Как Тимка на свою задницу приключения искал. Том №1

«Я должен заслужить его уважение. Должен! Чего бы это мне ни стоило. Ни за что не сдамся. Не позволю никому больше разлучить меня с любимым, как в детдоме!» - С такими мыслями Тимка поднялся с пола в подъезде. Нужно было все хорошенько обдумать. Нужен был какой-то план, реализация которого поднимет мальчишку в глазах любимого парня. Все это сумасшествие последних дней осточертело. Хотелось выйти на улицу, на свежий воздух, вдохнуть запах летней травы, почувствовать на коже тепло солнца. - Ой, батюшки мои! Это откуда такой взялся? – услышал Тимка голос какой-то старушки, сидевшей на лавочке возле подъезда. Остальные завсегдатаи этого места дружно закудахтали, вторя ей. Мальчишка поморщился и сиганул через небольшой дворик в сторону парка с высокими деревьями и густо заросшим кустарником. *** - И что ты тут за побоище устроил?! – спросил Максим у вернувшегося в комнату, с довольным лицом, Витали. - Я тебя тоже хотел спросить, с каких пор ты стал с такими чмошниками дружбу водить? - Я с ним не дружу! – взорвался Максим. - Просто решил помочь ему! Он попал в жуткую ситуацию. - Ты что, Зорро теперь у нас?! С каких пор начал униженных и оскорбленных защищать? - С тех пор, как повзрослел! - Я-ясно. Получается, ты уже два дня как взрослый. Ведь три дня назад ты Игнатьева в унитаз головой макал за какой-то негативный отзыв в Интернете о нашей песне?! Меня вообще-то рядом не было. Ты сам потом перед нами хвастался, что отомстил за всех нас! Ребята согласно закивали и вопросительно посмотрели на Максима. Им так же был интересен его странный поступок. Максим осекся, потупил взгляд, устало сел на диван. Действительно, почему-то раньше заниматься такими вещами было очень весело. Возникало чувство превосходства над теми, кого унижали, да и над всеми остальными, кто боялся попасть в немилость их компании. И девчонки начинали видеть в нем не просто красавчика, но и инстинктивно чувствовали будущего защитника. А теперь вдруг стало стыдно за самого себя. За последние два дня с ним действительно что-то случилось, как будто раскрылась какая-то потаенная частичка души, спрятанная раньше за коросту цинизма и жестокости, а теперь она была разбита внезапно появившимся молоточком. - Да ладно вам ссориться, мальчики, давайте уже начнем репетировать, - прервала неловкую паузу Оксана. - Нет, сегодня я не в настроении, - раздраженно произнес Максим. *** Тимка бежал быстрее ветра. Ветки больно стегали сквозь тонкую ткань одежды, босые ноги кололи опавшие шишки и веточки, но он не останавливался. Хотелось найти укромное местечко, чтобы полностью скрыться от посторонних глаз. Парк был не ухожен: ни тропинок, ни людей, гуляющих тут, видно не было. Через метров сто деревья заканчивались, и взору открылась незавершенная стройка жилого кирпичного дома. Дальше бежать не было смысла, среди деревьев и кустарников чувствуешь себя более защищенным. Раньше Тимка любил залезть на крышу какой-нибудь сарайки и лежать там, смотреть в небо. Тогда в голову приходили светлые мысли, а беспросветная тоска и уныние участи детдомовца уходили, хотя бы на время. Сейчас, по понятным причинам, лечь на спину он не мог. Его нынешнее положение вполне соответствовало необходимости смотреть только вниз, в землю. Сегодня он опозорился, как никогда. И не было никого, кто мог бы подсказать, что делать дальше, или хотя бы поддержать и приободрить. Пришлось остаться со своими мыслями наедине и выдумывать нелепые теории относительно своего поведения. Становилось то жалко себя за несправедливую судьбу, то стыдно за то, что вытворял при приемном отце и у Максима. Его душевные терзания прервал приближающийся хруст веток. «Кто тут еще может шариться? Хотя, какая разница, все равно я опять, наверное, нарвусь на неприятности». Удивительно, но только сейчас Тимка осознал, что непрошеный гость, пожалуй, единственный человек, общества которого он не хотел сейчас избегать. - Юля... - аккуратно позвал он девочку, чтобы не напугать. Голос юного героя, пожертвовавшего собой ради ее спасения, звучал для нее, как музыка. Она сразу отозвалась и скорым шагом подошла к нему, озабочено осматривая мальчишку с ног до головы. - Тимочка, здравствуй. Как же я за тебя переживала. Прости, что тебе пришлось из-за меня перенести такое. Я теперь не знаю, как и отблагодарить тебя... - Да ладно, брось. Хотя... У тебя есть пожрать чего-нибудь? А то на харчах отчима я скоро копыта откину. - Ой, да, конечно. Вот, сейчас, - засуетилась Юля, доставая из рюкзака кулек с провизией. - Ого, ты зачем с собой столько таскаешь? Бежать, что ли, собралась?! – насторожился мальчишка. - Да нет, что ты. Просто я не люблю дома сидеть со своим отчимом... Всегда ухожу гулять как можно дольше, поэтому и еду беру. Да ты не волнуйся, ешь все, я совсем не голодная, и еще домой могу сходить, если понадобится. Я сама эти пирожки пекла. Нравятся? Тимка довольно помахал головой, запихивая в рот очередной. Когда Юля накормила и напоила юного героя, речь опять зашла о насущных проблемах. - Он к тебе опять, поди, приставать начал? – забеспокоился Тимка. - Ой, я же тебе как раз хотела рассказать хорошую новость. Я слышала, как мой по телефону говорил с твоим. В общем, я поняла, что они боятся, что ты такой дерзкий и можешь даже в полицию пойти нажаловаться. Представляешь? Они тебя боятся! - М-м. Ну, здорово. - Когда пойдешь? - Куда? - Как куда, в полицию! - А-а, не знаю, не думал еще, - равнодушно бурчал себе под нос Тимка. - Как это не думал?! Они же тебе такое сделали! А если не пойдешь, то могут опять... Ой, Боже, мне даже думать про это страшно. Как же ты это выдержал? – Девочка начала нежно поглаживать мальчика по голове. - Да нормально, не бойся. И если нажалуюсь на них, меня в детдом вернут. А у меня тут еще дела есть, да и вообще не хочу в этот инкубатор. Юля растеряно смотрела на него. - А к врачу ты ходил? У тебя, ну... кровь не течет? – покраснела она. - Не, все нормально, говорю же тебе. - Я слышала, что когда первый раз, то там всегда очень больно и кровь течет. После того, что случилось, доверительные отношения между ними были на самом высшем уровне, поэтому Тимка без малейшего стеснения мог рассказать даже о некоторых личных и интимных нюансах его жизни. - У меня это не первый раз, поэтому все нормально. - Ох! Тебя что, уже раньше насиловали?! - Почему же насиловали, я сам хотел. Мы с дядей Паш... - осекся он, вспомнив, как дворник при каждой встрече умолял никому не рассказывать о том, что между ними происходит. – Ну, в общем, с одним мужиком было. Я его очень любил и даже сейчас люблю! - С мужиком?! Ох. Они же старые и страшные. Как их можно любить? – поморщилась от отвращения Юля. - Ты просто не понимаешь. Он, знаешь, какой был! Вот у него руки прямо все в таких мозолях были, шилом, наверное, если изо всех сил ковырять, и то не проткнешь. И сильные-пресильные. Пацаны рассказывали, что если он подзатыльник или щелбан отвесит тем, кто сильно шалит, так в голове потом аж звенит. Представляешь?! А вот когда он меня ими гладил по спине, по ногам, ну и... ну там, ну, в общем, везде, так они такими нежными становились. Аж выть хотелось, как мне хорошо было. А еще у него грудь была такая большая, вся в волосах. Дак я любил лечь на него сверху и слушать сердце. Он так дышал глубоко и убаюкивал меня. Я, бывало, так и засыпал на нем. И горячий, как батарея, был. Зимой после улицы было здорово к нему прийти. Он раздевал меня и грел об себя. - Вот это да! Никогда о таком не слышала. Ну, то есть как, я, конечно, знаю, что есть там геи всякие, но чтобы мальчик и мужчина... Ну и ну. Тим, ты самый необычный мальчишка, которых я когда-либо видела. - Это ты в точку попала. Такой необычный, что в психушку пора отправлять. - Это почему же? Тимка глубоко вздохнул. Даже дядя Паша тогда не понял его, а куда уж ей. Но поговорить об этом опять страсть как захотелось. - Ну, вот смотри. Тебя когда-нибудь пороли? - Нет, что ты! Хотя... Я когда совсем маленькой была, и мама с бабушкой живы были, то я очень веселой была. Ну, и когда могла нашалить сильно, мама мне по попе ладошкой шлепала, чтобы я успокоилась. - Ну, это не совсем то, но похоже. Дек вот, а ты потом еще хотела, чтобы тебя опять пошлепали? - Нет! Я потом плакала, было очень обидно! - Ну, меня так же, но потом почему-то хочется, чтобы еще попороли, ведь интересно потерпеть же, правда? - Зачем? Зачем терпеть? - Ну. Не знаю. Потом как-то прикольно знать, что тебя пороли. Это как с мороженым. Ты когда его быстро ешь, то голову аж ломит. А как только отпустит, то сразу опять хочется. Но только при порке не голова от холода болит, а задница от жара, - засмеялся от своей шутки Тимка. Однако на Юлином лице было полное непонимание от рассуждений мальчишки. - Потому что оно вкусное, поэтому еще хочется. Тебе что, порка так же нравится, как сладости есть? - М-м. Я сам не понимаю, вроде как-то и неприятно, и стыдно, но все равно нравится, - почесав затылок, сказал Тимка. - Ай, ладно, забей, короче, - сдался он. - Тем, ну ей-Богу, ты самый странный и одновременно лучший мальчишка на всем свете! Несмотря на то, что полного понимания достичь не удалось, на сердце полегчало. Они долго вместе гуляли по парку, разговаривали о своих проблемах, коих у каждого было превеликое множество. Тимка даже рассказал причину, почему он не сбегает от отчима, но не решился назвать имя этой причины, понимая, что Максим не желает распространения информации о том, что произошло между ними. Незаметно для себя они пошли на звук озорных голосов и вышли к школьному стадиону. Предполагалось, что он должен быть покрыт травой, но мальчишки так часто тут играли, что вытоптали ее напрочь, и куски выжившей травы виделись лишь по краям поля. По обеим сторонам стояли трибуны для зрителей, которые сейчас пустовали, поскольку игра шла любительская. Команды собрались из мальчишек разных возрастов. Одного взгляда Тимке хватило, чтобы понять, что одна из команд была явно слабее. Вскоре стала известна и причина такого неравного распределения игроков. Капитаном сильной команды был его недавний обидчик - Виталий, который постоянно покрикивал на всех, раздавая указания. При наблюдении за игрой Тимкины глаза загорелись от воспоминаний, когда он сам часто гонял мяч со своими товарищами в детском доме и в школе. Страсть как захотелось поиграть сейчас. Но участие в матче недавно приобретенного недоброжелателя и боязнь вновь быть обсмеянным за свой внешний вид заставили его сдержаться от этого порыва. Мальчишка уже хотел развернуться и потащить Юлю обратно в парк, но тут он услыхал знакомый голос. Его он ни с кем не мог перепутать. Стоя сзади за трибунами, он совсем не заметил, что за игрой наблюдает Максим в окружении четырех девчонок, его ровесниц. Они окружили его, как куры на насесте, и что-то тараторили наперебой друг другу. А сам парень, развалившись на скамье, равнодушно смотрел на игру. - Ясно, вот, что это за причина. Ну ты даешь! – быстро сообразила Юля с учетом недавнего рассказа Тимки, потому что он смотрел совсем не на девчонок. Тимка одернулся. Трудно было не заметить, что именно этот парень был его предметом обожания. Когда он увидел Максима, для мальчишки остальной мир перестал существовать. Он откровенно пялился на парня, а рот открылся так широко, что туда мог залететь целый воробей. - Ну, а чего такого. Смотри, какой он! - Знаю я, какой он! Больше всего ненавижу таких! Они считают, что раз у них родители богатые, значит, им все можно. Наглые, заносчивые. Ненавижу! - Да нет. Максим-то не такой! Он вообще нормальный. Это все вон тот верзила! - Вообще-то, этот верзила всего лишь «правая рука» Максима. А всем заправляет именно он. И издеваются они над другими с подачи Максима. Не понимаю, как такой мальчик, как ты, мог влюбиться в такого, как он?! У тебя с ним шансов меньше, чем у пастушка с принцессой. Вот поверь мне, лучше выбрось его из головы. Но Тимка уже не слушал ее, поскольку у него появилась интересная идея. - Можно с вами поиграть? Можно к вам? – несколько раз просился Тимка у пробегающих мимо футболистов, не замечающих его в пылу баталии. - Давай! Только быстро, и так уже десять-ноль, проигрываем. - Наконец кто-то заметил его. Тимка сиганул на поле, сразу начал выискивать выгодную позицию, чтобы ему пасанули. Однако, новичку пока никто не хотел доверять. Спустя пару минут Виталя заметил Тимку: - О-о, чмошник! Уже очухался? И кто тебе разрешил с нами играть?! Вали отсюда нахрен! - У нас на одного меньше было, чем у вас! Ты и так самых лучших забрал! Пусть хоть он поиграет за нас! - дружно начала возмущаться слабая команда. - Хлебала завалили! Или по шее кто хочет получить? Только после того, как мальчишки притихли, Виталя решил проявить снисходительность, не увидев в Тимке угрозы: - Ладно, хотите играть с чмошником – пожалуйста. Все давно привыкли, что Виталя разбрасывается оскорблениями налево и направо, поэтому на слово «чмошник» не обратили никакого внимания, в общем-то, как и сам Тимка. Ведь у него сейчас была более важная цель, чем огрызаться на обидные прозвища. Не обратили внимание и на внешний вид новичка, не до того сейчас было, да и во время игры часто случались падения на грунтовое игровое поле, поэтому большинство пацанов бегали чумазые. В первую же встречу с соперником с мячом Тимке удалось ловко отобрать мяч и... Что тут началось! Его ноги замелькали быстрее, чем крылья у воробья. Пробежав полполя, не рискуя передать никому мяч, он обыграл четверых соперников и снайперским ударом засадил мяч в ворота, пропустив его между ног вратаря. - Ва-ау! – послышалось по всему полю, даже от советников. В один момент Тимка превратился из пешки в ладью. Поcле этого все старались пасануть именно Тимке. А он, и так считавшийся лучшим игроком в предыдущем коллективе, смог удивить даже самого себя - такие невероятные проходы, обводки и финты он совершал. Трюки следовали один за другим и с такой частотой, что, казалось, это был уже не футбольный матч, а выступление профессионального гимнаста. Второй, третий и четвертый гол подряд влетел в ворота соперников и все от босоногого мальчишки, который помимо этого умудрялся блокировать атаки на свои ворота. Он бегал из одного края поля в другой, не зная усталости, смешно подтягивая вечно сползающие с него треники. Увидев, как Юля хлопает в ладоши, он надеялся, что сейчас также реагирует и Максим, но жутко боялся посмотреть на него. Несколько раз Тимка поворачивая голову в его сторону, но в последний миг отводил взгляд. «Вдруг он специально отвернулся, как во время сегодняшней порки? Вдруг вообще ушел, не желая больше видеть меня?" Но в какой-то момент мальчик набрался смелости. Их взгляды соприкоснулись, и Тимка не увидел в нем презрения, которого так боялся. Нет, наоборот, Максим с интересом смотрел на него и слегка улыбался. Потеряв на короткое время концентрацию на игре, Тимка пропустил мяч, который ему в очередной раз пасанули. Несмотря на это, бежавший на него Виталя, чтобы перехватить пас, все равно сбил мальчика с ног. Но теперь Тиму было не остановить. Он тут же подскочил на ноги и ринулся в пучину игры. Казалось, это невозможно, но мальчик стал бегать еще быстрее. Как будто от секундного взгляда в глаза Максиму он зарядился энергией! Игра стала настолько интересной, что задорные крики стали привлекать все больше и больше зрителей. Буквально через полчаса почти половина всех трибун была занята как детворой, так и взрослыми, искренне интересующимися новичком и любуясь его игрой. Теперь уже практически весь двор болел за слабую команду, а точнее, за одного из ее игроков. Виталя орал на своих во все горло, не стесняясь даже матерных слов. После пятого и шестого голов от него поступила тайная команда начать жесткую игру против наглого новичка. Теперь Тимке пришлось несладко. Сейчас ему реже удавалось создавать голевые моменты и вообще отбирать мяч, так как его нещадно толкали, пихали и пинали. Седьмое и восьмое очко удалось взять с огромным трудом, при этом не удалось отбить одну из атак и счет стал 8:11. На возмущения зрителей из-за грубой игры Виталя велел не обращать внимания - ему нужна была еще одна победа над дерзким новичком, любой ценой. А Тимка, на удивление всем, после каждого падения от какой-нибудь подножки, тут же поднимался с земли, абсолютно не возмущался и не жаловался на неспортивное поведение. Даже после того, как он у ворот соперника в невероятном прыжке головой послал мяч «в девятку», а Виталя при этом с лету ударил плечом ему в ноги так, что мальчишка сделал в воздухе сальто и плашмя рухнул на землю. Падение было столь ужасающим, что с трибун послышались возгласы: - Убился! Спину сломал! Кошмар! А Тимка тем временем поднялся на ноги и побежал играть дальше, лишь потирая ушибленную ляжку. - Вот это пацан! Девятый гол забил самый хилый пацан из команды, которому Тимка умело пасанул, решив поделиться частичкой славы, пожалев затравленного всеми мальчонку. Десятый гол издевательски забил сам Тимка, обыграв далеко вышедшего из ворот голкипера. Оставшись в полном одиночестве, он спокойно остановился у самой линии, развернулся спиной к мячу и, присев, задницей толкнул мяч в ворота. Трибуны просто валились с ног от смеха, а Виталя рассвирепел. - Все, игра окончена! - Как окончена?! Подожди, мы сейчас отыграемся у вас! – возмущалась «слабая» команда. - Я сказал, окончена! Три часа уже играем, все! Счет был 10:11, но это было абсолютно неважно. В таком восторге сейчас пребывала Тимкина команда, да и зрительские симпатии были полностью на их стороне. Все окружили новичка, пытаясь познакомиться. Даже соперники подходили и жали ему руку, признавая его профессионализм. Несколько мужиков, видимо, ярых поклонников футбола, подхватили его на руки и начали подбрасывать вверх, как на батуте. Конечно, Тимке было приятно такое внимание: слышать в свой адрес столько похвалы, особенно после того, как с ним обращались последнее время. Но все это он бы не задумываясь променял на одобрение одного-единственного человека. Виталя сразу же удалился с поля в одиночестве. Он был поражен, как новичку, не сыгравшемуся с местными ребятами, удалось так результативно отыграть. Более того, непонятно, как он, буквально за несколько часов, смог оправиться после такого сильного унижения, перенесенного утром. Любой бы после такого позора неделю не выходил из дома. Это сильно расходилось с его богатым опытом издевательств в школе и во дворе. А Тимка тем временем продолжал купаться в лучах славы. Его то трепали по голове, то хлопали по плечу. Правой руки на всех не хватало, поэтому многие жали левую. - Вы так разорвете его. Ему и так досталось во время игры! – сказал, пробравшись сквозь толпу, Максим. Он тоже пожал Тимке руку, искренне радуясь, как мальчик прославился, и тут же удалился. Вытянув изо всей силы шею и встав на цыпочки, Тимка попытался проследить сквозь толпу людей, куда пошел парень. «Вроде, домой.» Несмотря на желание мальчишки тут же побежать за Максимом, сделать ему это удалось не сразу. Еще минут пять его не отпускали и расспрашивали, о чем только можно: - Придешь завтра поиграть? Ты где живешь? Давно сюда переехал? В нашей школе учиться будешь? Давай к нам в секцию футбола? Коротко отвечая на вопросы, слегка удовлетворив любопытство собравшихся, Тимке кое-как удалось вырваться из толпы, соврав, что его ждут дома. Один лестничный пролет за другим проскакивал у него под ногами. Мальчик бежал через две ступеньки, стараясь нагнать Максима, прежде чем он зайдет к себе в квартиру. Иначе придется звонить к нему, а навязываться Тимка не хотел. Но ему не повезло, слишком поздно он пустился вдогонку. Остановившись на лестничной клетке четвертого этажа, мальчик тоскливо выдохнул. - Привет еще раз... Тимка повернул голову в сторону, откуда исходил звук. На самой верхней ступеньке следующего лестничного пролета стояла Оксана. Он сразу же узнал одного из своих недавних обидчиков. - Ну, что еще? – недовольно буркнул Тимка, отвернувшись. - В общем-то, ничего особенного. Просто хотела сказать, что ты здорово в футбол играешь. - Интонация голоса у девочки была дружелюбной, что ввело мальчика в замешательство. - Я знаю... - Ха, ты еще и скромный. - Сарказм прозвучал в еще более мягких тонах, как будто не был нацелен, чтобы подколоть. Мальчик совсем растерялся, когда Оксана начала аккуратно спускаться, подходя все ближе и ближе к нему. Тимка насторожился и смущенно, с недоверием смотрел на нее. А взгляд девочки буквально пожирал его, бегал с ног до головы, туда и обратно, всегда задерживаясь на лице. Сейчас этот мальчишка был для нее настоящей загадкой. Еще утром он был жалким, нахальным неряхой. На ее глазах его растоптали и унизили, как и многих других, оказавшихся в немилости ее друзей. И внезапно, уже после обеда, он предстал в совершенно другом образе – смелый, напористый, стойко противостоящий во время игры такому здоровяку как Виталя, без ругани и драк переносящий несправедливое и неспортивное поведение на поле по отношению к нему. Поле того, как Оксана узнала его получше, старая рваная одежда, нелепо смотревшаяся на нем, потеряла значение. Наоборот, получился еще один загадочный контраст между этим тряпьем и его красивым, спортивным, пропорционально сложенным телом. Только сейчас она смогла как следует разглядеть его лицо. Только сейчас она увидела, какие у него большие, голубые глаза; подчеркивающие их красоту черные, тонкие, но густые брови и длинные изогнутые ресницы; светлые, длинные, немного вьющиеся волосы, несмотря на то, что были взъерошены - дополняли красивую «картинку». Правильные острые скулы, симпатичный, слегка курносый носик с легкими конопушками, аккуратные ушки выглядывали из-под волос. Высокая, больше, чем на полголовы выше Тимки, девочка остановилась в метре и не могла оторвать от него глаз. Мальчик почувствовал, как от нее повеяло приятным ароматом яблок, то ли от ее геля для душа, то ли еще от чего, он в этом ничего не понимал. Он просто смотрел на нее снизу вверх, не понимая, что происходит. - Я еще хотела извиниться за то, что сегодня ребята сделали. Они иногда такими придурками бывают. Могут докопаться до любой мелочи и устроить из этого потасовку. Да и я тоже виновата, повелась на дурацкие идеи Витали. Но мне правда очень жаль, что так вышло, - сказала Оксана, приблизившись еще. Тимка лишь, раскрыв рот, слушал ее и даже во время возникшей паузы не знал, что на эти неожиданные извинения ответить. - Просто как-то все само собой вышло. Я понимаю, почему ты начал огрызаться. В новом коллективе всегда сложно, особенно, когда ты... Ну, то есть... Немного другому... - замешкалась Оксана, пытаясь не употреблять слова, которые могли задеть мальчика. Тимке поскорее хотелось закончить этот неинтересный для него разговор, а перспектива подружиться с Оксаной его не интересовала. - Да ладно, я уже забыл. Оксана удивленно вскинула брови: - Так быстро. Ничего себе! Ты же так плак... Ой. Ну, то есть я думала, тебе очень больно было. - Конечно было! Такой бугай лупил со всей дури! Просто я не такой трус, как твои дружки – толпой на одного нападают. Ну, кроме Максима, он-то нормальный. А то, что выпороли, так что тут такого? В петлю, что ли, после этого лезть? Мне, между прочим, и не так перепадало. Просто если бы вчера вечером отчим не отодрал, дек я бы вообще не пикнул сегодня. И вообще, настоящий пацан не должен бояться получать ремня! Опять всплыла любимая тема Тимки, и по мере изложения своих мыслей на этот счет его глаза начали светиться от восторга, а скованность ушла. - Ну и здорово тогда, - обрадовалась девочка, что щекотливая ситуация разрешилась. - А знаешь, как меня отчим в самом начале выпорол? Там, короче... - Ой, Тим, давай не будем больше про это. Мне как-то не по себе от таких тем, про драки и избиения всякие. Лучше расскажи, откуда ты у нас тут взялся и надолго ли останешься? Мальчик расстроено вздохнул из-за того, что ему не дали выговориться. Но если просто так вернуться к теме, это будет смотреться странно. - Детдомовский я, взял вот этот мужик на воспитание, - показал он пальцем на обшарпанную дверь. – Пока не знаю, сколько проживу, пока не выгонит, наверное. - Ой, ничего себе! Ты сирота, получается. Бедненький. А этот дядя Боря же маргинал полный, как ты живешь там с ним? - Терпимо, зато с Максом познакомился. Он знаешь какой классный. У него, ой... Ты, наверное, лучше меня его знаешь? - Ну конечно. Я с ним больше десяти лет знакома. Странно, что ты о нем так отзываешься, он такой же, как вся его компания. - Ну, значит, ты его плохо знаешь! Поняла? – возмутился Тимка, не выдержав даже малейшей критики в адрес Максима. - Ой, ладно, ладно. Молчу, - во весь рот заулыбалась девочка и тут же не удержалась, чтобы подшутить: – Ты так говоришь про него и защищаешь, как будто влюбился. Тимка яростно выпучил глаза и покраснел. Все-таки детская дразнилка «Тили-тили-тесто» не знает ориентации. Но Оксана ожидала подобной реакции и, не дав мальчишке начать отбиваться, быстро остановила нарастающую волну возмущения: - Да шучу я! Успокойся. Ха-ха-ха. Тимка обиженно отвернулся, а Оксана начала кусать губы, подыскивая тему для разговора, которая позволит задобрить его. - Ой, может, ты есть хочешь? Ты так бегал много, поди голодный совсем? У меня мама очень вкусно готовит и почти всегда сама. Тимка, несмотря на то, что еще дулся, почти моментально ответил: - Угу. «Хоть с этим везет - все подряд покормить меня хотят, прям как бездомного котенка. Ну и пусть. Харчи тут у всех, что надо, не то, что эта безвкусная резина в детдоме!» Радость от перспективы полакомиться его сильно обрадовала, и Тимка, как ни старался, не смог удержаться от улыбки. Увидев на его лице еще и симпатичные ямочки по краям губ, Оксана совсем начала терять голову и даже слегка пискнула, выпустив восторг. Бесцеремонно схватив его за руку, потащила за собой вверх по лестнице. Подниматься пришлось всего на один этаж. Девочка открыла дверь в квартиру своим ключом и завела мальчика внутрь. «Тут одни богачи, что ли, живут, кроме моего?» - подумал Тимка, увидев обстановку. Оксана сразу повела его на кухню, откуда веяло приятным ароматом жареных котлет и свежей выпечки. Спиной к двери на кухне стояла мама девочки и занималась готовкой. Несмотря на постоянную работу по дому двух служанок, которые поддерживали порядок в квартире, стирали и гладили белье, и тому подобное, хозяйка всегда готовила сама. Душа Тимки ликовала в предвкушении, что сейчас он будет кушать в кругу настоящей семьи, и впервые в жизни увидит настоящую маму, пусть и не его, но все же взаправдашнюю. Хотя и этот «недостаток» можно компенсировать, представив на это кроткое время, что все-таки это родная мама. - Мам, познакомься с Тимофеем. - Здравствуйте, - с трепетом, стараясь сделать как можно ласковее свой голос, поздоровался мальчик. Женщина повернулась и с удивлением посмотрела на гостя. Быстро осмотрев его с ног до головы, она обратилась к дочери. - Оксана, ты кого это привела домой?! – строго спросила женщина. - Он наш новый сосед, пару дней назад к нам переехал. Мы с ним уже подружились, - с восхищением ответила Оксана. Такой блеск в глазах дочери женщина уже видела. Она побледнела, приложив одну руку к сердцу. «Ничего себе, какого она друга нашла», -подумала она. С трудом перенося ухаживания даже мальчика из очень благополучной и обеспеченной семьи, на этого мальчишку она вообще не могла смотреть и возненавидела с первого взгляда. «Два дня как появился и уже к ней в доверие втерся. И что же у него на уме? Да все, что угодно, но только ничего хорошего…» - Что? – возмутилась мамаша. - И с каких пор ты дружишь с таким вот никчемными мальчишкой?! – посмотрела она на него с отвращением. Тимкино сердце ушло в пятки, он сразу попятился назад. Но Оксана не отпускала его, сильнее вцепившись в руку. - Мама, ты что! Как ты можешь так говорить! Он же сирота круглый. Ему и так плохо живется, ребята обижают, а тут ты еще так себя ведешь! – начала повышать тон Оксана от возмущения. - Да он же хулиган отпетый! Ты что, не видишь по нему? Я же тебе объясняла сто раз, с кем можно дружить, а с кем нет! - Да, я помню. Вот с ним можно, я точно знаю! - Оксана, я тебе сказала, немедленно выведи его! – Затем, посмотрев на мальчика, закричала на него: - Что тебе от нее надо?! А ну убирайся отсюда, живо! И не смей к ней больше подходить! Тимка, поняв, что вырываться бесполезно, отвернулся, не выдержав недоброго взгляда женщины, и бормотал себе под нос: - Мне лучше уйти. Ну отпусти. Не надо из-за меня так. Но его никто не слышал. Оксана не собиралась отпускать руки мальчика, а спор с матерью постепенно перерастал в истерику, как будто у нее отбирали любимую игрушку. Когда к тебе относятся с пренебрежением - это ужасно обидно и унизительно. На первый взгляд может показаться, что после того, что вытворял с мальчиком приемный отец, возникшая из-за него ссора капризной девчонки с мамой должна показаться мелочью. Однако, Тимка воспринимал происходящее совсем по-другому. За долгие годы, проведенные в детдоме, сердце мальчика истосковалось. Всякий раз, когда он видел, как его одноклассников встречали их родители, обнимали и целовали, снимали с плеч тяжелый портфель, усаживали в машину или, взяв за руку, вели домой, у него наворачивались слезы. «Почему меня никто никогда так не встречает? Почему я в одиночестве должен идти туда, где, в общем-то, никому не нужен? Ну хоть бы раз меня кто-нибудь встретил..." С трёх лет у него появилась традиция: проснувшись, первым делам посмотреть в окно - не пришли ли за ним родители. Когда начал ходить в школу, ловил взгляд каждого взрослого, проходящего рядом – вдруг именно этот прохожий является его родителем и ищет своего пропавшего сына. Многие дети после нескольких лет ожидания теряли надежду, замыкались в себе, обозлившись на весь мир. Но Тимка не думал сдаваться, это было не в его характере. Наоборот, со временем недосягаемые и далекие, чужие родители стали для него как божества. Единение с ними казалось величайшим счастьем на свете. Именно поэтому происходящий сейчас скандал воспринимался им болезненнее, чем кем бы то ни было. Для него казалась дикостью, что Оксана так может кричать на самого дорогого человека на всем белом свете, да еще и без причины. «Ну кто я для тебя?! Это же твоя, родная мама!» Мальчик думал, что хуже уже быть не может. «Даже когда отчим насиловал, не так стыдно было». Но он сильно ошибался. Оказалось, что в это время в квартире находился отец Оксаны. Двухметровый мужчина лет пятидесяти с широченными плечами вышел на звуки скандала. На нем была красивая военная форма, на каждом погоне сверкали по две огромные генеральские звезды. Когда Тимка увидел его, у него подкосились ноги. - Так, что здесь происходит? – Командный голос буквально заставил задрожать стены. Казалось, что еще одна фраза в таком тоне, и звуковые волны генеральского баса могут разорвать тело мальчика на куски. - Это! Мой! Друг! Что вам непонятно?! Я просто хочу его покормить! Вам что, еды жалко?! – кричала Оксана, топая ногами. Генерал строго посмотрел на виновника разразившегося в его доме скандала. Мнение о нем сложилось аналогичное, что и у жены. А Тимка, как первый раз его увидел, так остолбенел, что не мог оторвать глаз от лица мужчины. - Кто такой?! Зачем пришел?! Отвечай живо! И не вздумай мне врать! - нахмурившись, через губу спросил генерал. Бедный мальчишка теперь был зажат между двумя родителями Оксаны посреди длинного коридора, и даже если бы она сейчас его отпустила - бежать от этого позора просто некуда. Вжав как можно сильнее голову в плечи, на полусогнутых ногах Тимка залепетал: - Я просто... Я не хотел... Простите меня... Можно мне уйти?.. - Да что ты там бормочешь?! Отвечай как следует! Мямля! После этого Тимка совсем потерял дар речи и теперь просто стоял, дрожа всем телом, не понимая, как попал в такую глупую ситуацию и чем заслужил такое отношение к себе. Мужчина прищурил глаза, как будто что-то вспомнил, и еще раз подозрительно осмотрел мальчика - Та-ак! А ну-ка выворачивай карманы! Тимка так и стоял, не в силах пошевелиться от страха. - Папа! Зачем это? - Сегодня по радио сказали, что возле нашего дома неизвестный у пенсионерки кошелек выхватил. Наверняка вот из такой шпаны кто-то сработал. - Ничего он не выхватывал. Он полдня в футбол играл, я сама видела! - А до этого где был? М?! – обратился он уже к Тимке. - Я просто гулял, - кое-как смог выдавить из себя мальчик, чтобы попытаться отвести от себя подозрение. - Где гулял? - В лесу. - Ах, в лесу! Ну ясно. - Но генерал был не намерен долго разглагольствовать и сам двинулся на него, чтобы вывернуть карманы на трениках. Оксана дернула мальчика на себя, оттащив от отца, прижала к стене, а затем навалилась на него и обхватила руками, стараясь отгородить от обоих родителей. Мамаша охнула, опять схватившись за сердце, а отец, побагровев от злости, видя, как его дочь прижимается к какому-то оборванцу, сделал шаг вперед, схватил Тимку за волосы и безжалостно потащил на себя. Мальчишка от боли завыл благим матом, чем перепугал Оксану и вынудил выпустить его из своих объятий. Генерал, не упуская ни мгновения, быстро потащил мальчика через всю квартиру в свой домашний кабинет, держа его все так же за волосы перед собой, тем самым отгородив его от дочери, которая кинулась отбивать друга. Тимка скулил: - Ай, ай, больно, дяденька, пустите! Оксана кричала: - Да отпусти его, он хороший! А генерал успокаивал дочь: - Оксаночка, да я только поговорю с ним и отпущу, подожди нас в гостиной. Массивная звуконепроницаемая дверь в кабинет генерала захлопнулась. Мужчина швырнул Тимку вперед, так что он упал посередине кабинета. - Встать! Ко мне подошел! – приказал мужчина, усаживаясь на кушетку. Трясясь от страха, мальчик с трудом поднялся и, еле удерживая равновесие на дрожащих коленках, подошел, смотря себе под ноги, нерешительно остановившись в полутора метрах от кушетки. Генерал, поморщившись, схватил его за грудки и рывком, так что ткань рубашки затрещала в нескольких местах, подтащил к себе вплотную. - Ты зачем, шпана подзаборная, к моей дочери пристал?! Ты посмотри на себя, паскудник. Кто ты такой и кто она! Куда ты вообще суешься?! Я за нее тебя заживо закопаю! - Я к ней не приставал, - тихо начал оправдываться мальчик. Генерал обеими руками схватил его за плечи и два раза тряхнул, так сильно, что Тимка вскрикнул. - Не ври мне! Не смей, щенок! И смотри мне в глаза, когда говоришь! Мальчишка с трудом поднял голову, глаза с наворачивающимися слезами дрожали. Лишь одно мгновение он смог удержать свой взгляд на суровом выражении лица мужчины, после чего снова поник. Тогда крепкая рука схватила его за подбородок и подняла голову так, чтобы взгляду Тимки было некуда деваться. - Я на таких, как ты, насмотрелся, когда в молодости в колонии работал. Все вы ублюдки одинаковые. Врете без зазрения совести. Курите, пьете, воруете, потом и до грабежей доходит дело, а то и похлеще. И так, пока либо в тюрьме вас не сгноят, либо свои же подельники не прирежут. - Но я совсем не такой, почему вы на меня так?.. - уже плача от обиды, произнес мальчик. - Конечно, все вы так говорите! Только и слышал от вас, что «я не виноват», а когда прижмут доказательствами, ноете - «я так больше не буду». А как только выпускают из колонии, так сразу же за старое беретесь! Ничему вас зона не учит, бестолочи! - Ну пожалуйста. Перестаньте. Я не... я не такой, - захлебывался слезами от обиды Тимка. - И я всему учусь. Я вообще отличник круглый и олимпиады районные выигрывал даже. - Что?! Отличник?! По какому предмету? По лазанью в форточки в чужие дома? Ну, в это я еще поверю. «Да что же это такое? Как так можно беспочвенно обвинять? Что за ужасная ситуация? Просто какой-то кошмарный сон». Тимка понял, что оправдываться совершенно бесполезно, только еще хуже становится. А мужчина не унимался. Какая-то дикая ярость поднималась в нем, он все сильнее сжимал в своих руках Тимкины плечи, как будто хотел раздавить его, и нескончаемые обвинения продолжали сыпаться. Увидев, что полностью сломил дух мальчика, генерал начал делать то, что ему помешали в коридоре. - Ну-ка давай посмотрим, что у тебя в карманах. Тимка, наслушавшись про тюремный опыт генерала, и правда начал чувствовать себя виноватым, только не знал, в чем конкретно. Ну не может же просто так без причины такое происходить. Может он и правда что-то сделал плохое, но не запомнил этого. Мальчик даже испугался, что в его кармане и правда окажется какая-то не его вещь, но вывернутый наружу карман показал только наличие дырок в нем. Во втором кармане мужчина что-то нащупал, но когда вывернул его, на пол посыпалась шелуха от семечек, куча ниток, какие-то грязные обрывки бумаги, несколько бычков и даже старый засохший презерватив. - Это что такое?! Ты что, дебил конченный, что ли?! Хотелось просто провалиться под землю от стыда. Как он мог забыть про это? Убираясь в квартире отчима, Тимка так вымотался, что последние остатки мусора он запихал себе в карман, чтобы лишний раз не бегать к мусорке, но забыл от него избавиться. Хорошо, что еще большая часть выпала, пока он бегал повсюду, но эта нелепая кучка как-то закатилась в самый низ кармана и не провалилась сквозь имеющиеся там дырки. - Ты зачем это таскаешь с собой? А? Тимка изо всех сил зажмурился, не в силах больше терпеть унижение. А генерал тем временем продолжил свой обыск. «Когда же это закончится, сколько еще можно издеваться надо мной?" Время тянулось медленно, а обыск все никак не заканчивался. Мужчина все шарил и шарил по его одежде, обыскивая все, что можно. В какой-то момент Тимка осознал, что на обыск это уже не похоже. Уж слишком странно двигались руки по его телу и ощупывали его в разных местах по нескольку раз. Да и искать-то было негде, третий и последний карман на рубашке был вообще разорван в клочья. Крепкие руки гладили и гладили его ноги, талию, грудь. Затем начали то сильно сжимать ягодицы, то щипать за бока и живот. Несколько раз левая рука медленно, крадучись между ног, поднималась до самого паха и начинала там тщательно все ощупывать. Тимка приоткрыл глаза и вопросительно посмотрел на генерала, у которого выражение лица изменилось со злобного на какое-то довольное и одновременно пугающее. А тот, увидев, что мальчик осознал всю странность ситуации, с ухмылкой произнес: - Кажется, я кое-что нашел. - Что? – насторожился мальчик. Мужчина тут же пятерней правой руки обхватил его гениталии, с силой сжал их и потянул вниз. - А вот что! Тимка заскулил, раздвинул ноги и слегка присел, чтобы попытаться ослабить боль. - А ну давай это сюда, паршивец, что ты там запрятал? - Ой, ой, ой, - заверещал мальчик. - Дяденька, не надо, это же не то совсем. - Не то, говоришь? Сейчас вытащу то, что там у тебя болтается, и тогда определю, то это или не то. Если окажется, что действительно не то - верну тебе обратно, прямо в руки, не беспокойся, - злорадствовал мужчина, еще сильнее потянув руку вниз. Тимка вслед за мучавшей его рукой приседал все ниже и ниже. Поза была жутко неудобная, так как его тянули не только вниз, но еще и вперед. Пришлось как можно шире развести колени и приседать почти до самого пола, как сумоист перед началом схватки, так что аж сухожилия в паху заныли от натяжения. В конце концов, он так извернулся, что рука мужчины коснулась пола. Поскольку тянуть дальше было некуда, хватка ослабла, а мальчику было велено встать. Но на полпути яйца и член опять сжал железный кулак, а другой рукой генерал схватил за волосы на голове. Обе руки начали тянуть в разные стороны, и по кабинету раздался истошный крик. Но его мучитель был безжалостен. Мужчина пристально смотрел Тимке прямо в глаза, наслаждаясь его мучениями с довольным выражением лица. Такого ужасного взгляда Тимка не забудет никогда. Гениталии уже полыхали от боли, а генерал продолжал их терзать, выкручивая в разные стороны, периодически сжимая посильнее или резко дергая в разные стороны. Как только Тимка не просил и умолял сжалиться над ним, какие только обещания не давал, что исправится и ни за что не станет преступником, но все его мольбы были встречены молчанием. Страшным, душераздирающим молчанием и томным взглядом, который буквально упивался его мучениями. Тимка настолько был напуган, что действительно начал мысленно прощаться со своими достоинствами. Но неожиданно обе руки отпустили его, и он упал на колени, обхватив свои ноги, как бы защищая истерзанное место, которое начало быстро опухать и увеличиваться в размерах. Пришлось даже раздвинуть слегка ноги. Дав пять минут, чтобы мальчик отдышался, мужчина развернул его спиной к себе и рывком сдернул треники, оголив ягодицы. - Ну хоть кто-то правильно таких, как ты, воспитывает, - с насмешкой произнес генерал, глядя на выпоротые ягодицы. – Ну что, осталось последнее место, которое нужно обыскать. Думаешь, я не знаю, что ты мог туда затолкать что-нибудь? Тимка почувствовал, как чужой палец начал пробираться между его ягодиц, нащупывая дырочку, а затем бесцеремонно полез внутрь. Опять резкая боль пронзила все его тело. Несмоченный и несмазанный палец начал раздирать нежную внутреннюю плоть. Мальчик тут же по привычке принял колено-локтевую позу, как можно сильнее прогнул спину и расставил ноги пошире, чтобы попытаться ослабить боль. - Вот это да! – рассмеялся генерал, почувствовав, с какой легкостью его палец вошел в очко и как профессионально занял позу мальчишка. - Ну теперь понятно, по какому предмету ты отличник. В колонии запетушили или на свободе «на панели» работаешь? - Нет! Я не такой! – сквозь режущую боль возмутился Тимка. А напор сзади продолжал нарастать. Опять мальчишка заплакал от боли и обиды. - Теперь я знаю, какой ты. Выходит, зря беспокоился за дочь, она просто себе новую подружку завела. Повезло тебе, что все выяснилось, а то бы тебе яйца-то оторвал. - Я же говорил, что не приставал к ней. Отпустите, пожалуйста, мне очень больно, - ревел Тимка все сильнее, пока палец пролезал глубже. - Я на полпути не останавливаюсь, раз начал - нужно закончить. К ягодицам прикоснулись костяшки кулака. Это означало, что осталось вытерпеть обратный путь. И на этом все. Однако мужчина не стал вытаскивать палец. Замерев там, как клизма, его кончик начал интенсивно шевелиться, нащупывая бугорок простаты. Тимка выпучил глаза, глубоко задышал. Приятная истома от паха прокатилась судорогами сладострастия по всему телу. Ощущение было такими мощным, не идущим ни в какое сравнение с тем, когда дядя Паша трахал его в попу. Член мигом встал колом. Не в силах контролировать себя, мальчишка стонал все громче и громче, полностью погрузившись в эти ощущения, забыв о том, где находится. Неожиданно палец начал совершать поступательные движения, наращивая амплитуду, при этом манипуляции с бугорком простаты не прекратились. Тело Тимки просто сходило с ума, не понимая, на что ему сильнее реагировать, то ли на режущую боль от трения, то ли от возбуждения. В стонах и криках оба чувства перемешались и поочередно выходили на передний план. Все тело извивалось, как у пойманной змеи. Очень быстро мальчишка почувствовал, что сейчас кончит на ковер под себя, прямо перед генералом. «Нихрена себе, зашел покушать!» - проскочила мысль у Тимки сквозь эту необычную, сладкую муку. Но неожиданно, в самый последний момент, массаж простаты прекратился, весь палец замер. Тимка развернулся, недовольно посмотрев на мужчину. «Ну что остановился-то, гад?!» А он в ответ только ехидно улыбнулся. Пауза растянулась на две минуты, затем массаж возобновился. На этот раз Тимка подошел к финалу гораздо быстрее, но с еще более мощными ощущениями. И опять все остановилось за миг до разрядки. Мальчишка, не в силах больше сдержать похоть, сам начал работать тазом, насаживаясь на палец, чтобы, наконец, разрядиться, но тут же получил жгучий шлепок по левой ягодице. - А ну сиди смирно! Иначе снова за твои яйца возьмусь! Даже эта угроза не могла отрезвить мальчика, пока не была приведена в действие. Почувствовав, как его яйца больно сжала рука и потянула сильно вниз, Тимка тут же остановился и закричал: - Я все, я все, дяденька. Не надо! От острой боли мальчишка быстро вышел из состояния возбуждения, член начал терять форму. Затем опять массаж возобновился. Пауза-массаж, пауза-массаж. Чтобы ускорить вывод из состояния возбуждения, генерал решил во время пауз продолжить мучить мошонку или работать пальцем в очке, не задевая простату. Способ оказался эффективным, поскольку фаза «массажа» увеличилась по времени, что позволяло дольше наслаждаться, как мальчишка извивался всем телом. Каждое очередное «отрезвление» переносилось все болезненнее. В какой-то момент Тимка начал плакать именно из-за этого и умолять дать ему кончить. Но генерал и не думал о пощаде – давненько он так не развлекался с такими. Штабная работа и потеря контакта с заключенными лишили его этой возможности. Дело уже дошло до того, что мальчишка начал после каждой паузы просто кричать и даже материться на мужчину, поливая его двух-трехэтажными матами. - А-а-а, я не могу уже! Сука, да дотрахай же ты меня до конца! Тварь конченая! Будь генерал один дома, он бы с удовольствием еще поигрался с Тимкой. Но сейчас его пребывание в кабинете уже сильно затянулось и выглядело подозрительным. Несколько раз были слышны глухие стуки в дверь, загоралась лампочка на телефоне внутренней связи в квартире. - Дочка совсем заждалась свою подружку, - сказал генерал, вынув палец перед тем, как в очередной раз довел мальчика до предела. - Ну все, хватит! Тимка упал на пол, перевернулся на спину и, с волчьей злостью глядя на генерала, опять начал ругаться: - Га-а-ад! Тва-арь! Чтобы ты сдох! Опустившись на одно колено, мужчина перехватил руки Тимки, которыми он хотел додрочить и, наконец, довести себя до долгожданной разрядки. Брыкаясь и матерясь, мальчик потихоньку успокаивался. Когда истерика прекратились, генерал поставил его на ноги, заставил умыться. Налив в стакан холодной воды из кулера, велел опустить туда член, чтобы убрать эрекцию. Способ оказался очень эффективным. Все тело было влажным, пот лился ручьем, впитывался в одежду и капал на пол. Почувствовав сильное обезвоживание, он без тени смущения выпил стакан с водой, куда макал свой член, и попросил еще. Генерал налил ему еще два стакана, которые мальчик выпил залпом, дал большое полотенце, чтобы он вытер всего себя. - Ну что, оклемался? Значит, слушай сюда. Расскажешь кому о том, что было, и тебе несдобровать. Во-первых, никто не поверит, и доказательств у тебя нет. А вот о том, что ты пидор настоящий, все точно узнают, это я тебе устрою с легкостью. Усек? Мальчик кивнул, генерал продолжил: - Будешь делать все, что скажет тебе моя дочь. Не дай Бог узнаю, что она придет расстроенная из-за тебя – как и говорил раньше, закопаю заживо! Ты уже понял, на что я способен. А ради нее я готов на все. Уж лучше пусть дружит с пидором, хоть и с таким как ты, все безопасней, чем с этими подросшими кобелями! А теперь на выход и помни, что я тебе сказал! Оксана все это время ждала, когда же откроется дверь отцовского кабинета. Наконец щелкнул замок, и первым показался Тимка, весь взъерошенный, с выпученными ошалелыми глазами. Она тут же кинулась к нему, попутно возмущаясь на отца за свое долгое ожидание. - Ну что ты так долго с ним делал? Совсем его там замучил своими допросами! - Зато теперь я знаю, что он хороший парень. Ты была права, доча, можешь с ним дружить. - Да я вам так и говорила! А вы на него накинулись, как ненормальные. Никогда меня не слушаете! - Ну прости, моя хорошая, не прав был, я же за тебя переживаю. Оксана махнула на отца рукой, все ее внимание переключилось на мальчика. - Тимочка, ты как? В порядке? - Угу. - Давай я тебя уже покормлю. Пошли со мной, - сказала Оксана, взяв его за руку. - Да я не хочу есть. Можно, я пойду? Меня уже дома ждут, ругать будут, – соврал он, лишь бы поскорее покинуть это ужасное место. - Но как же?.. Я тебе там, на кухне, уже собрала еды, - искренне расстроилась девочка. Генерал тут же демонстративно кашлянул. Тимка с опаской посмотрел на него, увидев строгий взгляд, тут же вспомнил про угрозу. - Ну ладно. Отец увел мать с кухни, чтобы успокоить, и ребята остались наедине. Но еда не лезла Тимке в горло, он подавился от первого же кусочка котлеты. - Ох, чую, совсем он там тебя замучил. Да ты не бойся больше, он обычно только поначалу такой строгий, а потом добрым становится. Это даже хорошо, что вы поговорили как следует, теперь он тебя хорошо знает и больше не будет так реагировать. Кушай, не стесняйся, я тебе еще положу. - Оксан, а если я просто уйду, ты ему не расскажешь?.. - осекся он в последний момент. - Не обидишься на меня? Я потом как-нибудь в другой раз обязательно с тобой покушаю, честно, - шептал он еле слышно. Девочка задумчиво посмотрела на него: - Думаешь, я не понимаю ничего? Думаешь, я не знаю, почему ты так говоришь? Тимка вздрогнул. Не зная, что ответить, просто молчал. - Ты просто еще расстроен из-за скандала, который прямо здесь произошел. А давай я соберу котлетки, и мы пойдем отсюда, покормлю тебя в подъезде? Тимка сразу закивал. Нельзя было упускать ни единого шанса уйти из квартиры, тем более Оксана сама предложила, что вполне вписывалось в указание генерала. Девочка взяла пластиковый контейнер, положила туда четыре котлеты и несколько кусков хлеба. Выйдя в подъезд, они остановились между четвертым и пятым этажами, и Оксана снова начала проявлять заботу - кормить Тимку. Кушать тут было гораздо проще. На воле у мальчика тут же появился аппетит, и он начал уплетать домашние котлеты одну за другой. Управившись с тарелкой, он отказался от добавки. «Пора уже и расставаться, как-нибудь помягче, чтобы не обидеть ее, но как?.." - Тема, ты запачкался. Давай я тебе вытру. Оксана достала розовый носовой платочек и аккуратно начала вытирать жирные следы, оставшиеся от мяса на лице мальчика. «Когда же она от меня отстанет? Блин. Если бы не поперся к ней домой, уже, наверное, давно с Максимом бы был, а теперь в каком-то прямо рабстве оказался у нее. Фиг знает, на что она может обидеться, а на что нет, разберись теперь..." - Тебе уже говорил кто-нибудь, что ты красивый? – робко спросила девочка. - Что? Какой еще красивый? Обычный пацан. - А вот и нет. Ты очень симпатичный и смелый еще вдобавок. Ты будешь со мной дружить? - Ну, буду, - нахмурившись, ответил Тимка поле долгой паузы. - А я тебе нравлюсь? «Ну все, приплыли! Теперь я намучаюсь с ней. Мало мне проблем, да еще одну подсунули. Если я во всем ей угождать начну, она мне не то что платочком будет отмывать, красить и наряжать начнет! Что же делать?» Чтобы сейчас Тимка ни придумал, какой бы хитроумный план ни сочинил, у судьбы для него уже была уготована иная участь. *** «На перепутье всегда сложно понять, какую дорогу лучше выбрать, особенно, если в одну сторону тянет сердце, а в другую прошлое и рациональный расчет. Отец в таких случаях говорил, что спешить не надо. Посоветуйся с другими людьми. Взвесь все имеющиеся факты. Если их недостаточно, чтобы принять решение - собери другие. Но почему-то это не срабатывало. Уже несколько дней я не понимаю, что со мной происходит. И чем дольше думаю об этом, чем больше собираю этих самых новых фактов, тем выбор становится сложнее. Посоветоваться с другими? О том, что сейчас у меня в голове?! Никогда! Иначе мне конец, и все, чего я добился, полетит в тартарары. Сегодня я думал, что определился с выбором, хоть это и было очень сложно, и паршиво стало на душе из-за принятого решения. Но теперь опять возникли сомнения, опять новые факты заставили весы колебаться, а сердце еще сильнее начало щемить. Что же делать? Даже с родителями я не могу посоветоваться о таком! Ведь они все неправильно поймут. Никакой я не гей. Мне всегда нравились девчонки. Просто... Просто к нему у меня какая-то привязанность.» Погрузившись в раздумья, Максим не заметил, как простоял у окна больше часа. «Интересно, как там Тимка? Может, он еще наслаждается славой. Сегодня он был молодец! А кем был я? Особенно в его глазах. Предатель? Ничтожество? Скорее всего, так он и подумал... И он прав! Абсолютно прав! Все верно, каждый должен получать, что заслужил. Пусть он наслаждается своим успехом, теперь у него друзей будет в избытке, и я ему буду не нужен. - Глаза стали влажными, и парень тут же тряхнул головой, чтобы уйти от этих мыслей. – Не хватало еще разреветься как девчонка!» На улице начало темнеть. Наверняка уже всех ребят родители позвали домой. «Выйти на улицу, прогуляться? Может, полегчает? Или к своей подружке завалиться в гости, отвлечься от этого кошмара. Хотя нет, вечерних гостей ее родители не любят. Опять ее мамаша будет каждые пять минут заглядывать к ней в комнату.» И тут парня передернуло: «А ведь Тимке сейчас не до смеха. Ему же возвращаться к этому алкашу, который опять будет издеваться над ним. А что я могу сделать? Ну ворвусь к нему в дом, ну морду этому уроду набить скорее всего смогу, и что дальше? Тимка после сегодняшнего пошлет меня, и все.» Максим колебался, но, решив, что главное не то, как к нему относится сейчас Тимка, а то, что ему, возможно, сейчас нужная помощь, кинулся к входной двери. Услышав чей-то разговор в подъезде, парень остановился, прислушиваясь. Голоса он сразу узнал. - ... будешь со мной дружить? - Ну, буду. - А я тебе нравлюсь? - Ну... да. *** «Ура, я спасен!» - подумал Тимка, когда перед ними неожиданно появился Максим. - И чем вы тут занимаетесь? – злобным голосом произнес Максим, заставив Тимку насторожиться, а Оксана открыла рот и растерянно захлопала глазами. – Ну, что смотрите? Помешал я вам, да? Прямо как в мыльной опере. Ба! Неожиданный поворот. - Вовсе не помешал. Наоборот, я с тобой хотел поговорить. Извиниться за утро. - Ты вообще закрой рот! Почему от тебя одни неприятности?! Где бы ни появился - везде нашкодишь! Правильно делает твой отчим, что бьет тебя! – закричал Максим со злостью. Тимка испугался, опустил голову, думая, что Максим все еще злится за события, произошедшие утром. Но оказалось, это не так, поскольку внимание парня переключилось на Оксану. Он так же стал на нее кричать, обвиняя в предательстве, а девочка почему-то просто стояла и молчала, так же стыдливо опустив взгляд в пол. Не выдержав накала страстей, Тимка, так и не разобравшись, что вообще происходит, попытался разрядись обстановку: - Мы не предавали тебя, просто я к ней в гости сходил, а потом я хотел к тебе прийти, чтобы извиниться. - Ты еще к ней и в гости ходил! – взорвался Максим. И тут вообще все пошло по непонятному для Тимки сценарию. Максим покраснел от злости и замахнулся, чтобы ударить его кулаком. Мальчик настолько раболепствовал перед парнем, что не посмел даже защититься: «Пусть ударит, может, пар выпустит и простит за сегодняшнее.» Но Максим так и не смог этого сделать. Несколько раз пытаясь пересилить себя и все-таки врезать Тимке, он понял, что не способен на такое. Разжав кулак, он влепил ему пощечину. Мальчик лишь наклонился в сторону удара, затем тут же вернулся в исходное положение. Исказив лицо от жгучей боли в щеке, он испуганно посмотрел на парня, а тот размахнулся другой рукой и нанес звонкий удар ладошкой еще раз. Тимка так и не стал защищаться, просто терпел удар за ударом. Оксана лишь закрыла лицо руками, испугавшись происходящего. - Гад! Тварь! Ублюдок! – кричал Максим после каждого удара. - Если еще раз увижу тебя с ней, убью! После этого все стало ясно. Опять Тимка попал в неприятность, и снова совершенно не по своей вине. От отчаяния его ноги подкосились, и после очередного удара он упал и покатился кубарем вниз по лестнице. На крики в подъезде выскочили все соседи с четвертого и пятого этажей. Даже отчим вышел с каким-то мужчиной, одетым хоть и в старенький, но приличный чистый костюм. Оксану сразу позвали домой, а Тимку за волосы утащил Борис, ругаясь на него за устроенный шум. Перед тем, как перед носом мальчишки захлопнулась дверь, он в последний момент увидел лицо Максима, которое сейчас вперемешку со злобой выражало испуг. - Ну я же говорю, что ты мне не того подсунул. Опять что-то натворил, поганец! А мы с тобой договаривались на спокойного и послушного! – швырнув Тимку на середину комнаты, заворчал Борис. - Странно. В деле его характеризовали как очень спокойного и уравновешенного. Вообще никаких нареканий не было. - Да липа все твои бумажки! Хамит, дерзит, не слушается вообще ничего! Даже ремня, щенок, не боится! - Ремня! Ты что, его бил?! – вдруг вспылил интеллигентный мужчина. - А ну-ка встань, хватит реветь, - обратилс он уже к мальчику. В комнате стоял полумрак, и незнакомец сам включил свет. - Твою мать! Борис! Почему он у тебя так одет? - Нормально он одет. По улице шлындать в самый раз. Все равно все испачкает и изорвет. - Да? А почему он босиком-то? - А-а, ну подыщу ему что-нибудь, - наконец признал свою неправоту отчим. Мужчина раздраженно покачал головой, подойдя к мальчику: - Ну что ты ревешь, вставай. Что у вас там случилось? Тимке лежал на полу, ничего не слыша и не видя. В глазах было темно, в ушах гудело. Он ревел в голос от отчаяния. Обиднее всего было то, что он сейчас еще сильнее отдалился от Максима совершенно не по своей вине. У него даже и в мыслях не было то, о чем подумал парень. «Дурацкая девка все испортила! Да она мне нафиг не нужна была сроду со своими дебильными комплиментами и признаниями.» Рубашка слегка задралась, мужчина пригляделся к оголившейся талии Тимки и обеспокоено задрал ее еще выше. Его глаза круглились. Он тут же аккуратно поднял мальчика за подмышки, поставив на ноги. Опять задрал рубашку как можно выше, бледнея все сильнее, осматривая тело со всех сторон. - Твою мать! Борис! Ты кретин поганый! Ты что творишь тут?! На нем же живого места нету! Отчим был трезвый, поскольку знал, что придет его знакомый из социальной службы, который помог ему с оформлением опеки. Он и сам испугался, когда увидел следы от ремня на спине, груди и бокам, вперемешку с синяками и ссадинами. Конечно, он помнил, что срывался несколько раз на мальчишке, но в пьяном бреду даже не отдавал себе отчет, что это может быть так болезненно для него. Теперь он и сам испугался возможных последствий за свои действия. Интеллигентный мужчина тем временем, вытерев выступивший пот со лба, обратил внимание на уходящие под треники синяки, которые были еще страшнее. Он приспустил штаны Тимки, оголив ягодицы. Увиденное его впечатлило еще сильнее. Мужчина даже не обратил внимания на отсутствие нижнего белья, просто сел на диван, накрыв голову руками. - Ведь я знал, что с тобой нельзя связываться. Совсем ты пропил мозги. - Да ладно, заживет. Он парень крепкий. Мужчина устало посмотрел на Бориса: - Ты что не понимаешь, что тебя за такое посадят? А меня с работы турнут! - Я все улажу, не волнуйся. Запру его и не буду выпускать, пока не заживет все. - Какой же ты дебил, какой дебил! – обреченно стонал мужчина. - Да ладно тебе, ну давай на этот раз я тебе не пятьдесят, а семьдесят процентов отдам за него? А? Давай замнем это? - Не нужны мне твои проценты! Я все могу потерять! Если сам тебя сейчас сдам ментам, то мне меньше перепадет. А тебя, идиота, запрут надолго! Борис нервно сглотнул, а Тимка тем временем уже пришел в себя и понял, что за ситуация назревает. - Я сам виноват. Интеллигентный мужчина встрепенулся: - Что? Что ты сказал, мальчик? - Я сам виноват. Не надо никого сдавать, - кое-как ворочая языком, сам не осознавая, зачем он это говорит, выдавливал из себя слова Тимка. Мужики удивленно переглянулись. - Он же тебя избивал. Как ты можешь его защищать после такого? – Спустя несколько секунд, не услышав ответа, мужчина продолжил: - Мальчик... Не бойся, он тебя больше не тронет. Я сейчас же тебя заберу. - Не-е-ет! Я никуда не пойду-у-у! Я же вам говорю, что по заслугам получил! Он правильно делает, что так воспитывает! – Когда он прокричался, его разум еще сильнее просветлился. Оглядев себя и поняв, от чего мужчина был так впечатлен, он продолжил лгать, чтобы его не забрали. - Он меня несильно порол и только по заднице. А это все я насобирал, когда гулял. - Он показал пальцем на синяки на теле. - У тебя все ягодицы в ужасных синяках, это называется несильно? - Это не он! Это мы с пацанами на спор поролись, кто больше выдержит. И я победил. Мужчина почесал затылок, подозрительно посмотрев на Бориса. - Что за бред? Кто поверит, что это ваши игры? - Да уже многие видели, и ничего. А кто задавать вопросы будет, я так и скажу. Ну пожалуйста. Я не хочу в этот дурацкий детдом! Мне с дядей Борей очень хорошо живется. Борис открыл рот от удивления. Он никак не ожидал таких слов от мальчишки, прекрасно помня, как измывался над ним. А тут такое! Интеллигентный мужчина покачал головой, почесал затылок, раздумывая. - Нет. Так не пойдет. Вы оба придурки, и оставлять вас вместе я не собираюсь! – ругался чиновник, доставая мобильный телефон. Тимка в отчаянии хотел выбить телефон из рук и расколотить вдребезги об пол, но вовремя остановился, поняв, что это в конечном счете не поможет ему остаться у отчима. Новая идея пришла сразу же, когда он откинул предыдущую безрассудную. - Ну тогда давайте, звоните ментам! Пусть приедут и посмотрят на меня, всего меня! И даже на это! Он тут же развернулся спиной к мужчине, нагнулся раком и раздвинул руками обе ягодицы как можно сильнее в стороны. - За это вас тоже только уволят или что похуже сделают? Сильное покраснение по краям дырочки уходило внутрь его тела. Что это означало, догадаться было несложно. Убедившись, что эффект оказал должное воздействие, Тимка разогнулся. - Мне нужно, чтобы вы просто оставили меня в покое. Просто уходите, и я тут сам со всем справлюсь, и никто ни о чем не узнает. Ситуация оказалась безвыходной, мужчина просто увел Бориса на кухню, где они долго переговаривались. Мальчик мог лишь расслышать отдельные слова и фразы. Но их было достаточно, чтобы понять, о чем шла речь. Сегодня выдавалось пособие по опеке, поэтому отчим днем ходил в банк за деньгами. А вечером пришел этот чиновник для получения отката. Из-за риска, который брал на себя чиновник, оставляя Тимку у Бориса, размер отката пришлось увеличить не только на этот раз, а навсегда. Поскольку все-таки риск оставался, мужчина решил, что больше тут появляться не будет, чтобы «не светиться», поскольку если все-таки дойдет дело до полиции, то его могут посадить за бездействие. Однако он записал на бумажке свой телефон и отдал мальчику, чтобы тот звонил в случае, если дела пойдут совсем плохо, а после этого ушел. - Ну вы точно оба придурки! Делайте тут, что хотите, раз вам нравится, - сказал мужчина напоследок, выходя за дверь. Тимка сидел в кресле. Он уже перестал плакать, но от тоски все сжималось внутри, мешая нормально дышать. Устроенный им спектакль прошел удачно. Но что делать дальше? После такого, что произошло в подъезде, чтобы восстановить отношения с Максимом, футболом уже не обойтись. Тут уже в космос придется лететь. Проводив гостя, отчим зашел в комнату и подозрительно посмотрел на мальчика. - Ты это, извини, что так получилось вчера. Ты, оказывается, э-э-э... толковый парень. Не сдал меня. - Да заткнитесь вы! Нахрен вы мне не нужны! Думаете, из-за вас я тут распинался перед этим пиджачником?! И вообще, отвалите от меня, не видите, что мне подумать надо?! – взорвался мальчишка. Отчим не произнес больше ни звука, просто вышел из комнаты. А Тимка нервно кусал губы, не зная, что делать дальше. В этот момент ему было безразлично, что он получил «власть» над своим врагом и мог с него потребовать практически все. Но его сейчас интересовало только одно. «Не могу так больше. Нет мочи терпеть. Просто пойду и скажу все как есть, и пусть он сам решает, что со мной делать. А если не поймет... Если не поймет... Пойду и сброшусь с крыши!» Дрожащей рукой Тимка нажал на звонок и сразу же отпустил, испугавшись звука. Но даже спустя минуту никакой реакции за дверью не последовало. Затем еще один звонок, и еще, более настойчивый и длинный. Наконец за дверью послышались шаги. В смотровом глазке погас свет, и Тимкино сердце заколотилось с бешеной скоростью, предвкушая развязку. - Тебе что еще надо, придурок? – зашипел Максим, открыв дверь. - Я только хотел извиниться за то, что натворил за сегодня, - жалобно произнес мальчик, глядя на парня глазами, из которых опять сами собой начали течь слезы. - Хорошо. Я тебя прощаю. А теперь пошел вон! И больше не смей ко мне подходить, ублюдок! Парень начал резко закрывать дверь, но Тимка ухватился за нее обеими руками. - Ты охренел совсем, что ли?! – закричал Максим и хотел кинуться на мальчика с кулаками. Но Тимка уже упал на колени, а затем и плашмя, обхватил правую ногу парня руками, прижался к ней щекой. - Не надо, Максим, не прогоняй меня, умоляю. Я так не могу больше. Ну прости меня, я же не хотел всего этого делать. Ну, хочешь отругай меня, хочешь избей, только прости. Я на все готов ради тебя! - навзрыд плакал Тимка. Максим после скандала на лестнице тоже сильно переживал. Он всеми силами хотел просто возненавидеть своего нового соседа, чтобы избавиться от душевных терзаний. Он стыдился непонятной тяги к нему и готов был на все, лишь бы выкинуть его образ из головы. Даже его неожиданный приход он решил использовать для того, чтобы еще сильнее увеличить возникшую сегодня между ними пропасть. Но Тимка разрушил все планы, настолько пронзительны и искренни были мольбы мальчишки. Такого Максим еще никогда не видел, так к нему еще никто не относился. Тимка продолжал причитать без остановки, мертвой хваткой вцепившись в ногу. У парня от его эмоциональности тоже навернулись слезы. - Да тише ты. Опять всех соседей перепугаешь, - сказал он уже сдержанным тоном. Плач прекратился моментально, не слышно было даже всхлипываний. Тимка как будто умер. Однако не ослабевшая хватка свидетельствовала об обратном. Максим насторожился, аккуратно пошевелил ногой. - Эй, ты что там? Мальчишка, не отпуская ногу, задрал как можно выше голову и посмотрел в глаза Максима. Слезы все еще текли из его глаз, а лицо дрожало от продолжающейся истерики, но, несмотря на это, он не издавал ни звука, исполняя просьбу парня. - Ну что ты опять в грязи валяешься? Встань! Тимка тут же начал подниматься на ноги. - Хорошо. Только не прогоняй, - продолжал молить он. - Ты как дрессированная собака прям. Все в точности выполняешь. - Я для тебя кем хочешь буду. Только не прогоняй. - Что ты заладил, не прогоняй, да не прогоняй. А что мне с тобой делать? И вообще, ты зачем ко мне прицепился? Что тебе нужно от меня?! – снова начал злиться Максим. - Просто... Я... Я не могу без тебя, - дрожащим от страха голосом произнес мальчик. Максим выпучил глаза: - Что значит, не можешь без меня? Тимка молчал, обреченно глядя на парня. Он не знал, как правильно выразить свои чувства, и боялся, что из-за его замешательства парень опять попытается захлопнуть перед ним дверь. - Ну что ты молчишь?! Насколько я знаю, человек не может без воздуха и пищи. А без остального вполне можно обойтись, - давил на него Максим, но в ответ получал лишь молчание и всхлипы. – Ну зачем я тебе нужен? Ты будешь говорить или нет?! – разозлился он. - Да я люблю тебя! - закричал Тимка, не в силах больше сдерживаться. В этот миг будто земля разверзлась у него под ногами, и он полетел в пропасть. Теперь, когда все было сказано, когда его сокровенную тайну кто-то узнал, казалось, что весь мир перевернулся и никогда уже не станет прежним, а потому терять было нечего. - Ты что, не видишь? Не эту дурацкую Оксанку, а тебя! Как ты не понимаешь? Максим вздрогнул, схватил мальчишку за грудки, быстро затащил в свою квартиру, захлопнув входную дверь. Ребята стояли друг напротив друга и испуганно смотрели в глаза. Сказанное вслух Тимкой их обоих перепугало до смерти, но одновременно с этим чувством с сердца упал какой-то тяжелый груз. - Ты что, пида... Ой... Гей?! – заговорил первым Максим. - Не знаю, наверное, - в отчаянии сказал Тимка. - Ты теперь еще больше будешь ненавидеть меня? - Я тебя не ненавижу, просто разозлился... Из-за того, что услышал в подъезде. - А теперь, когда все ясно стало... ну, про меня... ты больше не злишься? – торопился добиться полного прощения Тимка. - Не знаю, наверное. И вообще. А с чего ты взял, что в меня можно влюбляться? Я что, по-твоему, тоже гей?! – возмутился Максим. - Я не знаю. Я просто влюбился в тебя, и все. Я ничего не понимаю в этом. Диалог был настолько натянут, что Максим сам решил прекратить это мучение, сменив тему разговора. - Есть хочешь? Тимку передернуло от этих слов и воспоминаний последнего похода в гости с этой же целью. Но здесь было совершенно безопасно, и он тут же успокоился. Кроме того, именно здесь и именно на кухне он понял, что влюбился в Максима. Мальчик улыбнулся, поняв, что лед между ними начал таять. - Ну, немного... - Иди сначала отмойся, – по-прежнему сухо сказал Максим. - Угу. – Тут же Тимка пошлепал босыми ногами по паркету, дорогу он уже знал. Теплая вода заструилась, приятно прикасаясь к коже. Сразу захотелось жить дальше. Мальчик просто стоял и нежился под душем. - Помочь? – спросил Максим, аккуратно зайдя в ванную комнату спустя пять минут. Тимка кивнул: - Если только тебе не противно. - Противно? Почему же мне должно быть противно? - Ну, я же пидар, – сказал мальчик, опустив глаза от стыда. - Блин, я же поправился сразу! - раздраженно отреагировал Максим. Тимка опять сделал виноватое лицо, открыл рот, чтобы снова начать извиняться, но парень, поняв намерения и не желая больше слушать подобного, быстро подошел к ванне, развернул мальчика за плечи к себе спиной, быстро вылил на мочалку побольше геля для душа и начал тереть ему спину и ноги. Не обращая внимания на израненные места на теле Тимки, мочалка ходила туда-сюда, сильно прижимаясь к телу, чтобы отмыть его дочиста. - Не могу понять тебя. Вроде нормальный пацан, и с этим алкашом жить не боишься, и в футбол отменно играешь. А тут неожиданно педиком стал. И извиняешься постоянно за то, в чем ты не виноват. Я же тебя избил, получается, ни за что, а ты сам начал у меня в ногах валяться и умолять простить тебя. Ты вообще-то должен был прийти ко мне и потребовать извинения за то, что из-за меня тебе перепало и в подъезде, и утром у меня дома. Я же за тебя не заступился, хотя ты был моим гостем, как и все остальные, – ворчал Максим, пока отмывал мальчишку. А Тимка тем временем сжав изо всех сил зубы был поглощен другими ощущениями. Каждое прикосновения мочалки к его синякам, ссадинам и царапинам отдавалось болью по всем телу. Но почему-то эта боль была не такой, как раньше, когда он случайно резался о стекло или разбивал коленки об асфальт. Она была сладкой, тягучей, приятно опускавшейся куда-то в низ живота. Незаметно для себя он начал постанывать и аккуратно сучить ногами полностью отдавшись необычным эмоциям. Особенно приятно было от того что эти ощущения возникали из-за Максима, который действовал не со зла, а наоборот – заботился о нем. Полностью отмыв мальчика сзади, не оставив без внимания даже ягодицы, и, предварительно поборов свое смущение, интимное место между ними, при этом продолжая монолог о его необычном поведении, Максим велел повернуться: - Ну, что ты все молчишь? Тимка встрепенулся, неохотно отрываясь от волн наслаждения, аккуратно повернулся к парню. - Я даже не знаю, что сказать. - Мда-а. Ну ты точно гей, – глядя куда-то вниз, произнес Максим. Тимка, пытаясь понять, о чем говорит парень, проследил его взгляд и увидел свой стоящий колом член. Испуганно посмотрев на Максима, он увидел, что тот вовсе не был зол из-за этого, даже наоборот - слегка улыбался. Поэтому, не став прикрываться, он продолжил наслаждаться происходящим, пока его отмывали уже спереди. Неожиданно Максим бросил мочалку и, резко развернувшись, вышел из ванны. - Домойся сам, мне, это... надо на кухне дела сделать, – быстро выпалил он и скрылся за дверьми. Как же было приятно осознавать, что их отношения с Максимом наладились. Все повторяется, как в первую их встречу, а значит, можно было надеяться и на более интересное и интимное продолжение вечера. Максим тем временем стоял на кухне, глубоко дышал от волнения и страха, не веря своим глазам, смотрящим на оттопыренные спереди шорты. С одной стороны очень приятно осознавать, что Тимка испытывал такие острые чувства к нему. Но с другой, почему же у него самого тоже все дымится в паху, почему так покраснели щеки, когда мальчик повернулся к нему передом, почему стало так приятно от мысли, что он возбуждает его? Ведь он же не гей! Встряхнув головой в попытке выкинуть пугающие мысли, он решил больше не возвращаться в ванную, чтобы не провоцировать себя, и начал накрывать на стол. Но полностью успокоиться, когда постоянно тикает мысль о находящемся неподалеку голом, необычном мальчишке, никак не получалось. Тимка как можно скорее домылся самостоятельно. Насухо вытеревшись полотенцем, он воспользовался недавно узнанным в гостях у Оксаны методе, чтобы сбить свою эрекцию, и только после этого вышел из ванны, тут же направившись на кухню. Ужин прошел почти в полном молчании. Ребята лишь изредка смущенно переглядывались, и только Максим периодически заставлял Тимку кушать больше, видя, как тот стеснялся своего разыгравшегося аппетита. Зайдя в комнату к Максиму, Тимка получил шорты, которые, конечно же, оказались сильно велики и повисли на нем как на «Гавроше». От остальной одежды мальчик отказался. Опять повисла пауза, никто не мог найти подходящей темы для разговора, а желание вернуться к волнующим их вопросам подавлялось стеснением. Тимка сидел рядом со своей любовью на диване и сгорал от желания прикоснуться к нему, а парень делал вид, что увлечен просмотром телевизора. Поняв, что Максим действовать первым ни за что не начнет, мальчик решил, как и в первый раз, взять инициативу в свои руки. - Максим, а после того, что ты узнал про меня, ты теперь как будешь относиться ко мне? Обдумав пару секунд, Максим спокойно ответил: - Наверное, так же. Ты все же нормальный пацан, несмотря на то, что... ну, в общем, ты понял. Но я тебе не советую еще кому-то рассказывать об этом. Иначе тебе конец! Ну, в общем, ты и сам догадываешься. - Угу, я никому ни слова, кроме тебя. - Помолчав еще полминуты, Тимка снова начал наступать. – Ну, раз ты так же ко мне относишься, может ты хочешь, чтобы я тебе опять сделал, как в тот раз? Максим оторвался от телевизора и внимательно посмотрел ему в глаза: - Ты хотел сказать, что сам хочешь мне отсосать? Вот только я не пойму, зачем тебе это. - Мне почему-то нравится это делать, особенно тебе. - А я тебе уже говорил, что я не такой! А ты все продолжаешь ко мне лезть, - начал злиться парень. - Да я понял, понял. Ты-то нормальный, просто, ну... тебе же все равно в тот раз понравилось, я же видел. Может, ты представил, что это Оксана так тебе делает, и поэтому все здорово получилось. Может, и в этот раз так попробуем? Выдуманная легенда понравилось Максиму, он оживился, перестав злиться на самого себя. - Конечно, я так и представлял. Не кайфовать же мне от того, как пацан сосет. Ну, в общем-то, я не против. Но только если ты действительно сам этого хочешь. Но я тебе ничего подобного в ответ делать ни за что не буду! - Да конечно, конечно! – подпрыгнул Тимка с дивана, тут же встал у Максима между ног и начал стягивать шорты. - Блин, ты прямо вот так сразу хочешь? – рассмеялся парень, обалдевший от такой прыти. - Ну да, а чего ждать-то? Можешь продолжать телек смотреть, я все сам сделаю, так даже прикольнее получится, - радовался Тимка. - Ну ладно, раз уж ты такой быстрый, то давай сейчас. Но только не здесь. На этот раз, как взрослые все сделаем - в постели. Я тебя одеялом накрою, чтобы не видеть, что это ты. Тимка буквально выпрыгнул из шорт. Максим тоже второпях начал раздеваться, затем лег в кровать на спину, пошире развел ноги и жестом пригласил мальчишку к себе. Медленно, играючи, мальчик начал натягивать на себя одеяло, улыбаясь во весь рот: - А сейчас Тимофей превращается... Тимофей превращается...в Оксану! - хохотнул он уже из-под одеяла. Максим радовался тому, насколько было легко с Тимкой, который изобретательно выдумывал все необходимое, чтобы не смущать его. Накинутое легкое летнее одеяло пропускало достаточно комнатного света, чтобы мальчишка с легкостью добрался до вожделенного места. «Неужели я смог, неужели мне удалось все исправить?!» Тимка не верил своему счастью. После всего случившегося он практически потерял надежду, что ему удастся вернуться к тем же отношениям с Максимом, которые завязались в их первый день знакомства. Но его характер, сложившийся под впечатлениями при прочтении приключенческих рассказов, не позволявший ему отступать ни при каких обстоятельствах, в очередной раз дал свои положительные результаты. Уже от одного запаха, исходившего от тела парня, голова у Тимки закружилось от счастья. Нежные чувства переполнили его. Как можно аккуратнее и ласковее прикоснувшись губами к головке члена, мальчик сладостно застонал от переполнявших его чувств, затем сразу же заглотил его почти целиком. Не в силах контролировать захлестнувшие его эмоции, он продолжал громко стонать при каждом движении вперед и назад. - Ты чего там, опять плачешь, что ли? – спросил обеспокоено Максим, подняв вверх одеяло, чтобы посмотреть на мальчишку. Тимка, не выпуская член изо рта, поднял взгляд на парня и промычал: - Не, эшо пфосто мне шофошо. - Ну ты даешь, - улыбнулся в ответ Максим и снова накрылся одеялом, продолжив наслаждаться приятными ощущениями. Как только он ни старался следовать напутствиям Тимки, представляя под простыней свою подружку или даже девушек-фотомоделей из журналов, в голове все время мельтешил тот самый мальчишка, со стройным спортивным телом, которое было все испещрено синяками и царапинами. Такой дерзкий и несломленный под грузом всех свалившихся на него невзгод, готовый на все, чтобы доставить ему удовольствие, пусть даже таким унизительным способом, как засунуть в свой рот чужой член. Как же это необычно! И Максим, в конце концов, сдался, полностью отдавшись в руки получаемому наслаждению, которого он раньше стыдился, и даже презирал тех, кто этим занимался. Тимка так сильно возбудился, что кончил буквально через пару минут. Успев подставить ладошку, чтобы не замарать простыню, он спустил себе в кулак и держал все аккуратно, чтобы ничего не пролилось до тех пор, пока Максим не начал извергаться спустя десять минут. После того, как все сперма парня была проглочена, он быстро слизал и свою, после чего, довольный своей работой, вытащил голову из-под одеяла. Стоя на четвереньках над парнем, Тимка улыбался во весь рот, глядя ему в глаза. Ребята глубоко дышали и не могли оторвать взгляд друг от друга. В какой-то момент Тимка поддался эмоциям и потянулся к губам парня, а тот в ответ тоже сделал неуверенное движение вперед. Их раскрасневшиеся губы неумолимо приближались друг другу. Мальчик от предвкушения даже прикрыл глаза, представляя, какой сладкий сейчас получится поцелуй. Но в самый последний момент Максим резко отпрянул назад и грубо оттолкнул Тимку от себя. - Ты что творишь?! Я же тебе сказал, что я не пидар! – зашипел он. - Ой, прости. Я нечаянно, - расстроено начал оправдываться мальчик. Тимка сразу понял, что парень вспылил только потому, что стыдился проявившегося в нем желания поцеловаться. Нужно срочно его успокоить, чтобы он не переживал из-за этого, и восстановить романтику этого вечера. - Просто мне показалось, что ты все еще представляешь меня Оксанкой и захочешь потренироваться в поцелуях. Так-то я знаю, что ты не извращенец, как я. - Да, именно так! Я представлял, что мне девка отсасывает. Но поцелуи - это уже слишком. Давай без этого больше. Хорошо? – начал успокаиваться Максим. - Ладно, я больше не буду. Хотя мне и очень хочется, - опять начал заигрываться мальчик. - Ох. Ну ты и сумасшедший. Что же мне теперь с тобой делать? А? – снова вернулся к ласковым тонам Максим. - Ну, разреши мне хотя бы просто с тобой полежать? – состроил умоляющее выражение лица мальчик. - Полежать можешь, но только давай без гомосятины, - улыбнулся парень. Тимка сразу лег слева от него, прижался к его руке, обхватив ее двумя своими. - Это не гомосятина, а как дружба. Да? – вопросительно посмотрел он на парня. - Да, так еще нормально, - улыбнулся ему в ответ. «Как же с ним легко! Как все непринужденно получается», - рассуждал Максим, пока они отдыхали. Считавшийся одним из первых красавцев в школе и во дворе, он до сих пор ходил в девственниках, храня верность своей подруге. Почти все его сверстники уже вкусили радость секса, а он все дожидался свою возлюбленную, когда она, наконец, решится на этот шаг. Она могла обидеться на случайно вырвавшееся неосторожное слово, после чего приходилось извиняться и ждать по нескольку дней прощения, задабривая ее красивыми посланиями и разными подарками. И после всего этого ему удалось лишь несколько раз поцеловать ее, и больше ничего! А тут какой-то мальчишка в первый же день смог совратить его, вынудив нарушить все его моральные устои. Даже после того, как парень, по сути, предал его перед своими друзьями, даже после того, как ни за что избил, он сам приполз к нему с извинениями. Все это просто не укладывалось в голове. - Прости меня, Тим. - За что? – встрепенулся мальчишка. - За то, что накинулся на тебя с кулаками, не разобравшись. - Да я не обиделся ни капельки. Я же все понимаю. Не думай, что я такой глупый, раз младше тебя. - Я не считаю тебя глупым, даже наоборот. Просто тебе и так достается от отчима, а тут я еще... - Да ладно. Я не слабак какой-нибудь, чтобы из-за пары тумаков расстраиваться. Мне даже почему-то нравится, когда на меня нападают. Ну, вот взять, например, отчима. Я бы мог уже сто раз от него сбежать. Но я этого не делаю специально, хочу, чтобы он понял, что я не боюсь его, как бы он надо мной ни издевался. Да и кроме того, если убегу, он другого возьмет и тоже бить будет. А вдруг другой пацан не такой сильный окажется? Пусть уж лучше я, чем кто-то другой! - Твоего отчима вообще нужно засадить глубоко и надолго за то, что он делает с тобой. И никого он больше к себе не сможет взять, даже если его выпустят. - А-а, ну да. Но тогда меня заберут в детдом, и я тебя больше не увижу! - Ах, да. Ты же в меня втюрился по самые уши! Даже не знаю, как тебе помочь теперь. Хотя... Можешь у меня жить, пока родители не вернулись. - Здорово! Я тебе помогать даже могу по хозяйству. Ну там, полы помыть, убраться, постирать вещи и посуду помыть. Я все это умею. - Не, это все домработница у меня делает. - Дек зачем тебе ей платить, я тебе все за так сделаю. - Не надо, ты же мне друг, а не служанка, - засмеялся Максим. - Я для тебя хоть кем буду, - улыбнулся Тимка и начал медленно сползать вниз под одеяло. - Ты куда? - Сейчас узнаешь, – прозвучал ответ уже глубоко под простыней. Максим снова почувствовал нежное, теплое и влажное прикосновение на своем члене, который тут же начал наливаться кровью. Доведя его до полного боевого состояния, Тимка решил разнообразить развлечение и на этот раз сделать все со страстью. Он изо всех сил создавал разреженность в полости своего рта, насасывая головку члена. Постоянно менял темп поступательных движений, то ускоряя его, мотая головой, пока мышцы шеи не начинали уставать, то замедлялся, но засовывая член по самый корень, который пролезал глубоко в глотку. Ни малейшего рвотного спазма от самого вожделенного органа, самого красивого парня на земле, у мальчишки не возникало. Под одеялом происходило что-то невообразимое. Тимка вертелся под ним как мог, меняя позиции. То насаживался с боку, то сидя между ног. Даже менял углы вхождения в свой рот, чтобы головка терлась то о горло, то о щеку, то о верхнее небо. Он знал, что это разнообразит ощущения Максима, и от того сделает секс гораздо приятнее. Похоть завладела Тимкой полностью. Хотелось еще раз самостоятельно кончить без рук, но во второй раз повторить это только от ощущения члена во рту не получалось. Просить Максима о том, чтобы он трахнул его в попу, тоже было опрометчиво. Но желание снова ощутить в прямой кишке большой и твердый предмет нарастало все сильнее, а фантазия почему-то навевала ситуацию с генералом. Наконец, мальчик сам решился поиграться и начал запихивать себе в попу свой же палец, при этом намеренно не смочив его, желая повторить недавно полученные необычные ощущения. Снова боль и снова вперемешку со сладкими ощущениями. Вскоре одного, а затем и двух пальцев стало мало. Только когда он засунул три пальца, удалось добиться по-настоящему сильной боли в анусе, чтобы начать получать наслаждение на полную катушку. Чем дольше продолжалась оргия, тем яростнее Тимка насаживался ртом на член парня и сильнее теребил пальцами у себя в анусе, воображая, что сзади пристроился брат-близнец Максима и намеренно причиняет ему боль. Когда в рот начали бить струи спермы, мальчика это подстегнуло, и он тоже начал кончать - как и хотел, без прикосновения к головке своего члена. На этот раз простынь пришлось запачкать, так как Тимка одной рукой упирался в постель, чтобы не упасть, а вторую он не смог вытащить из попы, пока оргазм не отпустил его тело. Просто потом он все слизал, оставив лишь большое мокрое пятно на ней. Ребята лежали рядом, глубоко дышали, отходя от секса. Тимка был на седьмом небе от счастья. Для него все сложилось лучше некуда. Ведь теперь и отчим от него отстанет, и Максим сам позвал к себе пожить, и возвращать в детдом его никто не собирается. Ради этого стоило страдать, ради этого можно было и больше мук перенести. Возможно, это счастье мимолетно, возможно, уже завтра все изменится, и его будут ждать новые, еще более интересные приключения и более суровые неприятности. Но Тимка был уверен в одном - если у него и будут проблемы, то он с ними обязательно справится. Конец Тома №1 P.S. Идеи для продолжения имеются, но писать буду только если появится достаточное количество человек, которым понравился первый том.