Против лома

      В последнее время моя жизнь была довольно однообразна, и я уже начинал скучать, поэтому, направляясь в сторону палатки изврской кухни, машинально поглядывал по сторонам. Это ведь Базар-на-Деве, тут всегда найдётся какая-нибудь небольшая заварушка, в которой можно поучаствовать.       Несмотря на то, что я был внимателен и сосредоточен, опасность всё равно пришла внезапно.       Это было похоже на вошедший под ребро стилет. Я успел ещё почувствовать сильный рывок вверх, а потом чувства исчезли. Осталось лишь смутное ощущение врага впереди.       Опасность!       Я ещё ничего не соображал, не видел и не слышал, поэтому отпрыгнул назад, разрывая дистанцию между нами, и наткнулся спиной на стену. Боль прошила тело от пяток до кончиков ушей, заставив отшатнуться обратно, ближе к врагу.       Дезориентация прошла, и я, наконец, смог его разглядеть.       Знаете, ситуация, в общем, чем-то знакомая. Мне уже не раз доводилось принимать участие в вызове демона – с обеих сторон. Но ещё ни разу по контуру рисунка не проходила такая странная стена – твёрдая, монолитная и бьющая болью.       А человек стоял и разглядывал меня.       – Любопытный экземпляр. Назови своё имя, демон.       На пару секунд я впал в замешательство, пытаясь понять, что происходит. К сожалению, мне это так и не удалось, поэтому я поступил единственно возможным способом:       – Да пошёл ты в жопу дракона, траханный бесами кусок вонючего дерьма!..       О, поверьте, у меня ещё было много слов, которые хотелось бы высказать, но следующая волна боли оказалась настолько сильной, что заставила меня – меня! – замолчать.       Маг, стоящий по ту сторону пентаграммы, жёстко усмехнулся.       – Вижу, у нас возникло недопонимание, зелёненький. Ты скажешь мне своё истинное имя, и только от тебя зависит, насколько ты при этом пострадаешь.       Я не слушал. Боль самую малость утихла, и я со всей силы прыгнул на разделяющую нас преграду. Да только что можно сделать с порождением магии, будучи этой самой магии лишённым? Ничего. Это было глупо. Но эта простая мысль дошла до меня только тогда, когда я осознал себя лежащим на полу.       – Глупый демон, – он озвучил мои мысли и зачем-то пошевелил пальцами в воздухе. Колдовал – я почти сразу почувствовал себя лягушкой, попавшей под драконью лапу.       Давление было действительно сильным. Я с трудом мог вдохнуть, и мне постоянно казалось, что вот-вот не выдержит чешуя, хрустнут кости, разрывая внутренности своими осколками.       Чувство собственной беспомощности перед магией было сильным, как никогда. Унижение жгло раскалённым прутом, заставляя бессильно рычать и царапать каменный пол.       Над ухом раздался всё такой же спокойный голос мага:       – Имя, демон. Скажи мне его, и ты останешься в живых.       Я держался до последнего, но этот отморозок не собирался сдаваться, и мне стало предельно ясно – если я не скажу ему, как меня зовут, так и останусь лежать здесь, как раздавленная газетой муха.       Слова давались с трудом.       – Ааз... Аазмандиус...       Давление слегка ослабло, но никуда не исчезло. Я почувствовал прикосновение чужих пальцев к голове и плечам, а потом – затянувшуюся на шее плотную ленту.       Это было не менее неприятно, чем невидимый пресс. Мне казалось, что моя голова то мгновенно замерзает колким льдом, то вскипает, как вулкан. В глаза бил яркий свет, а в следующее мгновение наступала полная темнота или серые сумерки. К счастью, на этот раз всё продолжалось не дольше нескольких секунд, но мне хватило.       Я пытался отдышаться и не собирался в ближайшее время шевелиться. Но маг, ненависть к которому достигла всех мыслимых пределов и сейчас плескалась где-то в районе ушей, велел подняться. Признаться, его наглость в чём-то забавляла – он что, правда думает, что я послушаюсь?       Лента на шее сжалась колючей удавкой, и меня вздёрнуло на ноги, словно марионетку. Ладно, признаю, у него имелся весомый повод, чтобы быть уверенным в себе.       – Я никогда раньше не видел таких демонов. Кто ты?       – Изверг, – нехотя буркнул я, постепенно осознавая, что сам оказался там, куда посылал призвавшего меня человека.       Мой пленитель скептически хмыкнул.       – Странное название. Ну, ладно, у нас с тобой ещё много времени, Аазмандиус... – губы мага тронула лёгкая улыбка. – Добро пожаловать! Как бы тебя назвать?       Его взгляд прошёлся от моего лица до пола.       – Зелёный и прыгаешь. Будешь Кузнечиком или просто Кузькой.       Что?! Меня, грозного изверга, одного из лучших студентов Изврского магического университета, назвать, как какое-то бесполезное насекомое?!       – Убью! – Злобно взвыл я. Желание поквитаться, наложенное на недавно пережитое унижение, снова выбило из меня остатки здравомыслия – я прыгнул на ублюдка в балахоне. И тут же оказался на полу, хрипя и пытаясь ослабить ошейник, надежно перекрывший доступ кислорода в легкие. Но как? Изверга невозможно задушить! Что это за магия, почему я не могу вдохнуть?! На краткие мгновения меня захватила паника – я впервые почувствовал свою уязвимость столь остро.       Думать становилось все труднее, в глазах стремительно темнело...       Человек подошёл ближе и несильно ткнул меня в спину носком сапога.       – Вижу, ты ещё плохо представляешь, куда попал. Что же, объясню. Это – демонологическая лаборатория, и тебе здесь уготована роль подопытного. Если будешь паинькой, возможно, я даже изгоню тебя обратно, когда закончу исследования.       Мне было всё равно. Я хотел вдохнуть и лишь кивнул в ответ на вопрос, буду ли я слушаться. Хватка ошейника ослабла. Никогда не думал, что обычный воздух тоже может быть вкусным.       – Поднимайся, Кузнечик, нечего здесь разлёживаться. Тебя койко-место в демонятнике дожидается.       Я, мысленно представляя, что сделаю с этой сволочью, когда освобожусь, медленно встал и посмотрел на человека, широко улыбаясь. К сожалению, мои зубы не произвели на него никакого впечатления. Маг лишь развернулся и вышел из комнаты, жестом приказав мне идти следом. Снова бороться за жизнь с душащими объятиями ошейника не хотелось, и поэтому я предпочёл послушаться.       Коридоры тоже были каменными, основательно мужик отстроился. Либо это всё понты и облицовка, слишком мало информации.       – Проходи, не задерживайся, – издевательски улыбнулся маг, открывая передо мной дверь – массивную, с металлическими накладками, весьма надёжную на вид.       Я раздражённо зыркнул на него и зашёл внутрь.       До недавнего момента я полагал, что за свою долгую жизнь успел повидать жителей всех открытых миров и парочки закрытых. Эти не были похожи ни на кого.       Один, примерно шести с половиной футов в высоту, был покрыт чёрной чешуей, сквозь которую каким-то непонятным образом на голове прорастали ярко-белые волосы. Он лежал на койке животом вниз, свесив крылья на пол, а длинный тонкий хвост нависал над его головой, как скорпионий, и чуть покачивался из стороны в сторону.       Второй сидел на подоконнике и неотрывно смотрел в окно, забранное решёткой. Тоже крылатый, хвостатый и чешуйчатый, но другого цвета – зеленоватый в желтизну. От первого его отличали ещё и проглядывающие из густой копны волос тонкие прямые рога.       Третий и четвёртый стояли посередине комнаты друг напротив друга и ругались. Их на первый взгляд можно было посчитать похожими на людей, но людям до них было так же далеко, как обычному пентюху до Скива... (Ох, Скив. Как скоро он забеспокоится, узнав, что я пропал?) Волосы рыжего представляли из себя язычки пламени – ифрит? вроде не похож – а черноволосый яростно хлестал хвостом по бокам. Рога у него тоже были, но малозаметные – такого же чёрного цвета и словно прилизанные к голове.       Пятого не было видно, однако в самой густой тени в дальнем углу чувствовалось чужое присутствие.       Когда надо, я умел думать быстро, и закончил анализ ситуации ровно в тот момент, как на меня выжидающе уставились все, кто находился в помещении.       Дверь за спиной захлопнулась.

***

      Они смотрели на меня. Я смотрел на них. Хищники, как один. Было в них всех что-то общее, может, та самая хищность. Может, какой-то внутренний надлом. На каждом был надет ошейник. Скорее всего, такой же, как и у меня.       Мне было довольно трудно оценить их бойцовые навыки, но, думаю, если не брать в расчёт магию, то мы находились примерно на одном уровне.       Но мне всё равно было неуютно. Весьма странное чувство, знаете ли, ощущать себя – нет, не жертвой – менее хищником. Лисица в сравнении с тигром.       Эту молчаливую композицию разглядывания нарушил чёрный крылан. Он рывком поднялся и подошёл ближе, заставив меня поднять голову. Я был намного ниже, настолько, что мог уткнуться носом в одну из крупных пластин у него на груди.       Разумеется, мне это не понравилось.       А чёрный тем временем оглядел меня с ног до головы и хмыкнул.       – Хозяйчик-то наш, кажется, совсем с катушек съехал. Вон, какую-то ящерицу притащил.       – Я не ящерица, – чётко сказал я, глядя ему в глаза. Очень странные глаза – с белой радужкой. Не совсем белой, конечно, пигмент там присутствовал – странный серый цвет, создаёт эффект разбитого стекла на сломе, если смотреть не сквозь, а сбоку – но смотрелось всё равно необычно. И пересекающие эту белизну чёрные вертикальные щели зрачков выглядели таинственными дверьми, пропастями, зовущими в свои бездонные глубины. Встретившись с ним взглядом, я уже не смог отвести глаза. Он тоже.       Мы стояли и пялили зенки. И никто не вмешивался.       Отвернулись мы одновременно, объявляя таким образом ничью.       – Откуда ты только такой дремучий вылез? Смотреть демону в глаза означает вызов на поединок.       Я пожал плечами.       – Не знал. Я вообще никогда не видел таких, как вы.       Чёрный наклонил голову набок.       – Это из какой же глухомани тебя наш хозяйчик выдернул? Ладно, ящерка, давай знакомиться. Меня Ветром кличут, и я тут вроде как за главного. Вон там, на окне, Листик сидит. Это Искра и Черныш, сам догадаешься, кто где. А в тени у нас Шарик прячется.       Ветер выжидающе уставился на меня, смотря в точку между бровей.       – Ааз, – представился я.       – Неужели у хозяйчика проклюнулась фантазия? – насмешливый голос, раздавшийся из тёмного угла, был негромким и шелестящим – по библиотеке пролетает ветер, и книги рассерженно шуршат хрусткими страницами.       – Нет, это моё нормальное имя.       Стану я называться насекомым, как же.       Ветер негромко стукнул хвостом по полу.       – Советую забыть про своё Истинное имя, пока ты здесь. Легче будет. Какую кличку дал тебе хозяйчик?       Я недовольно ощерился, показывая зубы, но Ветер мою демонстрацию проигнорировал. Пришлось признаться.       – Кузнечик.       Если сейчас кто-то засмеётся или фыркнет – придушу. Но смеха не было.       – Ну, добро пожаловать, Куз.       Ветер отстранился, давая мне возможность пройти.       – Эти три койки по правой стороне свободны, выбирай любую.       Всего в комнате имелось восемь спальных мест и несколько потолочных светильников. Больше ничего, разве что в стене я углядел неприметную дверцу. Скорее всего, отхожее место или санитарная комната.       После секундного размышления я устроился на средней койке – и не вплотную к ближайшему соседу, и не в демонстративном отрыве от остальных.       – Может, объясните мне, что это за место? Тот маг говорил про лаборатории и демонятник.       – Ты сам всё объяснил, – отозвался – необычный говор, звонкий и певучий – Листик. – Мы находимся в демонятнике при лаборатории хозяйчика.       – В отделении для мужчин, – добавил Ветер. – Есть ещё помещения для содержания женщин, гермафродитов... и детёнышей.       На последнем слове зарычали все пятеро, со злостью и неизбывной ненавистью. И не скажу, что я их не понимал!       – К счастью, – продолжил чёрный, – хозяйчик не вредит детям, он не хочет нарваться на гнев домена.       – Зато с остальными не церемонится! – Искра, только-только «притухший», снова вспыхнул ярким пламенем. И голос у него тоже «огненный» – слышится едва заметное потрескивание, будто сгорают дрова в костре. – То опыты свои проводит, то на «ценные ингредиенты» режет! А с суккубами ещё и спит.       – Скажи спасибо, что он натурал! – а вот у Черныша, как и у Ветра, речь не отличалась подобными любопытными «украшениями». – А то быть бы тебе ещё и постельной грелкой, уголёк. А что, ты тёпленький, самое оно...       Искра глухо взвыл и бросился к черноволосому, вытягивая руки – на коже у него теперь тоже пламя, как только сам не сгорает? – а в следующее мгновение Ветер выпростал ладони вперёд, словно что-то толкая. Воздушная волна была настолько мощной, что я чуть качнулся, а двух драчунов и вовсе разметало в стороны, как котят.       – Прекратите. Оба.       Его послушались. Черныш с независимым видом поднялся и лёг на свою кровать, смотря в потолок, Искра же, недовольно бурча, скрылся за той самой дверью. Вскоре послышался негромкий шум падающей воды, значит, как минимум душ там есть.       На какое-то мгновение мне показалось, что я вернулся на Извр и оказался в студенческом общежитии.

***

      В демонятнике воцарилось подобие мира. Листик снова уставился в окно, в тени шуршал Шарик, Ветер и Черныш развалились на своих кроватях, чуть позже на койку рухнул и мокрый после душа Искра.       Тишина, нарушаемая лишь чужим дыханием и стуком сердец, давила на разум, и я не выдержал.       – Ветер, можешь ответить мне на пару вопросов?       Хвост беловолосого замер в верхней точки траектории, а сам он неторопливо повернул ко мне голову.       – Спрашивай.       – Из каких миров вы родом?       Ветер усмехнулся.       – Мы все из одного мира. Зовёмся ли мы Демонис или Ад, Инферно всегда остаётся порождением Хаоса.       Так много незнакомых названий. Но основное, судя по всему, Инферно.       – А вы – инферналы? – уточнил я. Не попасть бы в ситуацию, как с нашим видом. Может, инфернал для них, как для нас – извращенец.       – Инферийцы, – поправил Ветер. – Или демоны. Но это – общее обозначение. С тем же успехом тебя можно назвать гуманоидом.       Я кивнул.       – Логично, вы ведь очень разные. Как называются ваши расы?       – Это малая часть нашего видового разнообразия, – хмыкнул Ветер. – Мы, кстати, не употребляем слово «расы». Виды или породы. Я вульгар. Обычный, стало быть, демон.       Обычный демон расшвыривает сородичей воздушными волнами, как котят. Что же может необычный демон?       Остальные стали называть свои расы – то есть породы – сами, не дожидаясь представления.       – Теневик, – прошелестел Шарик из своего угла.       – Огневик, повелитель пламени, – сообщил потолку Искра.       – Метаморф, – Листик пошевелился и ненадолго стал каким-то странным зверем, после чего вернул себе начальный облик.       – А я – пожиратель душ, – хмыкнул Черныш, садясь на своей койке.       Я заинтересовался.       – Разве можно съесть душу? Это ведь нечто нематериальное. Или пожиратели душ лишают других рассудка?       – Сейчас узнаешь, – усмехнулся Черныш.       Увернуться от прыжка я не успел.       Он оказался сверху, вдавив меня в кровать – что ж они все такие высокие? – и резко – почему у него рука светится? – ударил. Его когти погрузились в мою грудную клетку, не встретив сопротивления – я готов поклясться, что чешуя и кости остались нетронуты – но боли не было. Больно стало после, когда он что-то сжал в кулаке – я сначала подумал, сердце – и потянул наружу. Я пытался атаковать в ответ, но эта боль оказалась чем-то особенным – не пошевелиться, даже рук не поднять.       – Надеюсь, ты не собираешься делать глупостей? – спросил Ветер.       – Нет, конечно, – Черныш фыркнул и окончательно извлёк руку – я думал, задохнусь – он что-то неплотно сжимал в кулаке. Я не знал, что это, но вдруг понял, что ощущаю это что-то, будто я сам нахожусь в его горсти. Очень странные ощущения.       – Познакомься со своей душой, Куз.       Черныш разжал пальцы, и я увидел лежащую на его ладони искру – крошечное голубое солнышко, настоящая звезда с горячим ядром и протуберанцами, только очень-очень маленькая.       Нервный смешок вырвался совершенно непроизвольно:       – А мне ещё говорили, что я бездушный…       – Душа у всех живых есть, – хмыкнул Черныш, – даже у растений. Но только у разумных существ она такая вот.       – Верни, – я нервничал, да и кто бы остался спокойным в такой ситуации?       – Да не боись ты, не сожру, – он аккуратно пригладил «солнышко» кончиком пальца. У меня на мгновение дыхание перехватило – как приятно-то, хочется мурлыкать и ласкаться – но одновременно я насторожился ещё больше – если можно доставить удовольствие, можно и причинить страдание – да так и было, когда он душу доставал.       Черныш с сожалением на лице погладил душу ещё раз (я со свистом выдохнул сквозь зубы – он ведь нарочно!), положил искру мне на грудь и накрыл сверху ладонью. Мгновение – жар пробуравливается в глубину тела – и всё стало, как прежде.       Он перестал меня удерживать и устроился рядом на койке. Я рывком сел, ощупывая себя – целый.       – Так что ты там про души говорил?       – Ой, лекции это скучно, – Черныш сморщился, как Скив, когда без закуски пьёт. – Пусть тебе лучше Ветер расскажет...       Вульгар фыркнул, перебивая:       – Ты наглядную демонстрацию устроил, тебе и рассказывать.       Пожиратель душ изобразил полный тоски вздох, уставился в потолок, будто надеялся найти конспект, и начал рассказ:       – В общем, есть такая штука, первородная плазма. Из неё делается вещество миров, и в неё же всё рано или поздно превращается. Частицы этой самой плазмы присутствуют и в мирах и образуют искры жизни. В каждом живом существе, даже в самом маленьком микробе, есть немного. Ровно столько, чтобы существо могло расти и развиваться, вроде как начальный заряд батарейки. Чем больше плазмы, тем сложнее получается существо. А в какой-то момент количество переходит в качество, бамм! Душа получает форму, становится анимой. И существо получает разум. А потом ещё много всякого скучного, вроде круга реинкарнаций, Локуса, это всё долго и неинтересно. Анима работает реактором и поддерживает ауру живого существа, точно так же, как еда поддерживает тело. И эмоции, куда ж без них! Очень большой спектр сложных эмоций обеспечивается как раз душой.       – Мы охотимся за анимами, потому что наши собственные не способны обеспечить должную подпитку энергетической составляющей, – сказал Листик словно бы в сторону. – Среда обитания определяет выживание, нашим предкам пришлось эволюционировать в очень жёстких условиях, а нам приходится в них жить.       Мне вспомнился Извр. Среда обитания определяет выживание – метко подмечено. Чем злее мир к тебе, тем больше ты готов к выживанию в любых условиях.       Я хотел спросить ещё о чём-то – так много вопросов, и все надо задать в первую очередь – но внезапно раздавшийся пронзительный гудок сбил меня с мысли.       – О, ужин, – оживился Черныш. – Самое время!

***

      Дверь открылась, и в комнату зашёл насупленный паренёк, толкающий перед собой стол на колёсиках.       – Чё стоим? – буркнул он, оглядывая нас. – Жрать, что ли, не хотите?       Первым подошёл Ветер, почти сразу за ним – Искра, вклинившись буквально перед носом Черныша. Пожиратель недовольно заворчал, но возмущаться не стал. Получив свою порцию, инферийцы расходились по койкам и принимались за еду.       Я оказался у стола после Листика и с недовольством отметил, что здесь нет нормальной, шевелящейся еды. Пришлось брать, что дают – варёную половину какой-то птицы и стакан со странной густой жидкостью. На столе оставалась ещё одна порция.       Парень тоже это заметил, он сердито нахмурился и повернулся к тёмному углу.       – Вылезай давай, чего ждёшь?       Вот так я и увидел Шарика в первый раз. Теневик оказался отдалённо похожим на гаргула – такой же серый и крылатый – но и отличий было много. Фактура кожи – что-то среднее между бархатом и штукатуркой; черты лица – вытянутые к вискам глаза, аккуратные точки ноздрей и зубастый, как у меня, рот; некоторые особенности телосложения – его руки были больше похожи на лапы, и передвигался он на четырёх конечностях. Увлёкшись рассматриванием, я не сразу заметил, что Шарик почти не наступает на правую ногу, вместо этого используя в качестве опоры свой мощный хвост.       Не обращая внимания на раздражённые призывы поторопиться, теневик забрал свою часть еды и побрёл к кровати, ещё медленнее, чем раньше. Сейчас у него были заняты руки, и сохранять равновесие Шарику явно было нелегко – он взмахивал крыльями для стабилизации положения.       Парень мимоходом обругал теневика и ушёл, а я вернулся к ужину. Задорный хруст со всех сторон немало раздражал – ну как можно есть подобное с таким удовольствием? Но я был голоден, а выбирать было не из чего. Пришлось глотать мясо крупными кусками, почти не разжёвывая. А вот жидкость в стакане оказалось неожиданно вкусной, я даже немного пожалел, когда она закончилась.       – Как ты можешь так спокойно это пить? – спросил Искра, который смотрел на свою порцию «киселя» с нескрываемым отвращением.       – Как ты можешь так спокойно это есть? – в тон ответил я, кивнув на тарелку огневика, на которой не осталось даже костей.       – А вы в следующий раз поменяйтесь, – фыркнул Шарик и одним махом опрокинул стакан в себя.       – А что это, кстати? – поинтересовался я.       – Питательный коктейль, – ответил Ветер и встал с койки. – Хозяйчик не хочет лишний раз тратиться на еду, но и не может нам позволить сдохнуть от голода, поэтому пользуется биосинтезом. Здесь присутствует минимально необходимая доза тех веществ, что обычно содержатся в пище, плюс некоторые витамины и микроэлементы. Шарик, тебе помочь?       – Сам отнесу! – вызверился теневик, неуклюже соскочил на пол и пошёл к двери. Я тоже решил не отставать и отнёс опустевшую посуду на полочку. Наверное, потом тот же парень пройдёт и заберёт.       Так и случилось, а потом лампочки, и без того неяркие, разом погасли, и единственным источником света осталась луна за окном. Но мне это нисколько не мешало видеть, да и остальным, судя по всему, тоже.       – Куз, а ты откуда родом? – спросил Ветер.       – С Извра.       Если назовут извращенцем – буду очень зол.       – А ты сам, получается, изврец? – хихикнул Черныш. – Изврец-пиздец.       – Уроженцы моего мира называются изверги, – я мрачно посмотрел на пожирателя душ. Ну, это хотя бы лучше, чем извращенец.       – Изверг, так изверг, я не против.       Язва черноволосая. Я восхищён.       – Хозяйчик тебя выпотрошит, чтобы узнать, что ты такое, – мрачно предрёк Искра.       – Да что ты знаешь о потрошении, – зло прошипел Шарик, и огневик тут же заткнулся.       Я вопросительно посмотрел на теневика, тот недовольно ощерился, но всё же ответил:       – Хозяину не так давно понадобился материал на амулеты. Он вырезал у меня пяточную кость.       Мне стало до крайности неуютно – вдруг ему понадобится на амулеты моё сердце или не менее важная часть тела?       Шарик завозился, устраиваясь на койке.       – По сравнению с хозяином этот демонолог – святой просто. Надеюсь, он меня всё-таки выкупил, а не взял в аренду на эксперименты.       Продолжения от теневика я не дождался. Он, кажется, уснул – или сделал вид. Но, по крайней мере, это не «наш» демонолог его искалечил. Может, хозяйчик, как его называют, не настолько урод.       Как Ветер оказался сзади, я не услышал – сбили с толку шаги Листка, в кои-то веки покинувшего подоконник и улёгшегося на своё место – и голос вульгара над ухом оказался неожиданным.       – Хозяйчик держит небольшую школу, а ещё лекарь по нелюдям, ксенолекарь, то есть. К нему другие маги часто приводят своих слуг и охранников демонской породы. Как зверей к ветеринару.       Так и слышу, как он морщится на этих словах.       – Скорее всего, он тебя действительно рано или поздно вскроет, чтобы посмотреть внутреннее строение. Но ты можешь рассчитывать на наркоз и то, что после тебя зашьют.       – Ты меня успокоил! – иронично усмехнулся я и зевнул. – Слишком насыщенный день. Устал.       – Спи, – хмыкнул Ветер и ушёл к себе.       Вытянувшись на койке, я смотрел в потолок и думал, слушая дыхание соседей по камере. Сон пришёл совершенно незаметно.