За чужим окном

Появление на блоке новой соседки помимо вполне обьяснимых приятных эмоций вызывало еще подозрения. Большинство людей сказали бы, что нездоровые, но... Но Варяг знал уважаемую госпожу коменданта намного дольше и лучше, чем большинство людей. Его новая соседка ушуршала на работу очень рано и тихо, так ее Александр бы и не услышал, но под утро дико разболелась рука и мужчина проснулся. Его соседка уже убегала, но нашла пару минут, чтобы приготовить ему завтрак. Леся прекрасно понимала, что есть человеку надо, а вчера было точно не до покупок. За такую заботу девочку обязательно следовало поблагодарить и ... держаться от нее в дальнейшем на расстоянии. Она была милой и безумно симпатичной, в этом и заключалась основная проблема. Ее безумно хотелось обнять, прижать к себе, поцеловать и соблазнить. И даже было бы вполне возможно, Варяг не сомневался в собственном обаянии и опыте, но насколько же это было бы нечестно. Подло! Она ведь совсем еще молодая, не захочет связывать жизнь с человеком намного старше, к тому же с таким как он, который полжизни провел в чужой шкуре, давно уже разочаровался во всем, но все равно для себя хочет тепла и поддержки. Только сможет ли он сам их кому-нибудь дать? У Саши перед глазами всегда было два очень неоднозначных примера, его собственные отец и дед. Оба мужчины сознательно связали свою жизнь с армией, дед был разведчиком, а отец - физиком, одним из разработчиков ядерного оружия. Оба женились довольно поздно, на женщинах младше себя, и хотя безумно обожали своих жен, но так и не смогли признаться им в своих чувствах. И если мама его была мудрой женщиной, которая прекрасно понимала все трудности и старалась с ними мириться, то бабушка так и была всю жизнь несчастной. И Александр очень не хотел сделать несчастной СВОЮ женщину. А еще иногда казалось, что это просто проклятие, избавиться от которого можно было только одним способом - стать отцом маленькой девочки. Именно девочки, маленькой и капризной папиной принцессы, которая ждала бы его, встречала с работы и целовала в щеку. Еще хотелось бы, чтобы у этой девочки была миниатююрная темноволосая мама, хрупкая и нежная. Такая как Леся. Мало ли, чего бы ему хотелось! Эгоистом он все равно быть так и не научился. Ангелина гостя, да еще и такого раннего, разумеется не ждала, но визит ее все равно не смутил. - Лина, ты специально? - И тебе "доброе утро"! - Комендант щелкнула электрочайником и полезла в шкафчик за чашками и печеньем. - Что конкретно "я специально", если не секрет? - Подселила нам новую соседку? - А что? Вполне симпатичная девочка, как раз в твоем вкусе. - В моем? У нас с ней разница в возрасте... - Примерно как у твоих родителей, даже чуть поменьше, ей двадцать три года. Я обещала твоей маме, что ты, наконец, женишься. - Если бы я знал, с кем придется десять лет сидеть за одной партой... - Ты бы костьми лег, но не пошел бы в школу! Знаю-знаю, можешь не повторять. Печенье бери. Или что-то посерьезней? - Нет, меня уже накормили. Кстати, вкусно. - Говорю же, чудесная девочка. ***** Вернулась Леся поздно и выглядела безумно уставшей и поникшей. Настолько захотелось прижать ее к себе, что руки мужчина предпочел спрятать за спину. А то мало ли что они могли натворить... - Леся, у вас, кажется, был очень тяжелый день? Идемте, попьем чая, я вам купил пирожных. За спасение раненого. - Хорошо, я только переоденусь и приду к вам. И Александр, обращайтесь на "ты", я не привыкла к тому, что мне "выкают". - Как скажешь, но тогда и ты зови меня Сашей. Мы все-таки соседи. - Обращение "малышка" удержать на языке удалось только в самый последний момент. Но голову оно покидать не желало. Даже не из-за внешности девушки, скорее из-за ее отношения. К нему, к жизни. Леся мало и неохотно говорила о себе, больше задавала вопросы. Самые разные, подчас совсем наивные, вызывающие у мужчины искреннее недоумение. Потом уже девочка упомянула детский дом. Как-то так, мельком, между обсуждением очередной книги и предложением постирать заодно и его вещи вместе со своими. Она не жаловалась, не искала сочуствия или особого отношения, просто воспринимала свою жизнь как должное и неосознанно пыталась добрать недостающее сама. Потому и тянулась к новым знаниям, к отцовской заботе соседей и сама стремилась о них позаботиться, создать уют. Исключительно славная малышка, чудесный человечек, которого тоже хотелось поддержать. После первого же совместного чаепития намерения "держаться подальше" как-то забылись, осталось болезненное стремление быть рядом с ней, хотя бы на правах старшего друга и наставника. И во время редких совместных вечеров приходилось постоянно контролировать собственные руки, занимая их чашкой или карандашом, а так же голову. От посторонних мыслей пока еще помогало перечисление основных физических постоянных, а вот французская грамматика уже нет. Хоть китайский учи, хотя это был не его регион работы. Ну, странновато бы он смотрелся среди местного населения.