Скальд

        - Ба-а-аб, а как появляются настоящие скальды? - волосы растрепались, глаза горят, на щеке новая царапина.       Она прищурилась и покачала головой - ведь так наигрались, что спать и не лягут. Вон, второй вообще в перекрученной на пузе пижаме ворвался следом, небось снова на мечах сражались и спасали заколдованные королевства. Она села на серединку широкой софы и похлопала себя по коленям, приглашая.       - Давайте, ложитесь поудобнее, уткнитесь носиком мне в живот, - мальчишки с готовностью примостились по сторонам от нее. - Только не стукнитесь макушками, сорванцы! А я буду перебирать ваши светлые волосики и рассказывать. Укройтесь-ка пледами. Закрывай свои голубые глазки, а ты прикрой свои карие. Готовы? Тогда слушайте...

***

      - Улла¹, медведь нерасторопный, ты чего застыл столбом в проходе? Тебя посетители с элем ждут. Поторопись, - тычок в спину заставил мальчишку непроизвольно пробежаться, прижимая кружки к животу, чтобы не расплескать пенный напиток.       На холщовой ткани расползлось мокрое пятно, а сидящие за широким столом воины загоготали.       - Ничего, ещё научится расторопности! Йон, ты к мальчишке несправедлив, он старается, вишь как несётся! – самый мощный из сидящих на лавке подхватил спотыкающееся тело за шкирку и поставил перед собой. – Чего, медвежонок, замечтался о девках? Так их в вашем захолустье по пальцам пересчитать можно, тебе не светит – мал ещё! – гогот окружающих был говорящему наградой, а мальчишку вогнал в краску.       - Я… нет! Я не о девках! Я вообще не о…       - О-о-о! Так ты готовишь себя ко всем тяготам военных походов без женской ласки? – воин протянул руку и заправил выбившуюся из наспех перевязанного кожаным ремешком хвоста светлую прядку за алеющее ухо. Он наклонился вплотную к пылающей коже и громким шёпотом произнёс на всю таверну: - Тогда приходи сегодня скрасить мой вечер. Обещаю, кричать ты будешь не только от боли!       Улла дёрнулся и не устоял бы на ногах, если бы крепкие пальцы не удержали его сзади. Мальчишка обернулся и так и застыл с открытым ртом – ему не показалось! В таверну действительно прошёл скальд, надёжно придерживавший сейчас его за плечо. На мгновение парнишке показалось, что из-под низко надвинутого капюшона на него глянул белёсый череп, а с навершия изогнутого посоха раскрыл клюв и наклонил к нему голову с мёртвыми глазами тёмно-серый сокол. Улла непроизвольно зажмурился, но тут же широко распахнул глаза, услышав низкий завораживающий голос:       - Поставь кружки и покажи мне, где можно уронить свои кости. Я хотел бы отогреться, прежде чем отблагодарить сей кров своими песнями.       Паренёк поспешил освободиться от ноши, чуть не уронив кружки на стол, и бегом кинулся к лавке у большого чадящего очага, в котором по праздникам на вертеле запекали целого барана. Улла подолом рубахи протёр сиденье и подтащил к нему высокий табурет заместо стола.       - Эль?       - Да, только подогрей. Я предпочитаю его горячим в такую погоду, - мальчишка заворожено наблюдал, как плащ аккуратно складывается рядом на лавку, открывая для обзора обтянутую вышитой тканью рубахи мощную грудь с перекатывающимися мышцами, посох упирается навершием в грубую кладку стены, ножны с мечом пересекаются с ним, отвоёвывая себе место подле хозяина. А на колени, в чехле, ложится крогарп². – Чего застыл, малец? Можешь к элю прихватить каши с мясом, я очень голоден.       Улла аж подпрыгнул и, под гогот остальных посетителей таверны, кинулся на кухню.       Скальд в их деревеньку забрёл впервые. От дедов, долгими зимними вечерами рассказывающих байки о своей или чужой молодости, мальчишка знал, что воины-певцы странствуют по земле, привнося в жилища, приютившие их, сказания о незримой обычному смертному второй части мира – о Фейри, живущих параллельно людям. Эти проводники в другой мир всегда путешествовали в сопровождении личного сокола. Говорят, что и в бою эти птицы защищают своих хозяев, а в мирной жизни помогают общаться с волшебным народцем.       Улла ветерком принёсся обратно, таща в одной руке большую кружку с парующим элем, а другой прижимая к животу глубокую миску с пшеничной кашей, богато сдобренной жиром, в котором плавали кусочки баранины. Он выставил всё это на табурет, достал из-за пазухи половину хлебного каравая, укладывая его поверх глиняной посудины, и отступил чуть назад, застывая памятником самому себе. Скальд!       Мужчина усмехнулся в усы, откинул заплетённые в мелкие косицы тёмные с проседью волосы за спину и отломил крупный кусок от горбушки, макая его сразу в жир. Его карие глаза с интересом уставились на такого внимательного зрителя. Он отщипнул мякиша и вложил в непроизвольно открывшийся рот мальчишки.       - Будешь?       Улла протестующе замотал головой, но его желудок выдал неподобающую трель, и скальд вновь протянул ему сдобренный жиром кусок хлеба.       - Держи, а то мне в горло еда не полезет.       Мальчишка покраснел и, не разбирая дороги, кинулся в подсобку. Стыдно-то как! Конечно, в итоге выйти в зал пришлось, но он заставлял себя не смотреть в сторону скальда. Ну, только тогда позволил себе, когда тот расчехлил свою арфу и стал петь. Эти завораживающие песни про битвы с драконами. Про прекрасных дев. Про волшебные весёлые приключения троих подвыпивших друзей, над которыми потешались все посетители. Улла и не заметил, как оказался в первых рядах зрителей, усевшись в ногах окруживших скальда людей. Предпоследняя песня, о неразделённой любви юноши к прекрасной воительнице, выбила слезу у суровых мужчин, и скальд, чтобы поднять всем настроение, закончил своё выступление похабной песенкой про суровые будни в дальних военных походах, когда всю свою нерастраченную нежность воины выплёскивают куда только можно: в первую попавшуюся селянку, часто оставляя её с животом, или в спящего рядом боевого товарища, благо живот тому никоим образом не грозил.       - Ну что, готов скрасить мне сегодняшнюю ночь? – мальчишке на плечо легла тяжёлая ладонь давешнего воина, и он непроизвольно вздрогнул, понурив голову.       - Хозяин, я бы хотел провести тёплую ночь! – подал голос скальд.       - Конечно, конечно! – закивал головой Йон, придерживая подпрыгивающее пузо. – Только моя хозяйка сейчас занедужила немного, но если вы не против крови…       - Да мне и мальчонки хватит, - мужчина указал на Улла рукой. – Только выдели нам поукромнее уголок, а то я сегодня уже дал здесь представление, ночью не хочется работать на публику.       - Не беспокойтесь. Я вас от общего зала шкурой отделю, и лечь можете прямо здесь, подле очага.       Улла несмело стоял перед разлёгшимся на подбитом мехом плаще мужчиной и теребил завязки на одежде.       - Чего встал, ложись рядом, грелка, - усмешка была совсем необидной, и мальчишка решился на вопрос.       - А мне полностью раздеваться или можно только приспустить штаны? А то холодно…       - Да я вообще не собирался тобой пользоваться. Согреешь меня ночью – и достаточно. Или… мне показалось, что ты не хотел делить ложе с тем воином?       - Нет-нет! Не показалось! Это часто бывает очень больно, и я потом пару дней с трудом хожу, - Улла, не раздеваясь, улёгся рядом со скальдом, прижимаясь плотнее в попытке согреться. – Как мамка померла, так меня стали пользовать для расслабления. Иногда даже бывает почти приятно, но редко. И не угадаешь с кем.       Скальд провёл ладонью по мальчишеской щеке.       - Ещё не бреешься, давно мамка померла?       - Две зимы назад. Она всё время какая-то не от мира сего была, людей не замечала почти, позволяла себя пользовать всем, а тут сгорела за пару месяцев, - Улла вдыхал запах пота мужчины и чувствовал себя защищённым. Он уже практически не помнил таких ощущений, это было так давно, как будто в прошлой жизни: мама, просто не требующие ничего взамен объятья – что на глаза наворачивались предательские слёзы, как у маленького.       - Посмотри мне в глаза, - скальд приподнял его лицо за острый подбородок. – Странный цвет, как цветы горные. Эти… горечавка! С жёлтыми прожилками и в синюю крапинку. Я такие только у Фейри встречал. Уши покажи! Почти человеческие, если не присматриваться, то и не увидишь слегка удлинённых кончиков. Мамка твоя довела тебя до самостоятельной жизни и позволила твоему отцу её окончательно выпить.       - Выпить? – Улла широко распахнул глазищи.       - Фейри питаются эмоциями и чувствами людей. Если установить связь, то они просто выпивают всю сущность. Наверно твоя мама была очень вкусной, раз Фейри установил такой мощный канал в виде тебя.       - Меня? – мальчишка ничего не понимал из сумбурных слов скальда.       - Слышал, тебя называют Улла, медвежонок? – сменил тему мужчина.       - Это прозвище. А мама называла Янне³.       - Это тебе больше подходит. Но лучше для других оставайся Улла. Ты наполовину Фейри, а им нельзя открывать свои истинные имена. Так что придержи Янне для близких.       - А… вы мне близкий? – мальчик затаил дыхание.       - Моё имя Улф⁴. Мой сокол улетел – это знак, что пора обзаводиться учеником. А тут ты подвернулся, такой весь восторженный и светлый. Пойдёшь со мной странствовать по свету? Лёгкого пути не обещаю.       - Да-а-а… - выдохнул в подмышку Улла и счастливо зажмурил глаза. Через некоторое время он уснул, вымотанный тяжёлым днём и непривычными переживаниями, крепко обхватив ладонями плечо своей новой семьи.       Ему снились серые глаза на фоне радуги в небе, такие родные и тёплые…

***

      - Ма, - голос был тягучим и сонным, - а для меня сказку?       Она поправила на острых плечах плед и улыбнулась:       - Обязательно, золотой мой. В следующий раз будет для тебя. А сейчас - тссс! Не разбуди...