Псевдокинки

Чонин должен был насторожиться. Его парень никогда ни на что не соглашается сразу, тем более, сам. Но Чонин не настораживается и все идет как идет. Когда в пятницу вечером он заходит в квартиру, помахивая скромным черным пакетиком из секс-шопа и невинно улыбаясь, Сехун встречает его обычным взглядом исподлобья. — Сехун-а, — тянет он немного загадочно. — У тебя очередная идея, которая мне не понравится, — говорит Сехун. — Почему сразу не понравится? — Потому что страдаю всегда я. — Тебе даже делать ничего не придется, — Чонин достает наручники и помахивает ими в воздухе. — Видишь? Сехун фыркает и уходит на диван смотреть телевизор. Чонин идет следом, не намеренный сдаваться так легко, он стал специалистом в долгих осадах. Не то чтобы Сехуну интересен фильм о разведении калифорнийских дождевых червей в неволе, просто на диване удобно вести оборону. Он сидит, скрестив руки на груди, Чонин плюхается рядом и закидывает руку на спинку, за плечи Сехуна. — Отвали. — Я ничего не делаю. — Ты смотришь. — Мурашки бегут? — Как будто что-то мокрое ползет. Чонин наклоняется и проводит языком по его шее, Сехун подпрыгивает и гневно смотрит, когда Чонин дует на след. — Тебе понравится, обещаю, — он нежно целует плечо. Сехун вздрагивает. — Отвали, — его голос звучит уже не так уверенно. Чонин пробирается ладонью под его домашнюю кофту, ласкает живот, целует шею и плечи. Ему самому это все ужасно нравится, знает Сехун, сдаваясь — тяжело сопротивляться тому, кто так наслаждается, доставляя ему удовольствие. Он скользит ладонью вверх по бедру Чонина, накрывает промежность и чуть сжимает, дыхание Чонина прерывается. Он тянет Чонина в спальню, тот едва не забывает пакетик, срывает с него пуловер, толкает на кровать и садится сверху. Чонин всегда был отзывчив и вспыхивал как спичка, но вряд ли кому-то доверял так, как Сехуну, чтобы подпустить достаточно близко, никто не знает, насколько легко заставить его умолять. А Сехун знает и пользуется, правда, претензий не было. Он гладит Чонина кончиками пальцев и тот нетерпеливо стонет, зажмурившись. Чонин на самом деле очень красив. — Знаешь, я тебе не говорил, — Сехун стягивает кофту, расстегивает джинсы Чонина и свои штаны, — но я тебя знал еще до того, как нас Чунмён познакомил. Моя одногруппница была в тебя влюблена, ты с ней переспал на какой-то вечеринке, она рыдала неделю. Я бы не обратил внимания, но она сказала, что ты пытался ее отговорить, и мне стало интересно. Не ожидал, что ты таким красавчиком окажешься. — Думаешь, я красивый? — Очень, особенно сейчас, — Сехун наклоняется и целует его. — А будешь еще красивее. — Жду не дождусь, — Чонин смотрит горящими глазами, волшебными, почти черными глазами, под взглядом которых у Сехуна всегда что-то екает внутри. Он достает из пакетика наручники и пристегивает Чонина к ножкам кровати, цепочки достаточно длинные, чтобы не бояться вывернуть запястья. Чонин прерывисто вздыхает и ерзает, на такое он даже не надеялся. То есть Сехун никогда не зажимается и на ласки не скупится, но редко начинает первым, а уж такое и вовсе подарок. Сехун целует его медленно и нежно, словно не сидит на беспомощном Чонине верхом, наклоняется и трется, сжимая его бедра ногами. Чонин стонет что-то неразборчивое и дергает руками, тяжело дышит, выгибается навстречу. Сехун чувствует, насколько тот возбужден, но этого еще недостаточно. Он чуть меняет позу — Чонин вскидывает бедра и давится стоном — и прихватывает губами кожу под челюстью, спускается по шее, языком трогает ямку между ключицами, целует все ниже по животу и груди, вылизывает пупок. — Мне нравится твой вкус. — Пожалуйста, — Чонин всхлипывает. По его телу пробегает крупная дрожь, он закусывает губу, стискивает цепочки наручников так, что костяшки пальцев белеют, приподнимает колени, чтобы Сехун скатился поближе. О да, теперь он готов. Сехун наклоняется к его лицу. — Ты меня затрахал. — Чонин распахивает глаза. — Хватит уже всякого идиотского разнообразия, я хочу нормального человеческого секса! А не этого минного поля, когда непонятно, куда тебя укусит в следующий раз. — Но я думал… — Вот лежи здесь и думай над своим поведением. А я в клуб!