С гордо поднятой головой...

— Сейчас начинается всё самое интересное. Покажите мне, на что вы способны. Докажи мне, Тсунаеши-чан, что я могу доверять тебе. Докажите мне то, что вы сможете изменить всё, к чему многие привыкли! И просто развлеките меня.

***

Замолчи, замолчи, прошу тебя! Не хочу, не хочу вспоминать это! И ты лжёшь! Муку-кун, Кен-кун, Чикуса живы! И я жива… Девушка кое-как всё же взяла себя в руки после заветного слова, вытащившего из глубин разума ужасные воспоминания. Только его лицо она вспомнить не могла. И не хотела. Как и поворачиваться назад, ведь тогда она увидит его, свой личный кошмар. — А ты оказывается, вполне жива, оказалась после того эксперимента, Руби-чан, не так ли? Да и обзавелась кое-какими способностями. Откуда он знает? Это ведь произошло после того, как я «сбежала«… Мне страшно, Тсу-чан. Почему тебя нет рядом? Ты мне очень-очень нужна! — И как тебе сила различать Пламя в людях? Видеть их силы, козыри и иметь прекрасную память? — Прекрасно, — прошипела Руби, не поворачиваясь к мужчине. — О, я очень рад этому. А кому ты спасибо за это должна сказать, а, Руби-чан? — горячий шепот на ушко и дрожь испуга пробрала тело. Не надо, не смотри мне в лицо, пожалуйста! Я не хочу видеть тебя! — Ты не представляешь, как печально мне было, когда во время последнего эксперимента у тебя перестало биться сердце. Ты была самым настоящим трупом, а ведь мне как раз пришла в голову просто идеальная идея, насчет того, что можно было бы сделать с твоим телом, вот только мне помешали — тебя забрали, прям у меня из-под рук, и, как подобает правилам, выбросили. Выбросили. И по-другому ведь не скажешь — там поступают именно так… — Руби-чан, а хочешь, я расскажу, почему ты выжила, хотя все признаки смерти были на лицо? — холодные пальцы, скользнув по щеке, стали опускаться ниже, к прерывисто поднимающейся груди, ближе к сердцу. Аллегро, уже не сдерживая слез, тихонько всхлипывала. — Тебе ведь интересно, что это за шрам? Не стерпев этого унижения, Руби со всего размаху, дала пощечину, тем самым, увидев лицо мужчины. — Повернулась-таки. Это хорошо, — не обращая внимание на пощечину, прошептал бывший ученый, в лицо дрожащей от страха Хранительнице. Нездоровый блеск в его глазах пугал её — именно так он смотрел на всех подопытных перед экспериментом. И это, несомненно, был он — неординарная внешность на вид молодого парня, но на самом деле именно он являлся одним из гениальных ученых Эстранео. Ну же, противься ему, давай! Почему ты не двигаешься, почему ты застыла — борись же с ним! — Сейчас я ничего не расскажу — о том, кто ты такая, откуда ты, кто твои родители и что я сделал еще с тобой. Ты сама придешь ко мне… — Не приду! — дрожащим голосом, выкрикнула девушка. — Посмотрим, посмотрим, Руби-чан. Я буду ждать тебя, — засмеявшись, ответил мужчина и стал исчезать. Руби, обессилено упав на колени, прерывисто задышала. Дрожь все еще не прошла, а тело помнило касание холодных пальцев мужчины. — Не приду. И запомню твое лицо навсегда, — просипела девушка, дрожащими пальцами очерчивая через футболку шрам на груди, — чтобы уничтожить тебя при следующей нашей встрече. — Пламя Урагана незаметно для самой хозяйки, маленькими язычками, стало ползти по телу, сбегаясь к отметине. - О, неужели мне всё же повезло с наследницей. А я думал — дитя-дитем досталось, хотя это значительно лучше, чем идиот-подрывник… К тому же, будет интересно посмотреть на то, как ты его уничтожишь, Хранительница Урагана Руби Аллегро. Только, про босса своего не забывай, загадочный ребенок. - Она начала вспоминать свое прошлое и соответственно — стала меняться. И знаешь — не хочется увидеть второго Рокудо Мукуро… — Я уверена, Тсуна не позволит этому случиться! — И мы это потом узнаем, но пока смотри на стены — что-то, да происходит, — чуть насмешливо ответил парень. — Они распадаются, будто пазлы! Так и должно быть или нет? — Нашла, у кого спросить — не я это создал.

***

Дикий взгляд и звериный рык. Он хочет убить его, он хочет увидеть его страдания, хочет заставить его прочувствовать все то, что чувствовал сам. Он хочет увидеть его в крови с пронзенным сердцем — это безумие Антонио, безумие жаждущего мести. — К чему ты стремишься, а, Тони? О чем ты мечтаешь? — задумчиво, смотря прямо в полыхающие безумием глаза, спросил мужчина. — Заткнись! Тебе это не нужно — я все равно тебя убью! — прорычал в ответ парень — Так почему все еще не убьешь? Почему не освободишься от этих оков и не станешь свободным? — скрипнув зубами, Карма с нажимом, сильнее надавил на нож — мужчина недовольно оскалился — по шее потекла тоненькая струя крови. — Давай же, убей меня! Фыркнув, Хранитель Дождя отскочил от своего «знакомого». Только что он вполне мог его убить, но все еще остались капли здравого ума. Антонио уже убил и убьет многих из-за своей «работы», скорее, правильней будет — жизни. Он хочет убить эту тварь, но в тоже время — парень не собирается поддаваться ему. Он не даст убийце его родителей насладиться его безумием, даже если это цель всей его оставшейся жизни и жить ему больше не… - Можно, я стану твоим Хранителем Дождя? — Можно. Вот только Гамма прав, у тебя ведь есть своя семья… — Не зачем жить? А как же твое найденное Небо и семья? Как же твои подчиненные из другой семьи? Какой же ты еще неразумный, Хранитель Дождя, Антонио Карма. Надеюсь, ты выберешь правильное решение, - раздался тихий и спокойный голос, заинтересовано наблюдающий за деянием. Тсунаеши… А что с ней?! Что с остальными? Черт, как я мог забыть про них! — Что случилось, Тони? Почему ты меня не убил? Ты ведь так хочешь этого, хочешь увидеть меня мертвым, всего в крови и с твоим кинжалом в сердце, ведь так, Тони?! Так чего же ты ждешь – у.. — Замолчи уже, наконец, достал, — прошипел Карма, чуть приходя в себя. — Не мешай мне думать! — ледяные копья полетели в нахмурившегося мужчину, но, к сожалению Антонио, тот увернулся. — О чем ты думаешь в такой важный момент, Тони? — тихий смешок. — О семье, — сдерживаясь, ответил Дождь — безумие все еще не отпускало его, но мысли о Тсуне и остальных удерживали от необдуманных действий. Вздернув бровь, неизвестный внимательней вгляделся в лицо парня, после чего расхохотался. — О семье? Боже, ты снова примкнул к какой-то жалкой компании! А я ведь уже понадеялся! Боже… — не мог успокоиться мужчина — это изрядно его веселило. Но из-за этого, он потерял бдительность и не заметил, как в кабинете похолодало, а пол покрывался льдом, все ближе подбираясь к нему. — Я не собираюсь об тебя марать руки… — хмыкнул босс семьи Carma, незаметно дернув пальцем. Миг — и убийца его родных был окутан льдом. - Так вот что ты выбрал. Так уж и быть, я принимаю тебя, Антонио Карма. - Он заморозил его?! Удивительно и как красиво! Вот только, почему он дальше ничего не делает? — Он просто не может — потратил все силы на такой трюк, что неудивительно. А если бы были, то, несомненно, убил бы этого человека. Хотя, это все лишь иллюзия, не более, — ответил парень на вопрос девочки, задумчиво вертя любимое лакомство и наблюдая за сменой эмоций на лице парня — кабинет, как и лаборатория, в которой была Руби, распадался на пазлы. – Вот, и следующий готов.

***

Гамма, стараясь не делать резких движений, чуть отошел от кинжалов в сторону, хотя далеко он пройти, к сожалению, не смог — со всех сторон торчали кинжалы, направленные на него. Переведя дух, он аккуратно, чуть дрожа, поднял руку по направлению к кинжалам и собирался схватить за рукоять, однако не смог — внезапно тот самый кинжал полетел в него. В последнею минуту Хранитель успел уклониться, но на щеке все же осталась глубокая царапина. Сохраняя наигранное спокойствие, он принялся осматривать комнату. Выход не наблюдался. Хотя… Приглядевшись, мужчина заметил контуры двери, вот только вся загвоздка — стена была также усеяна торчащими кинжалами. Как же к ней подобраться? Задумавшись, блондин и не заметил, как в него полетели еще несколько кинжалов, от которых он не успевал отклониться, а если бы и смог, то зацепился бы за торчащие из стен. - Как же неохота здесь зависать с этим страдающим ахмохо… аймофо… Не помню! Но все равно лень, — пробурчал недовольно голос молодого человека. — Если бы не босс, ни за что бы, ни пошел на это… Гамма хотел проверить, не кажется ли ему, что это действительно щель от двери, но боялся – что, если снова эти кинжалы полетят в него? Что, если теперь он не увернется? Невесомый толчок, и он падает вперед, прямо на кинжалы, которые находятся на двери. - Нет! — раздался девичий крик в совершенно другой комнате. — Успокойся, все будет хорошо, смотри же, — пытался успокоить девочку парень, однако слезы все также текли по ее щекам. Фулминанте ожидал боль, ожидал того, что кинжалы вонзятся прямо ему в сердце, но никак не то, что он… просто вывалится в совершенно другую комнату. На нем было множество царапин, и лишь парочка были глубокими. — Что за… - Пф, радуйся, что босс приказал в крайнем случае — вам помочь… Принимаю, Хранитель Грозы, Гамма Фулминанте.

***

Рвано дыша, бежать, бежать вперед, не останавливаясь и не оглядываясь. Бежать вперед, стараясь не расплакаться и не поддаться тихо, незаметно подкрадывающейся тьме, заставляющей от страха сильней стучать сердце. Спотыкаясь, раздирая коленки до крови, бежать вперед, только чтобы найти хоть кого-нибудь в этом странном городе. Но, ни за что, не оставаясь наедине со своим страхом, со своим безумием. Бежать вперед, чтобы найти друг друга. Шумно вздохнув, Ирие устало прислонился к каменному забору такого же, как и все, серого, нагоняющего тоску и немного страха, дому. Фран, больше не выдержав, просто упала на землю, размазывая грязными руками слезы по лицу. Оба считают, что остались совсем одни неизвестно где. А может, и не так. Кое-где мелькали знакомые сердцу дома, вызывающие то грустную улыбку, то слезы от болезненных воспоминаний. Оба снова стают кое-как неуверенно на ноги и, смахнув слезы, бегут вперед с надеждой на встречу с кем-либо. - Ну же, экстримально побеги туда, чего тебе это стоит! Ты ведь с ней тогда встретишься, Хранитель Солнца! — прокричал мужчина, поддерживая бегущего парня. — Ну-фу-фу, если все кончится так просто, это уже будет неинтересно, — раздался посмеивающийся голос. — А ты что тут забыл? — недовольно проговорил мужчина, глядя на появившегося. — Та девочка, как бы, Хранительница Тумана, так что это логично, что я здесь, Кнакл. — Будто ты примешь ее… — Ну-фу-фу, кто знает, хотя да, я не против ее убить. Как и бывшую Дечимо вместе с ее этой шайкой. Но они могут помочь в возрождении Вонголы. — Что ты опять задумал? — раздраженно прокричал мужчина, отвлекшись от созерцания Наследника. Однако в ответ он получил лишь смех. Снова бегут вперед, снова забегают в один из переулков и снова… Снова этот безумный бег по уже прошедшим улицам и снова отчаянный охрипший крик. Они не видят друг друга. Они все не решаются зайти на одну улицу. Ведь там те дома, где они остались одни. Но вот только «ловушке» надоело, и она делает свой ход. Фран не понимает, каким образом забежала сюда и оказалась перед этим чертовым домом. И, честно говоря, не хочет понимать. Лишь бы бежать куда подальше, но точно не видеть его. Сделав шаг назад, Фран уже собралась бежать, но здравая мысль ее остановила. Всегда собранный Ирие сейчас не мог уловить ни одной здравой мысли. Неизвестным образом, он все же завернул на эту улицу. И к этому дому, из которого когда-то ушел отец, оставив их всех одних. Особенно Ирие… Вот только кое-что дельное он все же успел придумать. Что, если выход там? Оба Хранители вздрогнули, стоя по разные бока дома. Заставить себя зайти туда слишком тяжело, но надо. Несмотря ни на что. Скривившись, Фран все же не смогла себя заставить — ей лишь тринадцать лет, она слаба для такого шага. По крайней мере, так была уверена Силенцио. Девушка собралась бежать, куда подальше от дома, однако неожиданно во что-то врезалась. Удержавшись еле-еле на слабых ногах, Хранительница Тумана с удивлением ничего не обнаружила перед собой. Подняв ладонь, она коснулась чего-то, и по воздуху прошла вибрация. Нахмурившись, девочка с трудом побежала в другую сторону, где опять же врезалась в невидимую стену. Выпускать ее никто не собирался. И кто это все затеял? Глубоко вздохнув, она повернулась к зданию и невольно вздрогнула — массивное, нависающие и ужасающие, хотя на самом деле оно было самым обычным. Однако все равно она боялась. И также сильно хотела выбраться, поэтому, приготовившись к худшему, девочка поднялась по ступенькам к двери, и чуть помедлив, распахнула дверь. В отличие от нее, Ирие не стал делать попытки побега, а, поправив очки, направился к двери, хотя это было тяжело от постоянной режущей боли в животе. В отличие от иллюзионистки, парень имел страх одиночества, но не в такой сильной запущенности, как у нее, поэтому смог более спокойно зайти в дом. У обоих перехватило дух. От страха. Вся смелость в раз пропала, уступив место животному страху и желанию сбежать куда подальше. Но оба, несмотря на то, что одна обычно флегматичная особа, а другой дружелюбный парень, гордо, останавливаясь на пару минут и переводя дух, добрались до своих комнат. Комнат, в которых они переживали свой страх самостоятельно. Сглотнув, Ирие все же открыл дверь и уже хотел снова ее закрыть. Все было также, все было на своих местах, как когда-то давно. И это пугало, особенно стоящий у стены робот, первый робот Ирие, которого он создал вместе с отцом. Как, как у кого-то получилось все так правдиво отобразить? Кто, в конце концов, все это затеял, заставляя переживать все те чувства заново? Зачем ему или ей это надо? Стоя в проходе и смотря на одиноко стоящую кровать со столом и шкафом, зеленоглазая снова вспоминала, как плакала в подушку; как любила прятаться в шкафу, играя в прятки с мамой и папой, но ее предавал рвущийся наружу смех, а потом в нем же пряталась от грабителей; как любила болтать ногами, увлеченно рисуя ее, маму и папу, сидя за столом, который потом пострадал во время ограбления. Все в этой почти пустой комнате напоминало о счастливых случаях и таких, которые хотелось забыть. Тут было довольно темно, из-за чего Хранители не видели друг друга, а Пламя Тумана, витающие в воздухе, показывало им свои воспоминания. Аккуратное движение вперед, выдвинутые руки вперед и готовность вдруг защититься. Внезапное столкновение, одновременный испуганный крик. Моргнув, Шоичи, не веря, прошептал: — Фран? Вздрогнув, девочка, уже не сдерживая слез, крепко обняла ошарашенного парня — она так же, как и Хранитель Солнца, не верила в происходящее. Ирие обнял ее в ответ и начал успокаивающе поглаживать по голове, сам не замечая, как плачет. - И все равно, зачем я здесь проторчал так долго — у меня и так много дел. Пускай будет Туманом, мне-то что, — небрежно бросил Деймон и исчез. — Дела у него, конечно. Какие дела могут быть у призрака? Ладно, я экстримально принимаю тебя, Хранитель Солнца, Ирие Шоичи! - Знаешь, сейчас я ничего не хочу говорить… Я просто рада, что они встретились. И ты жесток, слишком жесток, — огорченно проговорила незнакомка. Парень ничего не ответил.

***

Хибари до чертиков боялся, и это его злило. Он чувствовал этот липкий страх, что сковывал тело и это бесило — по мнению Кеи, это ничтожное чувство испытывают лишь жалкие травоядные, но не такие, как он — хищники. Однако он боялся и это факт. И пылал от ненависти. Он боялся и ненавидел их — собственных родителей. — Ну что ты, Ке-кун, как не родной? Обними же меня, — сложив губки бантиком, мило проворковала женщина, протягивая руки для объятий с сыном, от которых он нервно отшатнулся. На вид, женщина была молода, красива и добра, но как чаще всего случается — внешность обманчива. — Не тронь меня, — тихо прошипел парень, о чем потом пожалел. — Да как ты разговариваешь с матерью, Хибари! Ты так и просишь, чтобы я тебя наказал. — У тебя не получится, отец, вы лишь… — Иллюзии? А ты в этом уверен? После сказанных слов, брюнет усомнился в своей мысли и ее правдивости. Окончательно разбил в дребезги надежду сильный удар пощечины по щеке. Больно. Кея, не веря, притронулся к покрасневшей от удара щеке. Больно. Как в детстве… Не меняясь в лице, парень в тоже время, испуганно взглянул на отца. — Такое личико мне больше нравится, чем та наглая рожа, — фыркнул мужчина. — Ты такой красавчик, Кё-кун, когда испуган, — прошептала брюнетка, нежно пройдясь тонкими пальцами по скулам парня. Ему хотелось сбежать. Позорно, поджав хвост, как собака. Но он не мог. Гордость не позволяла. И он был искренне этому рад — ему не хотелось снова, как когда-то в детстве, поддаться страху, ему не хотелось радовать их своим испуганным лицом. И пускай, эти люди так похожи на его родителей — «мать» проявляет нездоровый интерес к сыну, а «отец» желает его избить —, но он ушел от них, а они умерли. Это ненормально, радоваться смерти родных, но Кея был действительно рад. Радость была с долей печали. — Я твой отец, Хибари, но ты так неуважительно ко мне относишься, и за это тебя также стоит… — Наказать? Ты все равно не посмеешь — я не такой, как раньше! — злость так и кипела в парне. — Я твой отец и я решаю, наказывать или нет! — сжал пальцы в кулаки мужчина. — Ну, Кё-кун, не стоит перечить отцу, я не хочу, чтобы твое прелестное личико пострадало, — нежно улыбаясь, женщина легонько коснулась подушечками пальцев тонких губ Хранителя Облака, но тут же ее кисть была грубо стиснута в его руке, а на нее смотрели полыхающие гневом серые глаза — эти ненавистные глаза, что достались ее Ке-куну от отца. — Прекрати касаться меня… — Я твоя мать, мы твои родители, и мы имеем… — уже злясь, проговорила брюнетка, однако Кея не хотел ее слушать. — Вы никто для меня! — Да что тебя заело, Хибари! Мы те, кто воспитали тебя, — замахиваясь, прокричал мужчина. — Меня не заело, просто кое-кто все никак не может этого понять, — слабо усмехнувшись и гордо взглянув прямо в глаза отца, Хранитель продолжил: — Воспитали? Не смешите меня! Вы оба зарабатывали достаточно, но тогда, какого черта, ты, отец, обучал меня воровству и драке?! А знаешь, спасибо тебе за это — теперь я такой, какой есть благодаря сильной ненависти к этим вещам. — И стал слишком дерзким! Ты ушел от нас, пускай, стал типа сильнее, но у тебя никого нет кроме нас. Только мы тебя принимали, потому что мы семья! — Семья? Ты знаешь такие слова? Да вы никто мне и уже умерли! Вы не моя семья и у меня есть к кому вернуться. — И к кому же? Что за травоядные посмели тебя научить этой дерзости?! Кея прикрыл глаза. Как бы тяжело не было это признавать, но… Для себя он уже решил — Тсуна и все остальные… его семья. И он не отрицает, что они еще те травоядные, которых зачастую хочется прибить, но для него они теперь те люди, которых ему долгое время не хватало. Его семья. А еще, хотелось поскорее закончить все это — слишком громко и он устал — хочется тишины и покоя. — Именно так. У меня есть семья, которая приняла меня таким, какой я есть и не старается изменить. - Что за несносный ребенок, — удрученный вздох. — Но до тебя наконец-то дошло, кем для тебя являются Дечимо и Хранители. Хранитель Облака, Хибари Кея, ты признал свой страх, страх семьи — ты боялся своих родителей, а теперь боишься за свою семью. Так оберегай же ее достойно, как положено облаку и не оставляй Дечимо одну. — Кё-кун, что ты… — пораженно прошептала женщина. — Вы для меня больше не существуете, как и мои страхи. И моя гордость — сила и семья! — холодный взгляд, но в тоже время повышенные нотки в голосе и… Пылающее на руках пламя Облака — доказательство его воли. - Один из сильнейших Хранителей, всегда хладнокровный и молчаливый, а тут — такие громкие слова. Ты всегда был удивительным человеком, Хибари-кун, и везде ты молча следовал за семьей и молча признавал босса, но здесь ты так открыт. Хе-хе, этот мир великолепен. — Молодец… — удивление скользнуло во взгляде, но, взяв в себя руки, он взглянул на родителей и снова был шокирован — они улыбались ему. Искренне, без какой-либо злобы во взгляде, а наоборот с гордостью — улыбались ему! — Работай над собой в том же духе, — потрепав волосы сына напоследок, пара исчезла, как и пламя на руках Хибари. Как странно все получилось… Хмыкнув, Кея, взглянув еще раз на дверь в детскую, в которой он пережил многое, решительно от нее отвернулся и последовал на улицу. Выйдя из дома, Хранитель задумчиво взглянул на небо. Оно постепенно распадалось на… кусочки пазлов. Тсунаеши?

***

Больно, как же больно. Я устала, устала от этой боли. Хватит! Все это — не правда! Ребята… Они живы! Тсуна уже не понимала, сколько времени прошло: может — лишь пару жалких секунд, может — несколько мучительных часов, а то и дней. Боль затмила разум, лишая возможности думать трезво. Голос охрип от постоянных криков боли и просьб о помощи. Все тело было покрыто ожогами, но Тсуна не обращала на это внимания. Ее взгляд потух, без резвых искорок, которые обычно сверкали в глазах — в голове часто возникали образы друзей в ее Небесном пламени. Это слишком сильно било по нервам и психике, но где-то там, на задворках разума пролетали мысли, наполненные отчаяньем и слабой надеждой. Неправда.… Все это неправда… Они живы! - Бедное дитя. Это самое ужасное, что могло произойти с обладателем Небесного пламени. Я помогу тебе, Дечимо, ведь я проходил через похожее… Савада Тсунаеши, ты еще не исполнила свой долг, и я не могу позволить тебе умереть. Тсунаеши не услышала раздавшийся голос и не заметила появившегося в пространстве человека, в отличие от наблюдавших за всем этим. - Кто это? — Невероятно! Сам основатель Вонголы. — Что? Но как? — Все же, Тсунаеши-чан его потомок. Между ними особая неразрывная связь несмотря ни на что, и это меня восхищает! Савада устала. Устала от всего этого. И единственным для нее решением стала… безрассудная смерть. Вся эта нестерпимая боль ничего с коротким мгновением. А потом станет проще. Девушка, не раздумывая, потянулась сама всем телом к сгустку пламени, желая в нем полностью утонуть. - Вао, Тсунаеши-чан, ты великолепна! — Ты безумец. — В ответ лишь все такой же смех. Тсунаеши… Савада вздрогнула от неожиданно раздавшегося успокаивающего голоса в голове. Тсунаеши… На миг, в глазах проскользнули искреннее недоумение и надежда, которые снова пропали, уступив место пустоте. Шатенка снова стала бездумно тянуться к ярко мерцающему огню, но… Ты не можешь вот так погибнуть. Запылав еще сильнее, пламя расступилось, явив удивленному взору девушки, красивой внешности молодого мужчину в плаще очень сильно похожего внешне на нее. Его глаза лучились добром и светом, но в тоже время, в противовес им — превосходством, заставляющим преклонится перед ним. Тсуна, немного придя в себя, недоуменно смотрела расширенными от шока глазами на легко улыбающегося ей человека. — Кто вы? Девушка, плененная взором незнакомца, не обращала внимания на то, что пламя вокруг стало успокаиваться и исчезать, как и тьма, заменяясь на просторы небес — в ее душе проходили похожие изменения. — Меня зовут Джотто Примо. Это имя показалось Саваде очень знакомым, вот только ничего толкового в голову не приходило. — Ты вся в ожогах, — искреннее беспокойство так и сквозило в голосе. Прерывисто втянув воздух, она болезненно выкрикнула от накатившей боли, на которую до этого не обращала внимания. Заметив, что Савада, скривившись, опасливо покачнулась, он аккуратно поддержал девушку за плечи. Распахнув глаза, она удивленно взглянула на мужчину, который не внушал страха, только лишь спокойствие и умиротворение, однако чувство опасности немного витало в воздухе. По мнению девушки, такой человек не может быть опасным: мягкие черты лица, тонкие губы, которые ну просто не могут искривляться в злобной ухмылке, лишь только добрая улыбка. Гордо вздернутый нос, так похожий на ее, как и прическа с отличием в цвете — у Примо они были более светлые. Глаза медового цвета, что зачаровывали своей необычностью и глубиной с неисчерпаемой мудростью. Обычно такие глаза у стариков, которые повидали многое на своем веку, однако… Джотто ну никак нельзя было дать больше двадцать пяти, это уж точно. Кто же он? Но больше всего Тсуну привлекло такое знакомое полыхающее пламя Предсмертной воли на лбу. Но всплывший в голове давний разговор, заставил снова удивленно воззриться на мужчину. — Вы основатель Вонголы? — с долькой удивления, хоть уже и понимала, что это так благодаря интуиции, тихо спросила Савада, стараясь не сильно напрягать горло. — Да, это так, но сейчас это не имеет значение. Джотто посерьезнев, стал выпускать свое пламя, что стало окружать Тсунаеши, от чего она испугано дернулась, но отодвинуться ей не позволили. Однако ожидаемой боли не было, как и до этого томившей тело. Она почувствовала облегчение, а ожоги, что были до этого, бесследно пропали, оставив лишь царапины. — Как вы это сделали? — заинтересованным голосом спросила шатенка. — Ничего особенного, лишь развеял иллюзию, — улыбнулся мужчина. — Иллюзию? — озадаченно воскликнула Хранительница Неба. Она полностью была уверена в том, что все происходящие было правдой. — Здесь постарался отличный иллюзионист — создать такую… реальность. Девушка, вздрогнув, искренне изумилась. Реальность? Такое возможно? И кто постарался над этим? — Я очень долгое время за тобой наблюдал, Дечимо. Всегда такая упертая, борешься до самого конца, не смотря на то, что трясешься, как осиновый листок, и довольно неуклюжа, — шатенка возмущенно вскинула голову, а мужчина добродушно улыбнулся. Того страха перед ним, что был до этого по началу, она уже не испытывала. — Ты не сдавалась и продолжала дарить тепло тем, кто стал чужим. Но, во-первых — ты девушка, но не босс. Ты не выдержала, ведь… — Примо ненадолго замолчал. Пускай это не с ним произошло, но ему было больно за Саваду, ведь та действительно была ему очень дорога и тогда, видеть ее такой разбитой было тяжело. Но он ничего тогда не мог сделать. Ничего. А ведь так жаждал открутить головы «Хранителей», что ему не свойственно, — ушли, ничего не сказав, — помягче проговорил мужчина. Тсуна невольно вздрогнула от накативших воспоминаний. Как же давно это было, хотя прошло почти три года. И ведь она совсем забыла об этом за прошедший год — у нее новая семья, новые заботы и новые проблемы. — Однако ты снова восхитила меня! Твой девиз — за семью, и мне это нравится. Я рад, что ты мой потомок и, что ты унаследовала мой дух, — Саваде было непривычно слышать такое о себе, из-за чего, покраснев, она отвела взгляд в сторону, при этом с искренней заинтересованностью, начала рассматривать брошки на плаще мужчины, вызвав у того тихий смешок. — У тебя на пути было множество испытаний и чаще всего, связанных с пламенем и страхами. Но ты их подчинила. Ты всегда, всегда желала и желаешь защитить свою семью. Продолжаешь бороться ради них, но, — мужчина, приблизившись лицом к лицу, заглянув в глаза Тсуны, почти что шепотом, проговорил: — может стоит побороться в этот раз за себя? Ей всегда говорили о семье, да и она сама думала только об этом. А тут… — Почему бы тебе не стать сильной, уверенной и гордой для себя? Почему бы тебе не задуматься и о себе, ведь если ты погибнешь, погибнет и твоя семья. Все зависит от тебя, от Неба. Все за тобой, Дечимо, и только тебе решать, меняться или нет. Оставляю здесь все на тебя, и мы еще обязательно встретимся, — проговорил напоследок Джотто и исчез. - Он предложил ей бороться за себя? Удивительно. Раньше об этом никто не говорил… — В каждом из нас есть капля эгоизма, но у некоторых это уже не капля, а целый ливень, но у Тсунаеши эта гордость глубоко в душе. Это же Тсунаеши-чан. — Но… — шатенка так и застыла с протянутой рукой вперед. Как обычно, в такой момент ее оставили одну — как говорится, наедине со своими тараканами. Да вы шутите! Для себя? Но что я должна сделать? И как мне отсюда выбраться? Если бы можно было б разрушить эту реальность. И стать сильной для себя… Тсунаеши, задумчиво кусая губы, вертела головой в разные стороны, надеясь найти хоть какую-нибудь зацепку. По ее мнению, она провела здесь уже много времени и сейчас, помимо всего случившегося, ее тревожили мысли о друзьях. Где они? Что с ними? Ищут ли ее? В прочем, в последнем можно не сомневаться. Разные идеи приходили девушке в голову насчет того, как выбраться, в итоге она пришла к выводу, что надо заполнить это место своим Небесным пламенем. Вот только, сколько же его надо… Может, попробовать вызвать без пилюль? Но я ведь без перчаток, не получится. Но можно попробовать без них, начинала я с чего… К тому же, как бы это странно не было, но пламя я не боюсь — привыкла уже. Так что там надо — воля? Ну, сейчас попробуем. Вдох. Выдох. Спокойствие. Глаза закрыты, осязание и слух сейчас напряжены до предела. Я желаю вернуться к своей семье. Я желаю защитить их. Они нуждаются во мне, как и я в них. Да, черт побери, я хочу выбраться отсюда! Я еще не все сделала, что хотела! Хочу, хочу объявить о себе, доказать, что я сильная! Я — не Никчемная Тсуна! В глазах отразились такие знакомые язычки пламени, что яростно пылало вокруг нее. Гордая осанка, уверенный гордый взгляд и уста, повелевшие одно — освободись. Пламя, будто с цепи сорвавшись, воспылало еще сильнее, став распространяться повсюду. Оно было горячее и обжигающее, но своей хозяйке вред не причиняло. Это не то мягкое пламя Гармонии, а новоприобретенное, жесткое — во всей красе. «Небеса» будто начали осыпаться. Постепенно, иллюзия стала спадать. А в самом центре происходящего, продолжала гордо стоять Наследница Джотто Примо ди Вонголы. Все стало пропадать и в какой-то момент, все засверкало, после чего девушка потеряла сознание. - Пойдем, поприветствуем наших союзников! — С чего ты решил, что они согласятся на союз, особенно после того, как узнают, что мы это все устроили? Почему ты так самоуверен? — У них нет иного выхода, а если и попробуют отказаться — я их заставлю. К тому же, Тсунаеши-чан не так глупа, чтобы отказывать, особенно после того, как мы расскажем о происходящем. — Надеюсь, ты окажешься прав, хотя мне все равно стыдно, особенно перед Гаммой…

***

Свет Луны, освещающий поляну, и тишина… И все бы ничего, если не считать появившуюся компанию неизвестно откуда. Все Хранители вкупе с боссом кое-как прошли свои испытания, и просто вывалились из созданного мира. Кто-то прерывисто дышал от такого «полета», кто-то уже более менее стоял на ногах и пытался обдумать произошедшее, а некоторые все еще были в бессознательном состоянии. — У кого какие мысли на счет произошедшего? По мне так, Джиглио Неро не могли сделать такое, — хмыкнул Гамма. — Как я понимаю, все попали во что-то подобие «Ловушки страхов», — кое-как проговорил Ирие, морщась от боли в животе. — И все кое-как смогли это побороть… Говорить об этом не хотелось, да и никто не пытался — наступит то время, когда они расскажут о своих самых сокровенных страхах, а пока все будут хранить это в секрете. — Ох, смотрю Тсунаеши-чан все еще без сознания. Хотя чего ж я ожидал — она уничтожила всю иллюзию, которую наш дорогой друг так старательно создавал, — раздался веселый голос в наступившей тишине. Парни, которые уже хорошо держались на ногах, злобно оскалились, доставая оружие, и встали в оборонительные позы так, чтобы защитить бессознательных девушек. — Кто ты такой? — Однако блондин с белыми, как снег, волосами и фиолетовыми глазами все также продолжал улыбаться, чуть склонив голову набок. Он уже собирался ответить, как его спутница вышла из-за его спины и чуть испуганно ответила: — Мы не враги, Гамма. И мы всё вам расскажем. У блондина перехватило дыхание, зрачки расширились, и лишь все, на что его хватило, так это чуть слышно прохрипеть: — Юни?

***

А где-то там, далеко от места происходящего, в особняке Вонголы, мирно лежащие кольца в шкатулке, стали покрываться ледяной коркой. Реборн, наблюдавший за этим процессом, довольно усмехнулся — всё идет так, как следует…