глаз с вертикальным зрачком, блеснувших им вслед. ***Наруто. Вторые сутки после отбытия Курамы.***       Просидев на кухне до самого утра и выпив три чашки кофе, помятый джинчуурики, как мог, привел себя в порядок и вяло поплелся к резиденции Хокаге. Есть совершенно не хотелось, да и пить он себя заставлял через силу, чтобы хоть как-то облегчить нежданную бессонницу. Наруто не был глуп, и прекрасно понимал, что нужно было срочно как-то отвлечься от разлуки с возлюбленной, иначе так и с катушек слететь недолго. И теперь предложение Хокаге стать помощником архивариуса не казалось ему таким уж глупым и бессмысленным.       «Снова эти взгляды, жалостливые, презрительные, раздраженные, ненавидящие. Хоть бы кто просто прошел мимо без этого уничижающего зрительного контакта… Но ни одна душа в этой проклятой деревне не была ко мне равнодушна, и даже в банальной давке в переулке каждый считал своим долгом побольнее заехать мне локтем по ребрам. Интересно, будь я ростом с Кураму — посмел бы кто даже пикнуть в моем присутствии? Разумеется нет. Трусы, только и могут что самоутверждаться, издеваясь над детьми и инвалидами», — мрачно размышлял джинчуурики, медленно, но верно приближаясь к резиденции.       Наконец, добравшись до крупнейшего здания Конохи, Наруто вошел в резиденцию и смог в полной мере насладиться жгучей ненавистью секретарши, из-за гендзюцу Курамы неспособной выразить свое мнение словами, но вполне красноречиво делающей это глазами.       — Я тоже очень рад тебя видеть. Хокаге в своем кабинете? — спросил джинчуурики усталым голосом.       — Не твоего ума дело, — рявкнула секретарша, демонстративно возвращаясь к изучению бумаг.       — Я ведь сейчас ее позову, и она тебя по пояс в унитаз затолкает, — Наруто многобещающе ухмыльнулся, мигом сбив спесь с собеседницы. Секретарша съежилась и опустила взгляд в пол, мелко подрагивая от страха. Пять минут наедине с разгневанной Девятихвостой оставили девушке неизгладимую психологическую травму на всю жизнь.       — Он у себя. Приемное время начнется через сорок минут, а сейчас он свободен, — тихо сказала секретарша.       — Спасибо, — ответил Наруто, криво ухмыльнувшись, и пошел к лестнице на второй этаж. Ему было стыдно себе в этом признаваться, но сейчас он получил массу удовольствия от унижения другого человека.       В этот раз джинчуурики решил соблюсти минимальные приличия и сначала постучал в дверь и, лишь дождавшись ответа, вошел в кабинет Хокаге.       — А, это опять ты, Наруто, — глава деревни без энтузиазма поприветствовал своего самого проблемного посетителя.       — И вам здравствуйте. Я тут подумал на счет вашего предложения о работе в архиве и пересмотрел свое решение, — Узумаки сразу перешел к делу.       — Что, заняться больше нечем? — с легкой издевкой в голосе спросил Хирузен, доставая клочок бумаги из письменного стола.       — Представьте себе, — с раздражением ответил джинчуурики.       — Ну раз так, то вот тебе бумажка, иди с ней к архивариусу и приступай, — сказал Хокаге, вручив Наруто листочек с короткой запиской и своей подписью.       — Благодарю, — сухо ответил Узумаки, направляясь к выходу.       — И это, Наруто. Если вдруг заметишь ночью шиноби в кустах — не пугайся. Это твоя охрана на время отсутствия Девятихвостой, — сообщил Хокаге.       — Я их еще вчера утром заметил, старик, — усмехнулся Наруто, хлопая дверью. Эта показушная забота просто выбешивала. Видать, Хокаге его совсем за идиота держит, раз надсмотрщиков за охранников выдать пытается. Что-то не больно они его охраняют от сограждан, которые ему уже раз десять почки отбить успели. Презрительно фыркнув, Наруто потопал в архив.       Сказать, что это была плохая идея — ничего не сказать. Архивариусом оказался сварливый старик, с первых секунд воспылавший пламенной «любовью» к деревенскому козлу отпущения. Девять часов Наруто работал как проклятый, сортируя громадную кучу свитков и раскладывая их по отдельным полкам в алфавитном порядке. Ни о каком чтении и речи быть не могло, зато утолить голод и засорить дыхательные пути вековой пылью получилось просто великолепно. Когда же старик положил на стол его жалование, у джинчуурики просто отвисла челюсть.       — Пятьдесят рё? Вы что, издеваетесь? — взвыл Узумаки, терзая ни в чем не повинную бумажку.       — Большего ты не заработал, — ответил архивариус, мерзко ухмыляясь.       — Да пошел ты в задницу, упырь! — джинчуурики скомкал купюру и швырнул ее в лицо архивариусу. Старик от такой наглости потерял дар речи, и лишь когда дерзкий юноша был в дверях, он крикнул ему в след.       — Чтобы ноги твоей здесь больше не было!       — И без твоих слов не будет, ублюдок! — рявкнул Наруто, громко хлопнув дверью. Архивариус покрылся испариной и выпучил глаза от бешенства, успокоившись лишь после рюмки крепкого саке. К черту таких помощников — он и сам справится со своей нехитрой работой.       Кипящий от гнева Наруто молниеносно взбежал по длинной лестнице на Гору Хокаге, лишь на вершине почувствовав дикую усталость, от которой он без сил свалился в густую траву разбитого на горе парка. Передохнув пару минут, Узумаки доковылял до дерева, под которым они совсем недавно сидели вместе с Курамой, придерживая саднящий правый бок. Усевшись под дерево и оперевшись спиной о ствол, Наруто молча наблюдал заход солнца. Теперь он просто мечтал о том, чтобы Курама его изнасиловала здесь и сейчас, или хотя бы обняла со спины, как она всегда это делала, тепло, ласково и нежно… Но сейчас ее не было рядом, и еще долго не будет. Подавленный и истощенный, джинчуурики вяло побрел домой, заглянув в аптеку за валерьянкой. Ему было настолько плевать на окружающих, что аптекарша не стала вредничать и даже не обсчитала деревеское несчастье. Прибыв домой в одиннадцатом часу, Наруто развел настойку в стакане воды, выпил его и отправился в душ. Сил читать или делать что-либо после тяжелого рабочего дня у него совершенно не осталось. Улегшись в холодную постель, Наруто закрыл глаза и попытался заснуть. И, казалось, валерьянка и двое суток без сна, сделали свое дело, и утомленный джинчуурики провалился в сладкую дрему.       Не прошло и получаса, как грудь Наруто пронзила такая боль, будто ему вырвали сердце голыми руками. Джинчуурики заорал как резаный и рухнул с кровати, бешено катаясь по пыльному дощатому полу, прижав руки к груди. В окно тут же вломились охранники-тюремщики и бросились к бьющемуся в истерике Узумаки. С трудом оторвав его руки от груди, шиноби удостоверились, что он в полном порядке и недоуменно переглянулись.       — Эй, ты чего орешь? — спросил один из них у жалобно подвывающего джинчуурики.       — Сердце… Сердце болит… Вернее… болело… — лепетал Узумаки, чувствуя, как боль отступает.       — Вставай, мы отведем тебя в больницу, — сказал второй, рывком поднимая джинчуурики на ноги.       — Нет! Отведите меня к Хокаге! — сказал Наруто, утирая слезы и успокаиваясь.       — Это еще зачем? — недоуменно спросил охранник.       — Это не моя боль… Кьюби ранена, очень сильно ранена! — сбивчиво бормотал Узумаки, носясь по комнате и натягивая одежду.       — И ты думаешь, что разбуженный посреди ночи Хокаге, находясь в пятиста километрах, сможет ей помочь? — спросил охранник, поражаясь тупости джинчуурики. Наруто замер с курткой в руках — а действительно, что сможет сделать этот старик? Джинчуурики медленно опустился на кровать с потерянным видом, глядя на свои ладони невидящим взглядом.       Охранники переглянулись и, как могли, попытались его успокоить. В конце концов, им за это щедро заплатили.       — Насколько мне известно, ты можешь призывать Кьюби из печати и обратно, так почему бы тебе не сделать это прямо сейчас? — спросил второй охранник.       — Я не могу… Расстояние слишком большое — мы не можем связаться, — мертвым голосом ответил Наруто.       — Ну тогда тебе остается только надеяться, что ей помогут ее сопровождающие, — безразлично констатировал охранник. — К тому же, она на редкость паршивая биджуу, если ее может завалить шайка никчемных головорезов, — добавил он, противно ухмыляясь. Джинчуурики тут же вскинул голову и посмотрел на него взбешенным взглядом.       — Да как ты смеешь… — прорычал Узумаки, сжимая и разжимая кулаки.       — Но ты же не думаешь, что она мертва? Значит, она не паршивая, — парировал охранник, с ухмылкой наблюдая за застывшим в замешательстве джинчуурики.       — Раз ты в порядке, мы, пожалуй, пойдем, — подал голос второй охранник, после неловких десяти секунд всеобщего безмолвия.       — Да, идите… — тихо ответил джинчуурики, стягивая штаны.       — За окно извини, завтра поставим новое, — добавил первый, после чего они оба выскочили в зияющий оконный проем и скрылись в кустах, где был расставлен маленький столик с шоги, освещаемый крохотной лампадкой. Наруто молча спрятался под одеяло и отвернулся к стене, обхватив руками колени и глядя в темноту широко открытыми глазами. Стоило ли говорить, что ни о каком сне он даже подумать не мог?