Плохая Курама

      Спустя несколько минут, влюбленные пришли в себя, и Девятихвостая решила задать давно мучающий ее вопрос.       — Слушай, Наруто... — начала она.       — М-м? — спросил он, обнимая Девятихвостую поперек груди и нежно почесывая ее за ухом.       — Я тут подумала о том, что тебе не помешало бы стать сильнее, раз уж мы теперь вдвоем против всего мира... — сказала Девятихвостая.       — Не могу не согласиться, Ку-чан, — с нескрываемой тоской ответил джинчурики. — И что же ты предлагаешь? — спросил он. Биджу замялась на несколько мгновений, а потом широко открыла пасть. На розовом языке лежал нетронутый мангеке шаринган Какаши.       Наруто потерял дар речи, не зная, чему больше удивляться — избирательности пищеварения Девятихвостой, или же ее готовности передать своему возлюбленному один из атрибутов так ненавистных ей Учих.       — Ну же, решайся скорее, не то я его съем! — раздался угрожающий голос в его голове. Наруто судорожно сглотнул и выхватил глаз из пасти лисицы.       — И что дальше? — недоуменно спросил он, после во все глаза уставившись на Девятихвостую, меняющую облик со звериного на человеческий.       — Ноги в руки и бегом в бункер Орочимару, пока он не протух! — воскликнула биджу, хватая Наруто за руку и ведя его к темному зеву туннеля. Она сама до сих пор не была уверена в своем решении, но после всего того, что Наруто сделал для нее, она не смела сомневаться в его преданности.       — Орочимару, иди сюда, гад чешуйчатый! — крикнула биджу, едва сделав пару шагов под землей. Вместо него на ее зов прибежал растрепанный Кабуто.       — Орочимару-сама сейчас занят... — начал он.       — Ох, и чем же он занят? — тут же поинтересовалась Девятихвостая. Кабуто тут же заткнулся, вспомнив о приказе своего сенсея держать язык за зубами.       — Ну... Чем-то очень важным, я полагаю... — вяло промямлил ученик змеиного саннина.       — Малыш, если ты сейчас же не отведешь меня к нему... — нарочито мягко проворковала Девятихвостая, нежно погладив трясущегося от страха мальчишку по щеке. — То я тебя вместе с очками сожру... — добавила она, плотоядно облизнувшись.       — Нет! — сдавленно пискнул Кабуто, но не сдвинулся ни на шаг, готовый пожертвовать жизнью ради своего сенсея. К счастью, до кровопролития не дошло, и змеиный саннин, с порога ощутивший чакру Девятихвостой, поспешил показаться ей на глаза.       — Что тебе нужно? — саннин встал между Девятихвостой и Кабуто, слабо улыбнувшись последнему. Он был тронут его преданностью и вовсе не собирался давать этому чудищу мучить беззащитного ребенка. Кьюби лишь разочарованно вздохнула — еще бы чуть-чуть, и ей перепал бы один очкастый десерт, но, видимо, не судьба.       — Ты можешь вставить это вот в это? — спросила биджу, сунув шаринган Орочимару под нос и указав пальцем на глаз Наруто. От удивления у змеиного саннина отвисла челюсть.       — Но как?! Разве ты не съела Какаши? — спросил он.       — Разумеется, съела, но неужели ты думал, что я позволю себе переварить такое мощное оружие? — кицунэ хищно оскалилась. Орочимару озадаченно нахмурился, не вполне понимая, как это вообще возможно, но в то же время, после увиденного во время боя Девятихвостой с немногочисленными силами Конохи, он не был так уж удивлен.       — Теоретически, я могу пересадить Наруто глаз Какаши, но так как у него нет системы циркуляции чакры, он будет совершенно бесполезен, — сделал неутешительный вывод змеиный саннин.       — Ну так сделай ее! — возмутилась Девятихвостая. — Или ты хочешь, чтобы я отняла твою новую игрушку? — кицунэ плотоядно оскалилась, отчего душа саннина ушла в пятки. Неужели она заметила, как он похитил Саске с поля боя? — Не забывай, что во мне намного больше от животного, чем от человека, и я прекрасно чувствую его запах... — кицунэ гнусно ухмыльнулась.       — Чей запах? — недоуменно спросил Наруто. Кицунэ напряженно закусила губу, не желая вновь испытывать верность своего джинчурики и дразнить его пока еще живым лучшим другом. К удивлению Девятихвостой, Орочимару пришел ей на выручку.       — Во время боя с Кьюби один из Анбу потерял сознание. Он из клана Хьюг, и я рассчитываю заполучить его тело и улучшенный геном... — змеиный саннин практически не прикладывал усилий, чтобы изобразить предельное недовольство раскрытием его коварного замысла.       — Ах, вот оно что... — ответил Наруто, попавшись на уловку старого змея. — Ну, раз он пытался убить Ку-чан, я не против... — добавил он. Орочимару презрительно скривился — будто мнение этого новорожденного гомункула с напрочь отбитой башкой что-то значило. А вот Девятихвостая... По ее глазам было видно, что она хочет ему что-то сказать, но ей мешало присутствие этого бледнокожего карлика. Посмотрев на жмущегося в углу Кабуто, змей едва заметно ухмыльнулся, придумав новый способ отвлечь назойливого джинчурики.       — Наруто, твое лечение еще не закончено! Если ты не хочешь угробить и это тело, позволь Кабуто закончить его работу! — строго заявил Орочимару. Услышав свое имя Кабуто встрепенулся и сделал шаг вперед.       — Да, хоть Орочимару-сама и я вывели большую часть чакры Девятихвостой, даже того что осталось вполне достаточно, чтобы сильно навредить твоему здоровью через несколько лет! — поддакнул своему сенсею Кабуто. Наруто растерянно поглядел на Девятихвостую, но та лишь согласно кивнула.       — Делай, что тебе говорят, малыш. Они точно разбираются в медицине лучше нас... — нехотя признала Девятихвостая. — А я пока погляжу, что там делает Орочимару со своим пленником... — кицунэ многозначительно ухмыльнулась.       — Как скажешь, Курама-чан! — ответил Наруто и последовал за Кабуто в операционную, оставив Кьюби и Орочимару наедине.       — Скажи мне, чего ты добиваешься? — с присущей ей тактичностью бронепоезда спросила Девятихвостая. Орочимару замешкался, но потом решил так же прямо ей ответить — все равно хуже от этого вряд ли станет.       — Я хочу убить Третьего и разрушить Коноху.       — Так чего же ты раньше молчал? Мы бы с тобой быстро подружились! — воскликнула биджу, задорно оскалившись сграбастав в охапку охреневшего от такой фамильярности саннина. Кое-как выпутавшись из захвата кицунэ благодаря своей природной ловкости и гибкости, Орочимару чопорно поправил помятую одежду.       — Я боялся, что ты придешь в бешенство, узнав, что я собираюсь тебя использовать, — сухо ответил он.       — А колоть моему джинчурики мышьяк, значит, не боялся? — один из пушистых хвостов кицунэ развернулся, обнажив тот самый злосчастный стеклянный шприц, а на лице биджу появился действительно демонический оскал.       Орочимару побледнел пуще прежнего, став похожим на самого Шинигами безо всякой маски.       — Я... Я... — начал он, заикаясь на полуслове и судорожно ища выход из сложившейся ситуации. Раз уж она до сих пор не разорвала его на части, то он для чего-то был ей нужен, и не стоило пытаться сбежать до выяснения обстоятельств, подставляя под угрозу не только свою жизнь, но и свою лабораторию, а вместе с ней плоды многолетних исследований и жизнь верного ученика.       — Пытался спасти свою шкуру, — Девятихвостая завершила мысль за него, отчего у змеиного саннина совсем отвисла челюсть.       — Ты думал, что я тебя сожру сразу же, как ты перестанешь быть нужен, правда же? — лисица ехидно ухмыльнулась.       — Д-да, — ответил он дрожащим голосом.       — Пару лет назад я бы так и поступила, но сейчас... — кицунэ замолкла на пару секунд. — Я не могу себе позволить разбрасываться столь ценными знакомствами, ведь едва ли кто-то, кроме тебя, сможет осуществить то, что я задумала... — сказала она.       — И что же это? — вкрадчиво поинтересовался Орочимару, мигом успокоившись, осознав, что есть его не будут. Девятихвостая многозначительно ухмыльнулась.       — Слушай меня внимательно, змеиный саннин...