Плохая Курама

      Высидев дома полчаса после ухода Девятихвостой, Наруто вспомнил, что обещал Теучи вернуть его кастрюлю с утра пораньше — как никак, это была едва ли не самая важная кухонная утварь в его ресторанчике. Джинчуурики быстро привел себя в порядок, натянул чистый комплект одежды, схватил кастрюлю и потащил ее в Ичираку, намереваясь там же и позавтракать. На первый взгляд, ничего не изменилось. Люди все так же спешили на работу. Слабые лучи рассветного солнца все также медленно ползли по деревне с востока на запад, освещая помятые сонные лица граждан. Легкий ветерок все так же трепал их волосы. Рыхлые белые облака все так же плыли по бескрайним просторам голубого неба. Только вот Наруто больше не чувствовал того бесконечного тепла и заботы, которое буквально излучала тысячелетняя демонесса в его присутствии. И от осознания того факта, что разлука продлится не пару минут, а несколько дней, на душе становилось совсем паршиво.       Благо, Теучи оставался все тем же веселым и участливым стариком, и ему удалось на некоторое время отвлечь Наруто от его мрачных мыслей.       — Кто это идет? Неужели легендарный Узумаки Наруто — гроза мясного бульона и рисовой лапши? — помпезно поприветствовал своего постоянного клиента старый повар, с трудом сдерживая широкую улыбку.       — Да, это я, о легендарный кулинар Деревни Скрытого Листа! И я принес тебе священный котел изобилия! — поддержал клоунаду Наруто. Оба собеседника прыснули со смеху, а потом и вовсе расхохотались в голос.       — Да уж, умеешь ты поднять настроение, старик! — отдышавшись сказал Наруто, водружая на стол массивную посудину. Теучи улыбнулся еще шире и совсем по-детски хихикнул.       — А как же иначе? Не могу же я позволить людям грустить в моем ресторане! — сказал повар, придирчиво осматривая кастрюлю. Наруто с замиранием сердца следил за нежданной инспекцией — если клон недостаточно потрудился над устранением повреждений, то это будет крайне неловкая ситуация. К счастью, старик удовлетворился результатом осмотра и отнес посудину на кухню, тут же вернувшись к своему гостю с миской горячей лапши.       Наруто с благодарностью принял долгожданный завтрак и приступил к трапезе. Повар молчал несколько секунд, а потом не выдержал и задал мучащий его вопрос.       — Вот хоть убей, Наруто, но я не верю, что вы вдвоем умяли всю эту бадью! — воскликнул Теучи. — Может быть, вы дома нелегальных мигрантов с Южных Островов держите? — спросил старик, с подозрением глядя на джинчуурики. Наруто прыснул со смеху и покачал головой.       — Нет, Теучи, никаких мигрантов у нас нет. Хочешь верь, а хочешь нет — я съел всего две порции, а всем остальным поужинала Йоко, — джинчуурики с едва сдерживаемым смехом наблюдал за лицом повара, вытягивающимся от смеси удивления, возмущения и недоверия.       — Да быть такого не может! Даже чемпиона всех конкурсов обжорства от такого разорвет! — воскликнул Теучи.       — А такие разве бывают? — Наруто заинтересованно поднял бровь и навострил уши.       — Конечно, бывают! В Конохе их проводят раз в полгода в центральном парке. Следующий будет через две недели, и я буду главным поставщиком продуктов, — с гордостью заявил Теучи.       — Что же ты раньше молчал? Йоко просто обязана в нем участвовать! — воскликнул джинчуурики, едва не опрокинув миску с лапшой от волнения.       — Ну, вообще-то ты не так давно с ней познакомился — вы впервые пришли ко мне вдвоем всего месяц назад, — напомнил Теучи. Наруто замер с зажатыми в руке палочками и озадаченно уставился на плавающий в лапше яичный желток.       — Правда что ли? А мне казалось, прошла целая вечность… — тихо сказал джинчуурики.       — Значит, вы действительно сильно любите друг друга, — ответил Теучи. Аяме, подслушивавшая их разговор на кухне, мечтательно вздохнула — уже который год она грезила о настоящей любви, и всякий раз, встречая эту парочку, не могла отделаться от противного чувства зависти.       — Ты даже не представляешь, насколько, — ответил Наруто, с легкой улыбкой возвращаясь к завтраку. Теучи снисходительно крякнул, и пошел на кухню, помогать дочери в войне с грязной посудой.       Окончив затянувшуюся трапезу, джинчуурики подложил под миску две купюры по десять рё и вышел на улицу с изрядно улучшившимся настроением. Теперь он точно знал, чем порадовать Кураму, когда она вернется с миссии. Если, конечно, она не утолит свой голод окончательно в Стране Волн, в чем он сильно сомневался. Да и признаться честно, Наруто не слишком хотел, чтобы Кьюби еще хоть как-то менялась. Казалось, биджуу и так была близка к идеалу, как никогда, и джинчуурики становилось мучительно больно от того, что он, слабый, глупый и некрасивый, никоим образом ее не достоин. Задумавшись о красивом теле возлюбленной, Наруто вспомнил об обещанной кицунэ этой страстной ночью сгущенке и похотливо ухмыльнулся. Мигом позабыв о печали, джинчуурики направился в ближайший продуктовый магазин. Вооружившись пластиковой корзинкой и побродив в лабиринте полок с едой, Наруто набрал целую кучу чипсов, печенек и прочих предвестников гастрита, прежде, чем он, наконец-то, добрался до холодильной зоны. Покидав в корзинку добрый десяток банок со сгущенкой и пару пакетов молока, джинчуурики остался доволен своей потребительской корзиной и отправился на кассу.       По стечению обстоятельств, там сидела та же самая продавщица, которая обслуживала его сразу после операции, и она прекрасно помнила, каким злобным мог быть этот безобидный на вид паренек. Быстро посчитав сумму за все продукты, она уложила их в пакет прежде, чем джинчуурики успел достать деньги, чем немало того удивила.       — Спасибо, — Наруто постарался отплатить кассирше за ее скорость хотя бы широкой улыбкой.       — Да не за что… — девушка осторожно приняла деньги из рук джинчуурики, продолжая сверлить его настороженным взглядом. И тут до Наруто дошло, в чем было дело.       — Простите меня, пожалуйста. Я тогда был не в себе, — Узумаки виновато посмотрел в пол.       — Ерунда, вас можно понять… — ответила кассирша, вручая проблемному клиенту сдачу, смотря на него уже куда более дружелюбно.       — Еще раз спасибо. Всего доброго! — сказал Наруто, широко улыбнувшись. Этот маленький камушек, сброшенный с его многострадальной души, дал ему очередной небольшой заряд позитива, поднимая настроение до отметки «выше среднего».       Вернувшись домой и разложив покупки по шкафчикам и полкам холодильника, Наруто окинул творящийся в доме бедлам неприязненным взглядом.       «Стыдно будет принимать Кураму после тяжелой миссии в такой помойке!» — подумал джинчуурики. Ловко сложив печати, Узумаки призвал пятерых клонов.       — Уберите здесь все… — Наруто неопределенно покрутил рукой, указывая пальцем в потолок. В ненастоящих глазах клонов отразилась совсем неподдельная буря негативных эмоций, но перечить создателю они не посмели — сказывался прогресс джинчуурики в контроле собственной чакры. Удовлетворенно хмыкнув, Наруто отправился в спальню и достал из прикроватной тумбочки пачку документов из Суны, заботливо скопированных многострадальными клонами. Задумчиво поглядев в потолок, джинчуурики пожал плечами и приступил к чтению, рассудив, что ничего более путного дома сделать не получится.       К сожалению, при составлении этих документов никто не думал о широкой публике, и каждая страница буквально пестрила незнакомыми терминами и сокращениями. От бесплодных попыток расшифровать их на протяжении нескольких часов у джинчуурики разболелась голова, а сам он ничего, кроме уже известных ему базовых сведений о манипуляции предметами с помощью чакры, так и не понял. Видать, не зря этими документами сейчас занималась половина сотрудников деревенского архива. В крайне скверном расположении духа, Наруто засунул документы обратно в тумбочку и обессиленно растянулся на кровати. Делать было совсем нечего, и в голову Узумаки то и дело закрадывались шальные мысли связаться с Девятихвостой, но джинчуурики всякий раз одергивал себя, боясь столкнуться с гневом возлюбленной, которого он страшился едва ли не больше всего на свете.       Когда перевалило за полдень, Наруто не выдержал и вскочил на ноги. Его деятельная натура буквально закипала от каждой лишней минуты, проведенной на одном месте, что уж тут говорить про несколько часов? Направившись в прихожую, Наруто обнаружил, что его клоны работают не покладая рук, до блеска натирая каждую горизонтальную поверхность в доме.       — Молодцы! — джинчуурики удовлетворенно кивнул головой и подошел к входной двери.       — Эй, куда это ты намылился? — возмутился один из клонов, уставший терпеть такую беспредельную наглость создателя.       — Схожу в гости к Саске. Устал я тут с вами тухнуть... — бросил Наруто, стоя на пороге, после чего захлопнул дверь и был таков. Клоны лишь бессильно скрежетали зубами ему вслед, но перечить воле создателя не посмели, продолжив наводить марафет.       Вдохнув полной грудью, вернее полной половиной груди, Наруто почувствовал, как головная боль отступает и вновь позволил себе натянуть на лицо беззаботную улыбку, направившись кратчайшим путем в квартал Учиха, единственным жителем которого был Саске. Наруто всегда диву давался — как его другу хватает мужества или сумасшествия, чтобы жить в одиночестве, фактически, на костях своих родных! В голову джинчуурики поползли непрошеные образы скелета Девятихвостой, от которых грудь парня сковал холодный спазм. Столкнувшись с идущим навстречу крестьянином, Наруто рухнул на землю, хорошенько приложившись головой об стену дома.       — Глаза протри, раззява! — буркнул мужлан и продолжил свой путь, даже не посмотрев в сторону пострадавшего. Наруто с чувством выругался, с бессильной злобой глядя вслед грубияну. А потом он подумал, как же тому повезло, что Курамы не было рядом — она бы точно оторвала мужику голову. Медленно, с трудом поднявшись на ноги и отряхнувшись, джинчуурики продолжил свой путь к дому друга.       В квартале Учих было тихо. Непривычно тихо. Слишком тихо. Это место всегда вызывало у Наруто легкую тревогу. Джинчуурики никак не мог отделаться от жуткого ощущения присутствия вокруг чего-то потустороннего, и если бы не Саске — он бы и носу сюда не сунул. Добравшись к дому главы клана в самом центре заброшенной части деревни, джинчуурики негромко, но настойчиво постучал протезом в деревянную дверь. Ответа не последовало. Выждав с полминутки, Наруто постучал еще раз. Так ничего и не дождавшись, джинчуурики обошел вокруг дома и заглянул в окно гостиной. В комнате было до неприличия чисто, и в то же время не было никаких признаков жизни.       «Наверняка к Сакуре пошел, больше некуда…» — подумал джинчуурики и поспешил прочь из этого проклятого места.       Путь к дому розоволосой куноичи, расположенному едва ли не в центре деревни, прошел куда веселее — с каждым шагом вокруг становилось все больше жизни и красок. Постучав в дверь своей безответной детской любви, джинчуурики вновь застыл в томительном ожидании. В этот раз открыли весьма скоро, но на пороге стояла не Сакура, а усталого вида светловолосая женщина с изумрудно-зелеными глазами, подозрительно похожими на глаза розоволосой куноичи.       — Эм-м, здравствуйте. А Сакура дома? — немного замявшись, спросил джинчуурики, настороженно глядя на собеседницу. Это была мать Сакуры, с которой он до сих пор не был знаком. В глазах хозяйки дома пробудился неподдельный интерес — судя по всему, это и было главное деревенское несчастье — джинчуурики Девятихвостого. Однако, несмотря на прежнюю неприязнь к потенциально опасному субъекту, увидев его в таком плачевном состоянии, строгая женщина не испытала ничего, кроме жалости, сочувствия и благодарности за то, что мечом по голове досталось ему, а не ее дочери.       — Нет, она вчерашним утром ушла на миссию вместе с Саске и Какаши. А ты почему не с ними, Наруто? — озадаченно спросила хозяйка дома. Лицо Наруто вытянулось от удивления, а потом побагровело от возмущения.       — Это у Хокаге надо спросить, почему я не с ними, — ответил Наруто с плохо скрываемой злобой в голосе.       — Вот как? Занятно… Если хочешь — можешь зайти в гости, и мы обсудим это. У меня как раз чай подоспел, — хозяйка дома, как и всякая любящая мать, не упустила возможности попытаться разузнать как можно больше о боевых товарищах своей дочери.       — Спасибо за предложение, но я вынужден отказаться — мне нужно срочно поговорить с этой околпаченной обезьяной, возомнившей себя черт знает кем! — возмутился джинчуурики, поворачиваясь спиной к гостеприимно распахнутой двери и направляясь в резиденцию Хокаге.       — Как знаешь, — ответила мать Сакуры, неопределенно пожав плечами и закрыв дверь. В конце концов, общаться с гостем в таком скверном расположении духа — только отношения портить, а ей наверняка предоставится еще не одна возможность получше познакомиться с компаньоном своей дочери.       Наруто быстрым шагом двигался к центру деревни. Со стороны казалось, что он был раздражен, но внутри джинчуурики кипел ядовитый коктейль из горькой обиды и бездны отчаяния. Ладно Хокаге — этот старый пень сам себе на уме. Но как могли его друзья, боевые товарищи, ради которых он был готов подставить себя под удар, просто уйти из деревни и даже не попрощаться? На глаза сами собой наворачивались слезы — неужели вся их дружба — это лишь притворство и ложь? Что тогда в этом мире настоящее? Унижение? Страдания? Боль? Да, в реальности этих непременных спутников жизни джинчуурики сполна убедился на собственной шкуре. А что если чувства Курамы — тоже всего лишь игра? Об этом Наруто даже думать не хотелось. К счастью, ему и возможности не предоставилось — он уже стоял на пороге резиденции. Войдя в монументальное сооружение, Наруто тут же почувствовал на себе полный страха и ненависти взгляд. Да, секретарша еще ох как не скоро забудет разбор полетов, который ей устроила Девятихвостая. Вспомнив, как самозабвенно биджуу унижала эту стерву, джинчуурики злорадно хихикнул.       — Ты еще легко отделалась, — бросил он, проходя мимо стола, направляясь сразу в кабинет Хокаге. Секретарша хотела покрыть джинчуурики целым сонмом ругательств, но ее мозг будто пронзили раскаленной иглой — гендзюцу кицунэ работало безупречно. Воспряв духом, джинчуурики настойчиво постучал в дверь и вошел, не дожидаясь ответа.       В кабинете, помимо самого Хокаге, был какой-то мужчина в роскошных одеждах, по-видимому, богатый купец.       — Наруто, что ты себе позволяешь? — возмутился старик, сверля джинчуурики испепеляющим взглядом.       — Нет, Хокаге-сама, это вы что себе позволяете? — почтительное обращение из уст Узумаки прозвучало грязным ругательством, заставив купца пораженно хлопать глазами, а Хокаге побелеть от гнева.       — Сёши, прошу вас, оставьте нас на пять минут, — тихо сказал Хокаге, глядя на купца. Гость встрепенулся, учтиво кивнул головой и вышел за дверь, смерив однорукого джинчуурики презренным взглядом. Оставшись наедине с Наруто, Хокаге тяжко вздохнул и уперся подбородком в сцепленные в замок руки — беседа предстояла не из легких.