Псевдокинки

— Чунмён, ну пожалуйста! — Нет, я сказал! Как ты себе это представляешь? — Кого я еще попрошу? — У меня девушка есть! — Я же не посягаю на ее территорию! — Нет, Чонин! — Ну… — Ой, простите, я помешала? — Мира, помоги мне его уговорить! — Ладно… а на что? — Помочь мне Мира, он совсем не хочет мне помочь! — Чунмён? — Он хочет, чтобы я намазал его сливками и обложил клубникой для Сехуна в подарок, потому что у него самого красиво не получается. У Миры загораются глаза. — Давай поможем! — Ээ… Знаешь, Чунмён, я передумал. — Нет, друг, мы тебе поможем. Мира развивает бурную деятельность, Чунмён злорадствует, Чонин скулит и смотрит грустными глазами. В магазине она выбирает лучшие ягоды и жирные сливки. — Может, баллончик купим? — вздыхает Чонин. — Нет-нет, только натуральные, никакой химической гадости. И тебе приятнее, и есть вкуснее. — Не пожалеешь, — кивает Чунмён. — Я уже. Когда они заезжают за миксером, Чонин постигает глубины буддистского смирения и молчит. Мира заставляет его перестелить постель и отправляет в душ, пока они с Чунмёном готовят клубнику. Чонин выходит, завернутый в полотенце, и нерешительно топчется на пороге. Лежать голышом перед девушкой лучшего друга не входило в его планы, он вообще не любит показывать член просто так. К счастью, Мира и сама не хочет видеть его голым абсолютно, вручает Чунмёну миску и уходит в кухню. — Снимай полотенце и ложись, — Чонин мнет узел. — Чонин, сам не ляжешь — раздену и уложу! Чонин сутулится и шаркает к постели, аккуратной кучкой складывает полотенце, ложится и… — Чонин, чтоб тебя! Убери руки со своей жалкой пиписьки! — Она не жалкая! — Чонин красный как рак, но возмущается искренне. — И вообще, это не пиписька, это член! — Откуда мне знать? Убери руки или я на них сливки сложу! — Чонин мотает головой. Чунмён наклоняет миску. — Придурок, я сам не горю желанием тебя голым увидеть, давай быстрее! — Закрой глаза. — Чего?! — Чунмён, я стесняюсь! — Если я закрою глаза, получится некрасиво, — ядовито говорит Чунмён. — Ты злой, — скулит Чонин, но руки убирает. Чунмён водружает аккуратную горку в промежности и сам краснеет. — Ой, мальчики, что вы тут делаете? — удивляется Мира вполне искренне. — Это не то, что ты думаешь! — хором отвечают они. — Да? Ну ладно. Я думала, вы на Чонина сливки намазывали… — Чунмён фэйспалмит, Чонин мечтает провалиться сквозь землю. — Чунмён, сделай еще сливок, а я пока эти украшу. Мира раскладывает клубнику, получается и правда красиво. — Почему ты мне помогаешь? — Это весело, — пожимает плечами Мира. — Мне нравится Сехун и забавно наблюдать за Чунменом. Оппе полезно делать глупости. Хочешь клубничку? — Не… Чонин хочет отказаться, но Мира быстрее. — Что вы тут делаете? — Чунмён поднимает брови, глядя, как Мира стирает сок их уголка рта Чонина. — Это не то, что ты думаешь, — смущенно улыбается Мира. Чонину снова хочется провалиться сквозь землю. — Мм, какая ты. Может, уже и сливки попробовала, пока я на кухне? — Еще нет, но теперь, когда ты сказал… — Чунмён! — Чонин стонет и закрывает лицо руками. — Что Чунмён, дай мне тоже получить удовольствие, — Чунмён подходит ближе и ведет рукой по его груди и животу. — Всегда мечтал это сделать. — Ой, я тоже хочу! — Мира гладит внутреннюю сторону бедер Чонина. — Эй, хватит! — Чонин испытывает стыд и возбуждение, и от этого стыдно еще больше. Он пытается выползти, сливки угрожающе качаются, Чонин замирает. — Давай нарисуем сердечки и стрелку вниз. — Давай. А сливок хватит? — А мы сначала стрелочку. Чонин притворяется, что его тут нет, что это не его стройное красивое тело подвергается клубничке и поруганию. Когда Чунмён и Мира заканчивают, он уже закрывает глаза и со всем смиряется. То есть… — Ты что это делаешь? — он распахивает глаза, услышав щелчок. Мира делает еще несколько снимков с разных точек. — Кыш, кыш! Чунмён! — Это награда, — невозмутимо говорит Чунмён, — не бойся, в наших сексуальных играх снимки участвовать не будут. — Ну спасибо, — шипит Чонин. — Мы пошли, — машет рукой Мира. — Сехун смс прислал. — Идите-идите! Ненавижу вас. — Очень красиво получилось, мы тебе покажем потом. Пока-пока! — Выметайтесь! Они уходят, а Чонин понимает, что, черт возьми, рано он обрадовался. Он чувствует себя на редкость глупо, лежа голышом, обмазанный сливками, в полном одиночестве. Но прежде, чем он успевает что-то сделать, открывается входная дверь. — Чонин? — у него перехватывает дыхание. — Чонин… Надо же! — Привет, — Чонин пытается улыбнуться лениво и соблазнительно. — У нас дата какая-то? — Ну-у, — черт, а вдруг правда дата? — Какая разница? — Ладно, — Сехун садится рядом, подцепляет сливки пальцем и облизывает. — Вкусно. Тебе идет. — Да пошел ты! — Правда идет, — смеется Сехун. — Ты красивый. — Он наклоняется и слизывает сердечко с живота. Чонин трепещет. — Подожди, я сейчас. Он выходит, а Чонин предвкушает что-то необычное. Внизу живота собирается тепло, место, которое лизнул Сехун, горит, тело наполняется легкостью. Чонин все еще немного волнуется и робеет перед каждой близостью, словно не может поверить, для него это больше, чем секс, важнее, чем все, что было раньше. Он надеется, что для Сехуна это тоже важно. Сехун возвращается быстро и с ложкой наперевес. — Сехун-а, что ты собираешься… — осторожно спрашивает Чонин. Сехун зачерпывает сливки прямо… прямо оттуда! Зачерпывает и ест, и жрет, поганец, облизываясь! — Хорошая сервировка, мне нравится. — Это не еда! — стонет Чонин, растеряв весь романтический настрой. — А что это? — Это сексуальная игра, фудплэй называется. — То есть я должен есть все это с тебя ртом и возбуждаться? — Да! — Еще чего! — Ты же облизываешь меня во время секса! — Мало ли что я во время секса облизываю, это же еда! — Где ты тут еду нашел, тут все для секса приготовлено, понимаешь? Для секса! Сехун зачерпывает ложку с клубничкой и сует Чонину в рот. — Вкусно. — А я что говорю? Ешь давай. — Но я хотел… Сехун наклоняется и чмокает его в живот. — Сексом займемся, когда отмоешься.