Плохая Курама

      — С возвращением, Наруто-кун! — поприветствовала его Девятихвостая, едва сдержавшись от того, чтобы кинуться на шею только что пришедшему в себя возлюбленному. Голос биджу показался Наруто громом среди ясного неба, и его обострившийся слух сыграл с ним злую шутку. Толком не пришедший в себя джинчурики дернулся от неожиданности и со всей силы впечатался затылком в стоящий позади кушетки металлический шкаф. Раздавшийся металлический лязг лишь усугубил ситуацию и перепуганный кицунэ в одном прыжке преодолел расстояние, отделяющее его от ближайшего угла. Бывший джинчурики припал к полу и рассерженно зашипел, вздыбив шерсть на хвосте и воинственно оскалив клыки, совсем как настоящий зверь. И если у Орочимару эта картина вызывала если не страх, то, по крайней мере, нешуточное беспокойство, то Девятихвостая едва ли не визжала от радости.       - Ты только посмотри, у него даже звериные инстинкты пробудились! – воскликнула она.       - Не могу сказать, что меня это сильно радует… - пробормотал змеиный саннин, глядя на помятый шкаф из трехмиллиметровой стали и глубокие следы когтей на бетонном полу. Силушки новорожденному кицунэ явно было не занимать. Наруто судорожно смотрел по сторонам, щуря золотые глаза от яркого света и брезгливо морщась от запаха химикатов, наполняющего каждый уголок подземной лаборатории. Мерный гул люминисцентных ламп превратился в угрожающее рычание, а противное попискивание приборов действовало Наруто на нервы, отчего тот, недолго думая, врезал кулаком в мигающий разноцветными лампочками ящик. Орочимару от такого варварства чуть удар не хватил.       - А ну сейчас же угомони свое животное, пока он мне все приборы не переломал! – зашипел саннин не хуже кобры.       Курама недовольно нахмурилась, борясь с желанием переломать кости самого Орочимару, но потом решила, что не стоит омрачать столь прекрасный момент глупым выяснением отношений.       - Наруто-кун, это я, Курама! Прошу тебя, успокойся! – тихо и как можно более миролюбиво сказала она, приблизившись к джинчурики и одарив его мягкой улыбкой. Лишь услышав голос возлюбленной, Наруто смог сбросить с себя наваждение и растерянно моргнул, окинув взглядом потрепанную операционную. Его зрение стало невероятно четким, и теперь от его глаз не ускользали даже самые мелкие детали утопающего в полумраке интерьера лаборатории Орочимару, вплоть до крохотных трещинок на штукатурке и фактуры кожи самого змеиного саннина, мало чем от этой самой штукатурки отличающейся.       — Как ты себя чувствуешь? - обеспокоенно спросил змеиный саннин, заметив замешательство своего пациента и опасаясь, как бы он не начал снова крушить все вокруг.       - Хорошо, но… странно… - пробормотал джинчурики, медленно поднимаясь на ноги и глядя на свои руки с таким неподдельным удивлением, будто они были сделаны из чистого золота, хотя на них всего лишь отрасли миниатюрные когти. Опустив взгляд, Наруто тут же начал изучать собственный хвост, пока не слишком хорошо ему подчиняющийся и от того то и дело сметающий какие-то пробирки с ближайшей тумбочки.       - Эй, а ну прекрати! Ты мне уже половину лаборатории разнес! – возмутился Орочимару.       - Извините, я не нарочно! – поспешил оправдаться Наруто, хватая златошерстного проказника и силой прижимая его к ноге. Он и не заметил, как Девятихвостая подобралась к нему вплотную и сразу перешла к изучению интересующей ее больше всего части Наруто.       Биджу бесцеремонно схватила пояс истрепанных донельзя апельсиновых штанов и оттянула его в сторону, заглянув в трусы джинчурики. Увиденное ее несказанно порадовало, в отличии от самого Наруто.       - Курама-чан, ну не в присутствии посторонних же! – возмутился джинчурики, отпихнув в сторону излишне похотливую возлюбленную, вызвав у Орочимару ехидный смешок.       - Думаешь, за тот месяц, пока ты валялся здесь без сознания, и в особенности за те годы, что твое тело росло в пробирке, я там еще что-то не видел? – змеиный саннин криво ухмыльнулся, отчего и без того смущенный Наруто покраснел как спелый томат.       - Курама-чан, он меня трогал… там? – мертвым голосом спросил джинчурики.       - Что?! Да кому ты нафиг нужен?! – возмутился оскорбленный в лучших чувствах змеиный саннин.       - Ты уж извини, но со всей этой нездоровой возней с Кабуто ты слишком уж смахиваешь на великовозрастного педофила, так что в моем случае немудрено занервничать… - возразил Наруто, отчего заглянувший было на огонек Кабуто выронил поднос со скальпелями, Орочимару побледнел от бешенства, а Девятихвостая залилась заливистым смехом.       - Не волнуйся, малыш, никто тебя не трогал, - сказала она и едва не зажмурилась от удовольствия, ласково погладив невероятно мягкие и бархатистые ушки возлюбленного. – Но мне бы очень хотелось это исправить… - добавила она с присущей ей похотливой ухмылкой, вновь вогнав Наруто в краску.       - Хорошо-хорошо, я и сам не против, только давай сделаем это подальше от лишних глаз… - попросил он.       - Да не вопрос, сейчас я их выколю… – сказала Девятихвостая так, что не разберешь – шутит она, или же угрожает незадачливым ирьенинам на полном серьезе.       - Пойдем лучше на свежий воздух, а то здесь не слишком романтичная атмосфера… - буркнул Наруто, с нескрываемым беспокойством глядя на пышущие праведным гневом рожи хозяев подземелья. Не теряя ни секунды, Наруто удивительно быстро и ловко вскарабкался вверх по лестнице и замер, с детским восторгом глядя на шелестящий за массивным дверным проемом лес. Да, проведенный в адских муках месяц определенно стоил того…       Наруто захлестнул поток новых, ни с чем не сравнимых ощущений. Став кицунэ он не только обрел присущую демону совершенную внешность, но и многократно превосходящие человеческие органы чувств. Он слышал каждый шорох певчих птиц в густой листве, чувствовал запах бесчисленных зверушек, снующих в высокой траве, видел крохотных букашек, ползущих по стволу дерева в доброй дюжине шагов от него и буквально всем телом ощущал легкие дуновения ветра, ласково треплющие его золотистые волосы. Но было и кое-что совсем новое, пусть и знакомое джинчурики по его многочисленным практикам в сенсорных дзюцу. Теперь ему не нужно было погружаться в медитативное состояние, чтобы ощущать потоки чакры вокруг себя. Развитая донельзя кэйракукэй сама прекрасно справлялась с казавшейся архисложной задачей, оставляя джинчурики лишь самую малость – разобраться во всем этом буйстве духовной энергии. Впрочем, это было не так и сложно, ведь не заметить приближающийся сгусток чакры, сверкающий всеми оттенками духовной энергии, словно тысяча солнц, было решительно невозможно. Обернувшись, Наруто увидел зубоскалящую Девятихвостую, и не смог сдержать ответной улыбки.       - Что, нравится? – спросила она.       - Это просто потрясно! – совершенно искренно воскликнул джинчурики. – Как будто всю жизнь до этого я был слеп, а теперь вдруг прозрел… - добавил он.       - Ну разумеется, ведь до этого ты был всего лишь жалким человечишкой, а теперь стал настоящим демоном! – проворковала кицунэ, ходя кругами вокруг своего возлюбленного и щекоча его обнаженный торс пушистым веером рыжих хвостов, отчего джинчурики не переставая хихикал. Внезапно его смех утих, сменившись напряженным молчанием. Девятихвостая взволнованно посмотрела по сторонам и, не обнаружив ничего подозрительного, вновь посмотрела на Наруто. Столкнувшись взглядом с парой золотистых глаз с вертикальным зрачком, смотрящих на нее с немым упреком, кицунэ забеспокоилась.       - Что-то случилось, малыш? – как можно мягче поинтересовалась она.       - Курама-чан, как ты могла позволить перерезать мне горло, если ты за версту чувствуешь запах и чакру человека? – мрачно спросил он. Лицо Девятихвостой погрустнело, а стоящие торчком лисьи уши поникли – ужасающая картина с захлебывающимся кровью возлюбленным еще долго будет преследовать ее в кошмарах.       - Видишь ли, Наруто-кун, в моем желудке более тридцати тысяч человеческих душ и одна душа биджу… - услышав точную цифру, Наруто опешил. Он, конечно, знал, что Девятихвостая – большая любительница покушать, но даже предположить не мог, что настолько. – И все это богатство так фонит чакрой, что я дальше своего носа ничего не чувствую, да и нюх у меня с рождения не слишком хорош… – тоскливо пробормотала кицунэ. – Дар эмпатии отчасти спасает меня, но только отчасти, и во сне я могу полагаться только на свой слух, а подкрадываться и бить исподтишка шиноби всегда умели… - Девятихвостая злобно оскалилась, готовая буквально разорвать на части первого попавшегося под руку человека. Благо, Орочимару и его ученик благоразумно оставались под землей. – Не пойми меня неправильно, я не пытаюсь оправдываться, ведь это действительно моя вина, что я позволила нам напиться и завалиться спать под первым попавшимся деревом… Но если мы еще раз окажемся в подобной ситуации – знай, что на мое чутье рассчитывать нельзя… - кицунэ закончила на мрачной ноте и выжидающе посмотрела на Наруто.       Джинчурики еще добрые полминуты усваивал полученную информацию, после чего сделал закономерный вывод.       - Выходит, виной всему твоя жадность, и не будь ты такой обжорой – на нас бы не только не охотилась добрая половина мира, но и от немногочисленных недоброжелателей защищаться было бы намного проще? – спросил джинчурики, вопросительно подняв бровь. Кицунэ смущенно отвела взгляд и нехотя буркнула.       - Ну да, и что теперь? – вызывающе спросила она. Наруто снисходительно хмыкнул.       - Ну, съеденного не воротишь, так что пусть все эти души так в твоем желудке и остаются, а вот я, пожалуй, с рождения сяду на диету… - ехидно заявил он, щелкнув кицунэ по пузу, на что та возмущенно фыркнула.       - Малыш, ты в курсе, что в этом случае твой истинный облик так и останется размером с обычного лиса, которого любой мало-мальски крепкий мужик до смерти запинает? – заметила биджу, про себя добавив, что и ее потребности удовлетворить ему будет проблематично.       - Ну так к черту этот истинный облик – я и так драться умею… - возразил джинчурики, сложив свою любимую печать и попытавшись призвать парочку теневых клонов. Каково же было его удивление, когда ровным счетом ничего не произошло. Глаза Наруто расширились от ужаса и он начал вновь и вновь пытаться призвать столь милые его сердцу копии себя любимого, но раз за разом ничего не получалось. Курама хотела было съехидничать, мол своими кривляниями он напугает разве что чересчур впечатлительного ребенка, но вовремя поняла, что неспособность использовать ниндзюцу для него была сродни потери всей своей силы для нее, и лишь сочувственно положила руку на его плечо. Наруто тут же вскинул голову и поделился с биджу своим горем.       - Курама-чан, у меня ничего не получается! Ни теневые клоны, ни техники ветра, ни сенсорные дзюцу – совсем ничего! – простонал он, сокрушенно глядя на собственные руки.       - Я ведь рассказывала тебе, что кэйракукэй биджу сильно отличается от человеческой… - начала биджу, медленно заключив подавленного джинчурики в свои объятия. - Теперь тебе не удастся использовать твои любимые техники… - каждое ее слово словно ножом резало сердце Наруто.       - И что мне теперь делать? Я не хочу убивать людей ради силы! – сразу отрезал джинчурики, предвидя ответ Девятихвостой в стиле: «Делай как я!», на что кицунэ обиженно насупилась.       - У тебя нет выбора. Рано или поздно меня не окажется рядом, чтобы тебя защитить. И тебя убьют, - мрачно сказала Девятихвостая.       - Разве ты не можешь просто поделиться со мной своей силой? У тебя ее на десятерых хватит! – отчаянно воскликнул Наруто, на что Девятихвостая тяжко вздохнула и сокрушенно покачала головой.       - Неужели пережив все это ты еще не понял, что моя чакра ядовита? Пока твой организм настолько слаб – любая мало-мальски серьезная доза просто убьет тебя! – заявила она. – К тому же, твоя принципиальность лишь отсрочит неизбежное – этот проклятый голод, от которого и бочкой рамена не отделаешься, рано или поздно и тебя доканает, и тогда ты можешь наброситься даже на тех, кто тебе дорог, - мрачно добавила она, отчего Наруто совсем поник.       - Выходит, я теперь монстр? – спросил он, глядя на Кураму влажными от слез глазами.       - Пока не слопаешь сотню-другую душ – да. А там я, так и быть, избавлю тебя от столь неприятного тебе процесса, и позволю тебе получить заветную чакру вместе с моей кровью… - лицо Наруто вытянулось от возмущения, - … или другими физиологическими жидкостями, - Девятихвостая ехидно ухмыльнулась, наблюдая, как возмущение Наруто превращается в смущение, а его лицо наливается краской.       – Ну что, тебя устраивает такой расклад? – деловито поинтересовалась биджу, развеяв свою одежду и многозначительно стиснув свою упругую грудь перед лицом Узумаки.       - Угу… - только и буркнул джинчурики, завороженно глядя на розовеющий лисий сосок. Легкий ветерок донес до его чуткого обоняния чарующий запах демонессы, от которого Наруто моментально почувствовал все нарастающее возбуждение. Только сейчас, обладая абсолютным зрением, он осознал, насколько же Кьюби была красива.       - Ну вот и славно… - прошептала Девятихвостая и крепко прижала к себе хоть и подросшего, но все еще сильно уступающего ей в размерах новорожденного кицунэ, не оставляя ему ни малейших шансов на побег. – Надеюсь, теперь ты не против, если я поиграю с твоим новым телом? - проворковала она, медленно проведя когтистым пальчиком по его груди. Наруто судорожно сглотнул и решительно покачал головой – он и сам уже изголодался по ласкам и прекрасно понимал, что чувствовала кицунэ после почти целого месяца воздержания.       - Превосходно! – с нескрываемой радостью воскликнула биджу. – Хм, с чего бы мне начать? – задумчиво пробормотала Девятихвостая, окинув все тело Наруто похотливым взглядом. Джинчурики зябко поежился, прекрасно зная, что все эти долгие вступления не сулили ему ничего хорошего. – Может быть, с твоей маленькой попочки? – спросила кицунэ, стиснув в руке одну из его ягодиц.       - На что это ты намекаешь? – обеспокоенно поинтересовался джинчурики.       - Как это на что? Ее запах просто сводит меня с ума… - прошептала Девятихвостая в пушистое ушко Узумаки, после чего взяла его в рот и начала нежно покусывать бархатистый треугольничек. – М-м, какой же ты вкусный… - тихо простонала она, отчего беспокойство джинчурики начало перерастать в панику.       - Так, а ну прекрати! Я не для того столько страдал, чтобы ты меня съела! – возмутился Наруто, попытавшись отпихнуть Девятихвостую в сторону, но не тут то было – каждая из его конечностей уже была оплетена ее ловким пушистым хвостом.       - Да кто ж тебя спрашивает? – биджу лишь ехидно хихикнула, растягивая руки и ноги возлюбленного в стороны и оставляя его совершенно беспомощным. Один лишь запах его тела сводил веками не видавшую самца кицунэ с ума, отчего та захотела сполна отплатить Наруто за все те чудеса, что он вытворял своим языком. Началось все с безобидного поцелуя, растянувшегося на долгие минуты, в то время как ловкие лисьи пальчики нежно ласкали подтянутый торс джинчурики, принявший почти идеальную физическую форму. Но потом поцелуи начали спускаться все ниже, оставляя легкие засосы на нежной коже шеи Наруто. Возбуждение партнеров понемногу нарастало, и когда пухлые губки кицунэ коснулись его соска, джинчурики больше не мог сдерживать сладостный стон, едва ощутимо дернувшись в пушистом плену многочисленных лисьих хвостов.       - Какой же ты все-таки хорошенький… - Девятихвостая тихо заурчала от удовольствия, продолжая посасывать и покусывать нежные сосочки джинчурики, тем временем лаская его разгоряченную промежность руками. Тело джинчурики источало столь головокружительный запах, что Девятихвостой приходилось то и дело одергивать себя, чтобы не откусить кусочек… Возбуждение Наруто стало вполне осязаемым, ведь от нежных прикосновений ловких пальчиков возлюбленной, его член встал во весь свой немалый рост. Медленно спустившись еще ниже, Девятихвостая едва удержалась от того, чтобы взять его в рот. Это было бы слишком быстро и слишком просто, и едва ли смогло бы удовлетворить потребности развратной кицунэ после столь долгого воздержания. Вместо этого биджу выполнила свою угрозу и полезла джинчурики под хвост. Наруто выпучил глаза от удивления и весьма ощутимо дернулся в мертвой хватке лисьих хвостов.       - Курама-чан, может быть, не надо? Я как-то очень неловко себя чувствую… - жалостливо спросил Узумаки, на что Девятихвостая лишь презрительно фыркнула.       - Почему-то тебя не слишком интересовало, как я себя чувствовала, когда ты сам ко мне под хвосты залез, так что терпи и не дергайся! – приказным тоном потребовала Девятихвостая, приступив к тщательному вылизыванию ануса своего любовника.       Наруто густо покраснел и плотно сжал губы. Он не мог отрицать, что ему самому это нравилось даже больше, чем Девятихвостой, которой нетерпелось изучить каждый квадратный сантиметр своей новой игрушки, ведь его и без того стоящий колом член становился все тверже с каждым прикосновением лисьего языка. Курама, тем временем, никуда не спешила, наслаждаясь вкусом и запахом своего любовника и тихонько урча от удовольствия.       - Курама-чан, я так больше не могу! – простонал Наруто, изнывая от возбуждения.       - Пф, не может он – я целый месяц ждала, и ты подождешь! - ехидно заявила кицунэ, наконец, оставив задницу джинчурики в покое и приступив к его мошонке.       - Что-то по тебе не видно, что ты так уж долго ждала, - обиженно буркнул Наруто.       - Просто в отличии от тебя я давно научилась контролировать свои инстинкты! – возразила биджу, на что джинчурики лишь нервно хихикнул. Однако, почувствовав ее острые зубки на своих яйцах, он тут же заткнулся, отчего хихикнула уже сама Девятихвостая. Сложно передать словами, как же она была рада, что ее возлюбленный был не только полностью здоров, но и чертовски привлекателен, и чего ей стоило растянуть удовольствие первого секса на добрый час, уделив такое внимание предварительным ласкам, невзирая на возражения партнера. Но все же даже ее терпение было не безгранично, и неутолимая похоть снова взяла верх.       Девятихвостая медленно встала во весь рост и ослабила хватку пушистых хвостов. Наруто тут же заключил ее в крепких объятиях, медленно тесня развратную лисицу в сторону ближайшего дерева. Теперь пришел его черед ублажать биджу, и такой расклад ему нравился куда больше. Молодой кицунэ с хищной ухмылкой набросился на груди Девятихвостой, массируя упругие полусферы кончиками пальцев, дразня нежную кожу кончиками острых клыков и когтей и лаская розовые, от возбуждения казавшиеся сладкими, сосочки языком. Биджу закусила губу от удовольствия, чувствуя все нарастающее возбуждение, хотя, казалось бы, куда уж боле. Наруто практически полностью повторил все то, что делала с ним Девятихвостая, с нескрываемым удовольствием поглаживая ее стройную талию и игриво потискивая ее упругую попку.       - Ай! Когти убери! – возмутилась Девятихвостая, до боли напомнив Наруто их первый опыт.       - Прости, - виновато опустил уши кицунэ, однако следом хитро блеснул звериными глазами и опустил лицо на уровень промежности возлюбленной.       Медленно втянув носом запах влажной щелочки Девятихвостой, Наруто застонал от переполняющего его возбуждения. Обостренное обоняние придало и без того любимому больше всего на свете аромату новые нотки запаха его… самки? Наруто взволнованно взмахнул хвостом, взгляды демонов встретились, и Курама едва не утонула в золотистых омутах, переполненных животной страстью и похотью.       - Наруто-кун, с тобой точно все нормально? – обеспокоенно поинтересовалась Девятихвостая. Она привыкла к тому, что ее возлюбленный был нежен с ней, и его новые звериные повадки несколько выбивали ее из колеи.       — Р-р-р-тяф! – «ответил» джинчуурики, хитро щурясь. Приблизившись к заветной щелочке, он, наконец, слизнул пару капель драгоценного лисьего нектара. Наруто и прежде считал его вкуснее всего на свете, а теперь, с обновленными вкусовыми рецепторами, он просто обезумел от похоти, жадно вылизывая каждый миллиметр влажной лисьей щелочки и тихо урча от удовольствия. Не ожидавшая такого натиска тысячелетняя демонесса лишь жалобно поскуливала, как вчерашняя школьница. Помня о том, что ей не слишком нравилось, когда кто-то лез ей под хвосты, Наруто прижался грудью к ее бедрам и медленно распрямился, задорно глядя прямо в алые глаза, переполненные похотью и страстью.       - Ты тоже очень, очень вкусная… - проворковал джинчурики, сковав губы биджу долгим поцелуем и медленно войдя в нее. Неизвестно, было ли дело в увеличившемся члене джинчурики, или же виной всему томительное месячное воздержание, но ощущения были просто непередаваемыми, и развратная лисица просто утопала в безграничном океане удовольствия, желая лишь одного – чтобы это никогда не кончалось. Впрочем, с учетом бессмертия ее возлюбленного, ее мечта была вполне достижимой. Жаль только, что ее собственная выносливость подвела биджу куда раньше, чем ее партнер, и спустя несколько минут Девятихвостая огласила поляну похотливым стоном, беспомощной куклой обмякнув в руках джинчурики. Наруто разочарованно вздохнул, но нашел в себе силы снисходительно улыбнуться и помочь Девятихвостой растянуться на мягкой зеленой траве. Джинчурики крепко обнял свою биджу и тихонько заурчал, как умеют только лисы.       - Я так рада, что ты вернулся, малыш… - тихо прошептала она с блаженной улыбкой на лице.