Против лома

      За окном раздавались звуки погони – опять эта тупая ящерица гоняет единорога по двору. Все уже заканчивали завтрак, старательно не смотря в мою сторону – они ничего не понимают в нормальной еде!       Я проглотил последний кусок и огляделся. Всё, как обычно, Банни и Танда обсуждают какие-то свои женские вещи; Гвидо и Нунцио подпирают стенку – они умудряются делать это, даже сидя за столом; о, что-то новенькое, Корреш нынче завтракает с книгой – так и не смог оторваться с вчера. Что он там читает? Камадовечера... странное название.       И только Скив вяло ковыряется в тарелке.       – Что-то случилось? – я подошёл и несильно хлопнул партнёра по спине.       – Кха! Ой, Ааз.... Нет, ничего, я просто задумался над одним вопросом.       – Что за вопрос? – полюбопытствовал я. Партнёр покосился куда-то в сторону девушек и негромко ответил:       – Не здесь. Пойдём наверх.       Уже на верхнем этаже, в кабинете Скива, я повторил свой вопрос. Мой бывший ученик повернулся ко мне, нехорошо улыбаясь.       Стало страшно.       Я отступил на пару шагов, но сбежать не успел. Скив взглядом поднял меня и распял в воздухе. Что он задумал?!       – Скив?..       Партнёр подошёл ближе, провёл ладонью по чешуе на груди. Я, несмотря на страх, мурлыкнул от удовольствия и подался вперёд, насколько позволяла удерживающая магия. Может, ему захотелось сексуальных приключений? Надо бы как-нибудь помягче объяснить, что это не самое лучшее время и место.       А потом я заметил блеск скальпеля в тонких пальцах.       Улыбка Скива стала откровенно безумной.       – Меня уже давно мучает вопрос, что же у извергов внутри. Ничего личного, Ааз, твоя жертва пойдёт на благо науки.       Нет, этого не может быть.       А Скив, всё так же улыбаясь, занёс скальпель и ударил наотмашь.

***

      Я рывком выдрал себя из сна и сел на койке. Подозреваю, вид у меня сейчас дикий-дикий!       Спокойно, Ааз, спокойно. Ничего страшного не случилось, это был сон. Всего лишь сон. Психанул, перенервничал, вот и увидел эту ерунду.       Почувствовав прикосновение к плечу, я сначала ударил и только потом повернул голову. Ветер убрал хвост подальше от моих когтей, но вопросительно смотреть не перестал.       Я поморщился. Не отстанет ведь.       – Сон хреновый.       – Понимаю, – кивнул инфериец. – Мне тоже снились кошмары, когда я в первый раз попал к демонологам.       – Первый раз?       – Ага, – Ветер зевнул. – Демоны живут долго, в отличие от демонологов. Это уже третья моя «отсидка». И не самая неприятная, к слову. Спи давай. После побудки тебя, скорее всего, уже начнут исследовать.       – Спасибо за напутствие, – проворчал я и улёгся обратно.       Нет. Пожалуй, на сегодня с меня снов хватит. Просто подожду рассвета.       Когда утром к нам зашёл демонолог, я узнал его не сразу – в белом лабораторном халате и хирургической шапочке он выглядел совсем другим человеком.       – Сегодня мне нужны трое. Листик, Шарик, Кузнечик – на выход.       Метаморф молча кивнул, поднялся с койки и подошёл к демонологу. Теневик соскочил на пол и медленно двинулся к двери на четырёх конечностях. Ветер потянулся было помочь, но наткнулся на сердитое урчание и предоставил ему разбираться самостоятельно.       Демонолог шёл, не торопясь, явно для того, чтобы за ним мог успеть и Шарик. Для меня тоже неплохо – можно всё рассмотреть в пути, хотя всё равно ничего интересного не было. Двери и коридоры, коридоры и двери.       Какое-то разнообразие отметилось, когда мы пришли в лабораторию. Демонолог знаком велел мне оставаться на месте, кивнул инферийцам на дверь в противоположной стене и обратился к скучающей за столом девушке:       – Проведи первоначальный сбор информации по этому образцу, будь добра. Кузька, её надо во всём слушаться, это приказ. Понял?       – Понял, понял, – я смерил девчонку оценивающим взглядом. Та в ответ нехорошо улыбнулась и достала откуда-то скальпель.       У меня возникло стойкое ощущение, что это уже когда-то было.       – А кто это у нас такой зелёненький и интересненький?       Отвечать на риторические вопросы в пункт «слушаться» не входит. Я фыркнул и отвернулся. Вот угораздило же меня из всех миров попасть в такой, где я никого не пугаю – насколько милыми сердцу теперь кажутся картинки воспоминаний, когда остальные разбегаются с криками «Извращенец! Спасайтесь!».       – Ладно, – сказала девушка. – Начнём работу. Раздевайся и иди сюда, к ростомеру... Метр шисят? Какой ты маленький!       – Я компактный, но сильный! – я зло, с демонстрацией всех зубов, оскалился и получил изящной ладошкой по носу.       – Фу таким быть! Веди себя спокойнее. На весы давай.       Это было долго и муторно. После весов меня заставили встопорщить чешую – под ошейником она, разумеется, не топорщилась, и было неприятно почти до боли – и срезали несколько чешуек для анализа, потом к коже прилепили какие-то датчики – кардиограмма. Два укола подряд – сначала девушка взяла кровь, потом залила какой-то «контраст» для необходимых измерений, и я ещё полчаса лежал в чём-то, очень похожем на цилиндрический гроб. Было отчаянно скучно, поэтому, когда меня выпустили из этой странной трубы, я ненадолго почувствовал себя почти счастливым.       – А теперь самое интересное! – воскликнула девчонка с улыбкой – такая больше извергине подойдёт!       – Что? – я против воли насторожился и отступил на шаг. И ведь защититься никак не смогу.       – Сейчас узнаешь, – пообещала эта маньячка от науки. – Ложись на кушетку животом вниз и расслабься.       Я ожидал разного, но что-то твёрдое и узкое, воткнутое в задницу, всё равно оказалось внезапным. И очень неприятным! Я рыкнул и дёрнулся – что там вообще такое? Надеюсь, не какой-нибудь «контрастный» хищный глист!       И до чего же сильные у этой девчонки руки, вон как меня мордой в кушетку вжала.       – Тише ты, придурок, это градусник. Не подмышку же мне было его тебе запихивать!       – А во рту температуру измерить не вариант? – прошипел я, но расслабился. Не хватало ещё, чтобы градусник переломился или ушёл куда-то в глубину кишки. Доставай его потом.       – Не-а, вдруг перекусишь? Да и так интереснее!       А нас ещё извращенцами называют! Это они, видать, с такими девушками не сталкивались!       – Маревка, ты опять за своё!       Звук фейспалма ни с чем не спутаешь! А «хозяйчику», кажется, тоже такое хобби не нравится. Жаль, не могу видеть выражения его лица.       – Порой мне кажется, что ты и в меня градусник засунуть мечтаешь.       – Ну, что вы, учитель, для вас у меня припасено нечто особенное!       – Тьфу! Дура-девка! Замуж тебя надо, за-муж!       Маревка задорно рассмеялась, забрала термометр и перестала вжимать меня в койку. Я сел, поворачиваясь к демонологу – успел-таки увидеть физиономию, ну и перекосило же его, аж приятно. Но и в руки он себя быстро взял.       – Так. Маревка – брысь! Займись анализами, и градусник продезинфицировать не забудь. Кузнечик, ты мне сейчас понадобишься. Пошли.       Я прошёл следом за демонологом – а как его, кстати, зовут? – в смежную лабораторию. Там крепко спали Листик и Шарик, и у каждого была плотная повязка на правой ноге, в районе пяточного изгиба.       – Давай, выбирай себе каталку и вперёд до демонятника, – маг махнул рукой.       Немного подумав, я взялся за поручни каталки теневика. Она неожиданно легко тронулась с места, будто Шарик почти ничего не весил.       – Что стоишь? Покатили, – демонолог уже толкал к выходу каталку Листика. Я пристроился сзади на некотором расстоянии, чтобы не врезаться в него, если вдруг. Хотя это было бы неплохо.       – Что ты с ними сделал? – надо же знать, на что он способен.       – Во-первых, – отозвался демонолог, даже не обернувшись, – Ты забываешься, Кузнечик. Пока я твой хозяин, изволь обращаться ко мне соответствующе. Понял?       Рррррррррррр. Унизительно.       – Понял, – буркнул я.       Маг кивнул и продолжил:       – Во-вторых, я взял у метаморфа немного костной ткани и пересадил теневику. В случае удачного исхода кость будет полностью восстановлена, и останется лишь высчитать экономическую эффективность подобных операций.       Звучит не особо страшно. Хм.       – А что будет, если экономически это дело окажется невыгодным? – спросил я. – Или исход будет неудачным?       – Сдам теневика на мясо, скорее всего, – маг пожал плечами. – Внутренние органы демонов немало ценятся.       Я не выдержал.       – Как так можно?! Они же разумные!       Да, я не разделяю взглядов некоторых своих сородичей. Убить – одно дело, но разделать тушу, которая совсем недавно была мыслящим существом, и съесть, ну… У нас, хоть кое-кто и был против, такая практика уже не распространена. А тут не изверг даже, а человек!       Демонологу моя вспышка не понравилась – ошейник снова стал удавкой, не давая дышать. Я осел на пол, воюя с гадской лентой за глоток кислорода. Маг навис сверху, как небольшая скала.       – Демоны – безжалостные твари, для которых все – не более чем пища, источник душ. Им неведомы сострадание, дружба и любовь, они подобны диким животным и дерутся насмерть даже между собой, изредка трусливо собираясь в стаи вокруг более сильных особей. Мы не даём этим хищникам зажраться и наглеть. Даже будучи разумными, демоны навсегда останутся кровожадными похотливыми зверьми, только и всего. И ты тоже зверь, Кузнечик. Опасный зверь, которого нужно изучить. Всего лишь говорящее животное. Можешь дышать.       Стальная хватка ошейника разжалась, и я медленно поднялся, стараясь не смотреть на мага.       Остаток пути до демонятника прошёл в полном молчании.

***

      Шарик и Листик спали, всё ещё находясь под действием наркоза. Рыжик опять остывал под душем после перепалки с Чернышом, а пожиратель душ с крайне довольной ухмылкой смотрел в потолок и обкусывал кость, которую приберёг с завтрака. Нас увели в лаборатории до приёма пищи, поэтому мне оставалось лишь иногда коситься в его сторону и ждать ужина.       Но одна мысль всё никак покоя не давала.       Я сел на пустую койку по соседству с Ветром и потянулся к его хвосту, привлекая внимание. Инфериец лениво приподнялся и посмотрел с немым вопросом.       – Ветер, можешь мне ответить на один вопрос?       – Ты задавай, а я посмотрю, смогу ли, – отозвался вульгар.       – Вы вот тоже хищники. Но неужели вам действительно всё равно, кого рассматривать в качестве пищи?       Что же он ответит? И ответит ли?       Ветер некоторое время пристально изучал точку чуть выше моего плеча, потом пожал крыльями.       – Вот скажи мне, Куз, ты часто бываешь голодным?       Настала моя очередь разводить руками.       – Зависит от того, как много и как часто я ем.       – А мы постоянно голодны, – ровно сказал Ветер. – Наше энергетическое тело много больше физического, и вся пища мгновенно перерабатывается и уходит туда. Наш желудок постоянно пуст и непрерывно требует его наполнить. Этот голод вымораживает разум, выкручивает потроха, кажется, что ты уже переварил половину себя. Мощности демонской души недостаточно, чтобы заполнить огромную ауру, поэтому такое ощущение и возникает. Оно недалеко от истины. Если с этим ничего не делать, демон переваривает свою собственную аниму. Не самая весёлая перспектива, а? – он жёстко усмехнулся.       Я сглотнул – голод, хоть и давал о себе знать раньше, но куда слабее, на мгновение стал точно таким же, как описывал Ветер. Не хотелось бы мне так жить!       – Чем больше у тебя душ, тем меньше терзает голод, – продолжил демон, смотря в потолок. – Но они не задерживаются навечно. Либо умирают, либо разбивают стенки своей тюрьмы, чтобы вновь родиться. Поэтому время от времени нужно выходить на охоту и пополнять запасы.       – А у тебя много душ? – не знаю, зачем спросил.       Ветер посмотрел на меня и улыбнулся.       – Ни одной. Хозяйчик забрал их все, как и у остальных.       Опа. То есть, вот прямо сейчас, во время нашей беседы…       – Вы перевариваете свои души?       – Не всё так страшно, – заверил Ветер. Стало намного спокойнее. – Последствия, конечно, через какое-то время проявятся, но ещё не скоро. Хозяйчик о нас всё-таки заботится.       – Разве вам хватает такого малого количества еды?       Не верю. Мне едва хватило, что говорить об инферийцах.       – Разумеется, нет! – развеселился вульгар. – Он даёт нам кристаллы, заряженные энергией души. Эти камешки пару недель собирают свободное излучение у людей, а потом ам! И становится легче. После экспериментов хозяйчик никогда не забывает таким образом нас подбодрить.       – Понятно, – задумчиво сказал я. В общем-то, вполне вписывается в мои представления о демонологе. Ему ведь невыгодно, чтобы подопытные крысы сдохли раньше времени, я на его месте поступил бы так же.       Меня отвлёк Искра, шумно ввалившийся обратно в общую комнату. Огневик прошлёпал к своей койке, оставляя на полу мокрые следы, и блаженно развалился поверх одеяла.       – Ох, хорошо-то как!       Я потёр плечо, на котором отсутствовало несколько чешуек, и подумал, что неплохо бы последовать его примеру и принять душ.       Ветер перехватил мой взгляд, направленный в сторону двери.       – Тоже искупаться хочешь? Вообще, за Искрой я занимал, но там, кроме душа, есть ещё небольшой бассейн, так что можно и одновременно водные процедуры совершить.       – Хм... Я не против.       – Вы, главное, не беспокойте нас своими страстными стонами, ежели захочется разнообразить купание! – напутствовал Черныш.       Я специально сделал крюк, чтобы дёрнуть черноволосую язву за хвост, и успел закрыть за собой дверь раньше, чем меня настигла брошенная в ответ подушка – когда надо, умею двигаться очень быстро.       – Ветер, а Черныш всегда такой?       Вульгар ответил не сразу – был занят вытряхиванием себя из штанов. Повесив одежду на крючок, он повернулся ко мне.       – Такой – в смысле ехидный? Сколько его знаю. Порой мне кажется, что это у них одна из видовых особенностей. Тебе как больше хочется, отмокать под душем или в бассейне?       Я задумчиво осмотрел санитарную комнату. В одном углу душевая кабинка, в другом – пара унитазов. Посередине – небольшое углубление бассейна. Тут разве что мне будет более-менее вольготно, а крупным инферийцам, да ещё с их крыльями, уже не так весело, наверное.       – Пожалуй, выберу бассейн.       – Как скажешь, – хмыкнул Ветер.       Я залез в воду и первые минуты не думал ни о чём, кроме блаженного тепла снаружи. Не мешал даже химический запах – то ли дезинфектант, то ли чистящее средство. Просто так лежать вскоре наскучило, но тут нашлось весьма интересное занятие – наблюдение за Ветром.       Он стоял ко мне спиной и мыл голову. Я невольно залюбовался – чёрная блестящая чешуя и белые, полупрозрачные от воды волосы идеально гармонировали в своей контрастности. Извергам не чуждо чувство прекрасного, но мы более ценим опасную, хищную красоту. А Ветер красив, как обнажённый клинок. Под чешуёй совсем несложно заметить развитые мышцы, особенно на спине – для того, чтобы обращаться с крыльями, нужна приличная мускулатура. Крылья – отдельный повод для восхищения. Огромные, похожие на драконьи, с четырьмя пальцами – стоп, четвёртый – это шип на локтевом сгибе, а, нет, есть ещё маленький палец, не связанный перепонками и торчащий наверх. И когти внушительные, что на руках, что на крыльях.       Ветер, почувствовав взгляд, направленный в спину, оглянулся через плечо.       – Что, нравлюсь? – спросил он с усмешкой.       – Нравишься, – кивнул я в ответ.       Когда я начал подумывать о том, что ответа не дождусь, инфериец сказал:       – А знаешь, ты тоже неплохо выглядишь.

***

      Когда мы вышли из санитарной комнаты, Листик и Шарик уже отходили от наркоза – метаморф сидел на каталке, держась за голову, а теневик целеустремлённо шёл к своему тёмному углу, держа забинтованную ногу на весу.       – Как ты? – Ветер подошёл к Листику и тронул его за плечо.       – Нога чешется, – метаморф чуть улыбнулся и потёрся щекой о пальцы вульгара.       – Ну не при свидетелях же! – возопил Черныщ, всплеснув руками.       – Что, завидно? – весело ощерился Листик. Не ожидал от него такой прыти! – Найди себе, с кем общаться.       – Да я бы и рад, но эта недотрога рыжая из себя невесту на выданье корчит, – пожиратель душ сделал вид, что хочет пустить слезу, и увернулся от подушки, запущенной возмущённым Искрой. – С Шариком шашни крутить, так он вымотается от моего темперамента…       – Дай мне только в норму прийти, увидим, кто кого заездит, – прошипел теневик, сверкнув глазами.       – К женщинам и гермам пробиться не удастся, – невозмутимо продолжил Черныш, – а тебя и Кузнечика уже Ветер экспроприировал.       Ветер и Листик этот словесный выпад проигнорировали, а вот я – нет. Достал, честное слово.       Хорошо, что пожиратель душ сидел на кровати – у меня получилось провернуть его собственный трюк с прыжком на грудь. По силе мы были примерно равны, руки я ему тут же блокировал, так что сразу вырваться у него не вышло бы.       – Всё, язва, доигрался ты, – сообщил я, улыбаясь во все пятьдесят четыре зуба, и наклонился к его лицу.       – Ну не при свидетелях же! – завопил Искра. – Постеснялись бы!       Я выпрямился, посмотрел на огневика и фыркнул.       – Ладно, помоги мне затащить его в ванную, чтобы я мог наедине откусить ему нос!       Искре даже идти не пришлось – его койка была соседней, и рыжий быстро присоединился к игре. Черныш же, почувствовав неладное – когда надо, я могу быть до крайности убедительным – отчаянно рванулся, но шанс был уже упущен. Не надо было ждать, пока мы его вдвоём схватим!       Мы уже почти затащили брыкающегося пожирателя душ в ванную, когда раздался сигнал на ужин. Хм. А я за всем этим и не заметил, что медосмотр занял почти весь день.       Черныша, разумеется, пришлось отпустить – мало ли, какие санкции тут предусмотрены за драки?       Ужин разносил всё тот же мрачный парнишка, но на этот раз, кроме стакана с питательным коктейлем, каждому досталось по куску мяса с гарниром из какой-то крупы. Я уже развернулся, чтобы занять свою койку, когда меня окликнули:       – Эй, зелёный, а кристалл кто брать будет?       Я только через пару секунд догадался, о чём он говорит, пришлось вернуться. Кристалл оказался многоугольником октаэдрической формы и светился ярко-голубым, как крохотное солнце. Как анима.       Наконец, я смог приступить к еде, краем глаза наблюдая за тем, как ужинают Листик и Шарик. Оба начали со своих кристаллов, и было довольно любопытно наблюдать, как цвет постепенно уходит, оставляя после себя хрустальную прозрачность. Мне это напомнило процесс разрядки батареек, когда энергия переходит к устройству.       А ведь, по сути, это и есть батарейки. Только не для артефактов и не для электрических механизмов.       Вспомнился рассказ Ветра, снова почудился бесконечный, разрывающий изнутри голод. Я немного покатал кристалл между ладоней и, подойдя к вульгару, отдал ему сияющий многогранник.       – Держи. Вам он нужнее.

***

      После ужина инферийцы затеяли игру в мячики. В роли мячиков выступали опустошённые кристаллы, а саму игру начал, как ни странно, Шарик, швырнувший свою «батарейку» в Черныша в ответ на очередную колкость. Тот не замедлил ответить, но досталось почему-то Листику. И завертелось! Мне оставалось только уворачиваться от летающих туда-сюда снарядов, изредка перехватывая кристалл и кидая в другую сторону.       Дверь распахнулась, и на пороге возникла Маревка. Девушка стояла, подбоченившись и широко расставив ноги, и взирала на нас, как на неожиданно доставшийся подарок.       Все взгляды моментально оказались обращены к ней – но кристаллы парни поймать всё-таки не забыли, не дали упасть.       – Мальчики, у меня к вам преприятнейшее известие! – белозубо улыбнулась помощница демонолога, разрушая маленькую немую сцену.       – Неужели нас всех отпускают? – шёпотом пробурчал Черныш.       – Какое известие, уважаемая Маревка? – на правах вожака спросил Ветер.       Улыбка девушки стала ещё шире, хотя, казалось бы, куда уже.       – Мой шеф и ваш хозяин, наконец, сдался под моим напором и разрешил принять участие в благом деле лечения спермотоксикоза у подопытных!       В глазах инферийцев без труда можно было прочесть один и тот же вопрос – что именно сделала с демонологом эта любительница ректальных термометров? И что теперь будет?       – И кого же вы будете… «лечить»? – озвучил всеобщие опасения вульгар.       – Ну, как же! Единственного среди вас извращенца!       В груди начало собираться злобное клокотание, но, когда яростный рык был уже готов вырваться наружу, я заметил, что изящный наманикюренный пальчик показывает… на Искру. Не понял.       Огневик обречённо вздохнул и подошёл к помощнице демонолога. Маревка ухватила его за ошейник, притянула вплотную и поцеловала в губы. Дверь захлопнулась, отрезая от нас эту сладкую парочку.       – Что это было? – спросил я через несколько секунд абсолютного молчания.       – Смотря что ты имеешь в виду, – отозвался Черныш. – Извращенка забрала извращенца, всё норм.       – Но почему Искра извращенец?       – Потому что у него только на девушек стоит. Демону положено получать удовольствие от секса с любом партнёром и в любой позиции, а не зацикливаться на одном-единственном поле, – пояснил пожиратель душ. – Но ладно бы он был просто гетеросексуалом, ты сам видел, как он забавно на подколки реагирует. Никогда не надоедает его троллить.       – Троллить? – переспросил я. Причём тут тролли?       – Ну, троллить. Стебать, прикалываться, дразнить.       – Забавное слово, – задумчиво сказал я. – Слушай, она Искру там не убьёт?       Мало ли. Никогда некрофилов не любил. А со времён Иштвана – особенно!       – А это мы у него спросим, когда он вернётся, – Черныш широко зевнул и завалился на койку. – А сейчас спи давай.       Значит, он уверен, что Искра вернётся. Ладно, я тогда тоже могу не беспокоиться зазря.       Свет погас. Отбой.       Я вздохнул и лёг на бок, лицом к окну – и Ветру. Смотреть на дверь, засыпая, куда скучнее.       Снова тишина. Инферийцы спят тихо. Они не ворочаются от беспокойных снов, не потягиваются, разминая затёкшие мышцы – они просто не ложатся в неудобные позы – не рычат, если привидится что-то неприятное, не пытаются ходить, как лунатики, и даже их сонное дыхание различить можно, лишь когда специально прислушиваешься. И вместе с тем они готовы проснуться в любой момент, если рядом окажется опасность. Так знакомо.       Интересно, а демоны тоже могут подскочить на кровати, выдирая себя из липких объятий кошмара, или у них не бывает страшных снов?       Я сам не заметил, как мысли, с каждой минутой становящиеся всё неспешнее, окончательно сменились тёплой темнотой. Сегодня обошлось – не знаю, смог бы я выдержать вторую ночь подряд с жутким не-Скивом. Так недолго и усомниться в своей команде. И в своём ученике и партнёре. Я соскучился по Скиву.       Утром снова появился демонолог и увёл Черныша, потом медленно поковыляли на перевязку Листик и Шарик, то есть завтракали мы вдвоём с Ветром.       Искра появился уже после того, как вернувшиеся теневик и метаморф тоже поели, и сердитый парнишка-разносчик унёс пустую посуду. Огневик выглядел малость диковато: взъерошенный, растрёпанный, лохматый, покрытый свежими царапинами и с ошалелым взглядом. Весь его вид так и кричал о прошедшей буйной ночи.       – Ну как ты, герой? – с нотой сочувствия хмыкнул Ветер.       – Как-как… – сварливо отозвался Искра. – Вот когда тебя жёстко отымеет хрупкая девушка, тогда и узнаешь.       Я подался вперёд, не скрывая своего любопытства.       – У Маревки есть пенис? Я думал, она самка, то есть женщина, конечно.       Под недоумёнными взглядами демонов стало даже как-то неловко.       – Что? Я же не знаю, как у неё там всё анатомически устроено! С виду человек, но Искра же сам сказал, что она его поимела.       Огневик зарычал, но Ветер толкнул воздух, успокаивая буйного сородича.       – Да нет, Куз, Маревка анатомически обычная женщина. Подозреваю, она воспользовалась фаллоимитатором или страпоном.       – Аааа! Я не могу это слышать! Обсуждайте без меня! – крикнул Искра, зажав уши ладонями, и ушёл в санитарную комнату, хлопнув дверью.       – А откуда ты знаешь, что анатомически Маревка – женщина? – спросил я у Ветра. Тот широко ухмыльнулся.       – Когда на медосмотре она применила на мне свой любимый ректальный термометр, я ей юбку задрал воздухом. Восхитительный вид, скажу я тебе!       Я не сдержал пакостной улыбки. Хоть кто-то смог ей отомстить, пусть и так невинно! А то она ведь и на демонолога надавить способна… Кстати.       – Ветер, а как демонолога зовут?       Вульгар медленно повернул голову и посмотрел – не в глаза, в точку где-то между ними.       – Поверь, Куз, тебе незачем знать его имя. Хозяйчик он и есть хозяйчик.       – Но почему?       Ветер хитро усмехнулся.       – Сейчас настала твоя очередь отвечать на вопросы. Расскажи про свой мир, откуда ты родом. Там есть демоны?       – Демонами в тех мирах, где мне приходилось бывать раньше, назывались все иномирцы. А сам я родом с измерения Извр.       Я прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания о родине. Н-да, не все из них приятные…       – Наш мир, пожалуй, стоит на первом месте по развитию магии и технологии, которые переплелись и прочно слились в один, весьма мощный узел.       Но у всех плюсов есть минусы. Извр можно чётко поделить на три части: города, высокие, технологичные и грязные; места добычи ресурсов, технологичные и грязные; дикая природа, опасная и… да, грязная. Добрую половину этой грязи производим мы сами, но немалая её часть существует сама по себе. Поэтому когда-то давно мои предки и отрастили на теле прочнейшую чешую, которой не страшен утренний дождик из кипящей щёлочи или нежные объятия хищной лианы.       – Извр находится на полном самообеспечении в ресурсном плане, но весьма неприветлив. Жить там опасно, особенно чужакам…       И в немалой степени этому способствуют изверги. У нас и так слишком грязно, чтобы пришёл кто-то посторонний со своим мусором. Утрирую, конечно, но мне, после множества посещённых миров, родное измерение порой кажется одной большой помойкой. Очеловечился я, размяк окончательно. Ради того, чтобы это понять, стоило ненадолго вернуться домой.       – Когда-то толпа мигрантов, привлечённых богатствами и не смущающихся природных опасностей, чуть не погребла нас самих. Тогда изверги выгнали их всех и, во избежание, запустили слухи, после которых к нам никто не спешит подходить слишком близко.       – Что за слухи? – заинтересовался Искра, который уже давно вернулся и сейчас тихонько слушал мой рассказ.       – О, – я позволил себе обнажить клыки в улыбке. – Совершенно очаровательные слухи о том, что мы всех чужаков, попавшихся нам в лапы, пытаем, извращённо насилуем, убиваем и съедаем, в любых комбинациях и последовательностях.       И за это нас зовут извращенцами. Трусливые идиоты. Порой это коверканье бесит настолько, что даже я готов подтвердить слова делом!       Ветер рассмеялся и шумно хлопнул крыльями.       – Надо же, про нас такое тоже говорят! Мы просто родственные души!       Я не стал уточнять, сколько же слухов про инферийцев на самом деле являются правдой. Буду думать, что молва относится к ним ровно в той же мере, что и к извергам. Мне так спокойнее.