Плохая Курама

      Вся следующая неделя прошла в адских муках как для Наруто, так и для Курамы, вынужденной лишь беспомощно наблюдать за его страданиями. Разумеется, Орочимару всеми силами пытался помочь своему пациенту, так как с каждым его стоном ки демонессы становилась все страшнее и змеиный саннин справедливо опасался за собственную жизнь.       Раз в три дня несчастного приходилось будить и повторять пренеприятнейшие процедуры, и с каждым разом он все отчаяннее сопротивлялся попыткам накормить его лисьим мясом, отчего даже эгоистичной Девятихвостой хотелось все бросить и забыть о своих грезах о бессмертном спутнике жизни.       К счастью, все эти мучения были не напрасны, и с каждым днем Наруто приобретал все новые демонические черты. Уже после второго сеанса "кьюбитерапии" его клыки заострились, а еще через неделю на макушке появились весьма заметные бугорки растущих лисьих ушей.       Это изрядно подбодрило как Девятихвостую, которой не терпелось увидеть возлюбленного после трансформации, так и Орочимару, воочию убедившегося, что его методика работает. Теперь ему оставалось лишь довести превращение Узумаки до конца, изучить все побочные эффекты и провести тот же эксперимент теперь уже над собой. Разумеется, для этого необходимо переселиться в тело Саске, но сперва нужно было запастись излишками демонического биоматериала и выставить за дверь настырную лисью братию.       К концу третьей недели все было готово. На больничной койке лежал все тот же Наруто, только лучше во всем. Исчезла болезненная бледность и худоба выращенного в пробирке тела. Под гладкой кожей бугрилась внушительная мускулатура, моментально приковавшая к себе похотливый взгляд Девятихвостой. На макушке красовалась пара бархатистых лисьих ушек, а с края кровати свисал роскошный хвост, густая шерсть на котором сверкала и переливалась в ярком свете люминисцентных ламп.       — Смотри не затрахай его до смерти... — ехидно ухмыльнулся Орочимару, вспомнив тот неловкий момент в бане в Стране Волн и легко прочитав тот самый похотливый блеск в глазах Девятихвостой.       — Я тебя самого сейчас до смерти затрахаю, если ты его не разбудишь, — проворковала кицунэ в самое ухо змеиного саннина, зайдя ему за спину и многозначительно положив руки на его плечи. Ехидную ухмылку как ветром сдуло, и Орочимару поспешил вколоть стимулятор в многострадальную вену джинчурики. Наруто сдавленно застонал и, наконец, открыл глаза.