Альтависта

Для создания атмосферы: Apocalyptica — Faraway

Октябрь прошел суматошно и незаметно, обволакивая меня делами и заботами министерства. Я задерживалась, часто работала сверхурочно, а приходя домой, падала без сил на существование. По словам Рона, Анджелина сдержала данное мне обещание, и теперь Джордж в надежных руках, поэтому весь этот месяц я позволяла себе думать о нем в самую последнюю очередь, искренне веря, что теперь-то все точно будет хорошо. За тревогами, стрессами и проблемами для меня осень пролетела слишком быстро, шурша уже сухими и ломкими листьями под ногами и воя северными ветрами с пролива. Так наступил ноябрь, принесший с собой мокрый снег и колючий ветер, от которого не скрыться даже под теплой одеждой; этот проныра мог найти свою лазейку. Я проснулась за пять минут до будильника, потянулась и взглянула в окно. Погода совсем не баловала: небо затянуто тяжелыми серыми тучами, дождь барабанит по стеклу своими острыми, как пики, каплями, а ветер настойчиво пытается пробраться в уютное тепло квартиры. Я поежилась, надела теплый халат и побрела на кухню, где застала Рона, спокойно завтракавшего перед тяжелым и продолжительным рабочим днем. — Доброе утро. — Я поцеловала его в щеку и стала наливать себе кофе, заботливо сваренный для меня Роном. — Пошутила? — усмехнувшись, спросил он. Я тяжело вздохнула. — Завтра суббота, и я бы хотел провести ее с тобой, — вдруг выдал парень. — Хорошо, — немного ошарашено ответила я. — Тогда я заскочу к Джорджу сегодня после работы. — Зачем? У него теперь есть Анджелина, и в этом нет надобности. — Он нахмурился. — Я хочу лично убедиться и поговорить с ним, Рон. — Я сделала небольшой глоток горячего бодрящего напитка. — И уже окончательно подвести черту. — Все-то тебе надо довести до конца, — скривился парень. — И когда ты к этому привыкнешь? — улыбнувшись, спросила я. — Кажется, и целой жизни мало, — в той же манере ответил он. — Спасибо за кофе, но мне пора собираться. — Я поцеловала Рона в висок и направилась в ванную. — А позавтракать? — донеслось до меня из кухни. — Я это сделаю на работе, — крикнула я и, могу поклясться, Рон сердито покачал головой и уткнулся в газету. На рабочем месте моя бодрость таяла, как мороженое в жаркий июльский день, и уже к обеду я проклинала все на свете: начиная от неудобных туфель на слишком высоком каблуке и заканчивая этой идиотской работой в министерстве. В шесть часов вечера идея — пойти к Джорджу казалась мне невероятно глупой и совсем невыполнимой, поэтому я лишь собрала силы в кулак и зашла в магазин, чтобы купить продукты, так как холодильник уже несколько дней почти пустует, а затем уже дома заставила себя приготовить ужин, принять расслабляющую ванну и лечь в мягкую постель, так и не дождавшись Рона из аврората. Проснулась я от того, что парень пнул меня во сне со всей силы, отчего желание спать как рукой сняло. Я перевела взгляд на часы и тяжело вздохнула — половина шестого утра. Для субботы это непозволительно рано, можно сказать, равноценно тяжкому преступлению, и спросонья я даже ожидала, что дюжина дементоров сейчас ворвется в мой дом и потащит на суд, но спустя несколько минут эта мысль показалась мне самой бредовой из всех, что мелькали когда-либо в моей голове. Проворочавшись до семи часов, я все же недовольно поднялась и отправилась на кухню, где около двух часов просидела наедине с кофе и своими размышлениями. Интересно, как там Джордж? Будет ли рад меня видеть спустя месяц? Лучше ли ему? Хочется верить, что он в порядке, но вместо того, чтобы гадать, нужно просто выяснить все самой, что, конечно, не очень обрадует Рона. — Доброе утро, — зевая, сказал Рон и почесал взлохмаченную макушку. — Четыре чашки кофе? Ты серьезно? — Проснулась рано и больше не смогла уснуть, однако чувствую себя, словно выжатый лимон, поэтому пришлось пойти на крайние меры. — Ничего, сегодняшний день взбодрит тебя. — Рон загадочно улыбнулся и нежно коснулся губами моих губ. — Только сначала мне нужно к Джорджу. — Ты издеваешься? — Парень яростно взглянул на меня, и я принялась за приготовление завтрака. — Я ненадолго, обещаю. — Сначала ты жалуешься, что мы мало проводим времени вместе, а теперь сама сбегаешь к моему брату. Где справедливость и логика? — Я не сбегаю, Рон! — возразила я. — Уверяю тебя, через час я вернусь. Я поставила тарелку с овсянкой перед Роном, а сама наспех принялась уплетать свою. — Каша? Фу! — Он скривил лицо, а я закатила глаза. — Это полезно. — Ага, как же, — буркнул он. Покончив с завтраком в считанные минуты, я поцеловала Рона в щеку, моментально привела себя в порядок и аппарировала к «Вредилкам», в которых уже вовсю кипела жизнь. Улыбнувшись, я поднялась в маленькую квартирку и, постучавшись, вошла в кабинет. Судя по звукам, Джордж находился с лаборатории, поэтому я позволила себе аккуратно туда спуститься, предварительно заметив, что в кабинете, наконец, воцарился относительный порядок, чего я бы не сказала о новом рабочем месте парня. — В такой грязи опасно работать, — заметила я, ступив на последнюю ступень лестницы. Джордж вздрогнул и обернулся, держа в руках какую-то колбу с синей дымящейся субстанцией. — Гермиона? Неожиданно, — ответил он и снова обратил внимание на свою разработку. — А где же ядовито-ироничное «Грейнджер»? — поддела я, впрочем, беззлобно. Парень улыбнулся, некоторое время помолчал, а затем перевел на меня насмешливый взгляд. — Скучаешь? — Я просто решила тебя навестить, узнать, как твои дела, все ли в порядке, — нервно затараторила я. — Я не об этом. — Он усмехнулся, и я покраснела, когда до меня мысленно дошел истинный смысл его вопроса. — Нет, пожалуй, лучше продолжай называть меня по имени. — Это как получится. — Он пожал плечами. — Подожди меня в кабинете, коль пришла. Я кивнула и стала подниматься наверх, но до меня донесся задорный голос Джорджа: — Грейнджер, я же знаю, что скучала. Не обернувшись, я последовала дальше, и когда, наконец, очутилась в кабинете, расположилась на своем излюбленном диване. Почему-то сейчас я почувствовала себя в своей тарелке: спокойно, уютно и тепло. Слова Джорджа же застыли в голове и не покидали моих мыслей. Неужели я действительно так привязалась к нему и скучала, раз сбежала от собственного парня, чтобы просто убедиться, что все в порядке? Я нахмурилась и встряхнула головой, отгоняя эти нелепые мысли, которые меня немного смутили. — Я уверен, что мое новое изобретение произведет настоящий фурор, — сказал Джордж, вытирая руки, на которых я позволила себе задержать взгляд, полотенцем. Тонкие и бледные кисти напоминали мне руки пианиста или настоящего аристократа, на которых ярко проступали то ли от напряжения, то ли еще от чего синие вены, стремящиеся вверх по предплечью. — Вдохновение вернулось к тебе? — улыбаясь, спросила я. Джордж облокотился о письменный стол и открыто посмотрел мне в глаза. В его взгляде виднелся задор и давно позабытая искра, которая вот-вот грозилась разгореться и стать полыхающим пламенем. И лишь где-то очень глубоко таились боль и страх — теперь уже вечные спутники этого человека. — Ли подкинул кое-какую идею. — Ли? — удивилась я. — Ли Джордан? Вы снова общаетесь? — Благодаря Анджелине. — Ах, вот в чем дело… — Я лукаво улыбнулась. — Месяц назад она пришла ко мне, мы поговорили, и, знаешь, я понял, что нужно жить дальше. Я это даже почувствовал. — Я очень рада за тебя, — искренне призналась я. — Если бы не Анджелина, я бы, наверное, не выбрался из дерьма, в котором погряз. Она протянула мне руку помощи и вытащила. Я проглотила эти слова, стараясь скрыть обиду и удивление. То, что Джонсон не призналась ему, кто надоумил ее прийти — это даже хорошо, но как он может так спокойно восхвалять лишь ее? А как же я? Ведь именно я первая протянула ему руку! Именно я всеми силами тянула его и добилась начального успеха! Именно я терпела всю его агрессию, всю его желчь и ненависть, наполненную горьким отчаянием. А потом на все подготовленное пришла Анджелина и стала героиней, вытащившей беднягу Джорджа буквально из петли. Наверное, это все звучит невероятно эгоистично, нелепо, по-детски, но я, правда, не понимаю, как можно меня так несправедливо списать со счетов. Я не требую стоять на коленях передо мной, не требую того, чтобы возносить меня, подобно божеству. Я просто хочу элементарного «спасибо». Мне даже не нужны извинения за его отвратительное поведение, мне нужно знать, что все было не зря. А что я получаю вместо этого? — Мне жаль, что ты видела меня в том мерзком состоянии. Мне жаль, что я обходился с тобой не так, как ты того заслуживаешь. — Это сейчас не имеет значения. Главное, что ты в порядке. А мне пора. — Я поднялась на ноги и последовала к двери и уже возле нее обернулась. — Удачи тебе. — Ты заходи, — сказал он, и я слабо улыбнулась. — В этом уже нет необходимости. — Я вышла из кабинета, прислонилась к двери и шепотом добавила: — Похоже, никогда и не было. Закутавшись в теплое пальто и шарф, я решила немного прогуляться по Косому переулку, обдумать все и немного остыть, так как сегодня погода позволяла это сделать. Все это время я пыталась убедить себя, что очень рада за Джорджа, рада, что он выбрался, и совсем неважно каким путем и с помощью кого. Главное, что он искренне улыбается, изобретает и верит, что все теперь точно наладится. Но до конца мне убедить себя в этом так и не удалось, какое-то неприятное чувство сдавливало грудную клетку и каждый раз возвращало мне мысли о том, что нужно было с самого начала отправляться к Анджелине, чтобы не было так обидно за потраченное время, силы и нервы. Дома я была к обеду, и Рон встретил меня недовольным взглядом, а я лишь виновато посмотрела на него и вопреки всем ожиданиям заварила себе горячий чай с малиной. — Что-то ты не особо довольна результатом своих трудов, — заметил он. — Нет, я рада, правда. — Я попыталась искренне улыбнуться, и, кажется, Рон поверил. Мне не хотелось делиться с ним мыслями и переживаниями по этому поводу. Да, я безмерно люблю этого человека, но он не сможет меня понять так, как бы мне этого хотелось. Никто не сможет, поэтому мне вообще стоит забыть об этом и возвращаться к привычному жизненному ритму. Джордж теперь на полном попечении мисс Джонсон, а я умываю руки, так как сделала уже все, что от меня зависело. — Что ты там говорил насчет прогулки? — улыбнувшись, спросила я, и Рон моментально забыл о своей обиде. — Этот день ты запомнишь надолго, ведь даже погода на нашей стороне. Закрой глаза. Рон протянул мне широкую ладонь, в которую я доверчиво вложила свою ручку, и мы аппарировали. Я услышала шум моря, плеск волн, разбивающихся об острые скалы, и крики неугомонных чаек, которые эхом раздавались вокруг. Я вдохнула полной грудью соленый морской запах, который мне услужливо предложил прохладный ветер, и улыбнулась. — Можешь открывать глаза. Моему взору предстал старый маяк на берегу Северного моря и бескрайняя бушующая гладь воды, которая одновременно пугала и завораживала. Я обернулась и увидела лишь многовековые деревья за спиной, скрипучие ветви которых неуклюже качал ветер. Откуда-то сверху доносились крики чаек, и я обратила взор к небу, в хмури которого отчетливо мелькали проблески света, что делало весь пейзаж менее мрачным и более загадочным. — Потрясающее место, — восторженно промолвила я. — Я был уверен, что тебе понравится. Рон расстелил плед на еще тускло-зеленой траве, и мы присели, ощущая, что отчего-то здесь земля еще не до конца остыла, будто солнышко по-прежнему согревало именно это место. — На первых курсах я считал тебя настоящим кошмаром, — улыбнувшись, начал Рон. — Потом еще этот Живоглот, с которым мы, наверное, никогда не поладим. — Между прочим, Глотик умница, ведь он сразу распознал в Коросте врага. — А я до сих пор уверен, что это лишь обычный инстинкт, а ты завышаешь его способности. Я фыркнула. — Ты невозможен, Рон! Даже девчонку во мне разглядел только на Святочном балу. — Для меня было ударом, что ты пошла с Крамом, ведь мы всегда дружили втроем, а тут такое предательство. Я расхохоталась и обняла колени. — Предательство? Кто кроме тебя виноват в том, что ты такой олух и тугодум? — Ты! — возразил он. — А чего ты раньше не… — Не сказала, что я вообще-то девчонка? — насмешливо закончила я. Рон улыбнулся и смущенно почесал рыжую макушку. — Намекнула хотя бы, что ли… — Мы долго шли к нашим отношениям, — уже серьезно сказала я. — Прошли нелегкий путь, но смогли принять друг друга со своими недостатками. — Не со всеми. — Я непонимающе посмотрела на парня. — Живоглота я так и не смог принять. — Дурак! — Засмеявшись, я ударила его в плечо. — Тогда, во время битвы, я думал, что это конец. Я кивнула, вспомнив атаку Нагайны и наше чудесное спасение благодаря Невиллу и его храбрости. Что в такой момент должны испытывать люди? Животный страх? Воспоминания о былых минутах жизни? — Я не испытывала страха, была странная пустота, которую я до сих пор не в состоянии объяснить. — А мне было страшно, — честно признался рыжий. — И я этого не стыжусь. — Это непостыдный страх, — заметила я. — А вполне объяснимый и понятный. Мы замолчали, каждый глядя вдаль и думая о чем-то своем. Так очень скоро начало темнеть, и Рон разжег огонь для света и тепла, а затем сел поближе и обнял меня за плечи. С ним я всегда чувствовала себя уютно и тепло, но никогда между нами не возникала страсть или непреодолимое желание — всегда было лишь спокойствие, которое никогда не разбавлялось буйством, какое сейчас дарит море. Не такой ли я жизни всегда хотела? — Гермиона, у меня для тебя сюрприз. — Парень вытянул передо мной две руки, сжатые в кулаки. — Угадай, в какой руке. Не угадаешь — не получишь сюрприз. — В правой, — улыбаясь, ответила я. — Думай получше, — буркнул он, и я, хихикнув, ткнула в левый кулак, который Рон тут же разомкнул, и на его ладони оказалось красивое золотое колечко с небольшим камушком. Я изумленно взглянула в голубые глаза Рона, в которых сейчас плескалась нежность, смешанная с легким волнением. Дыхание прервалось, и я боялась даже пошевелиться. — Ты выйдешь за меня? — нерешительно спросил он. — Я понимаю, что еще немного рано, и ты вся такая целомудренная, считаешь, что нам надо встать на ноги, чтобы заводить семью… — Да, — прошептала я, перебив поток его слов. — Что «да»? — Согласна, — повторила я, уже не сдерживая улыбку. Рон моментально подхватил меня и покружил в воздухе, отчего я расхохоталась и почувствовала, что глаза слезятся, но не поняла, то ли от счастья, то ли от ветра. Рон аккуратно надел кольцо мне на палец и улыбнулся, а я поняла, что все идет так, как и должно быть, и я точно запомню этот особенный для меня день. Даже неромантичный Рон сумел переступить через себя и достойно сделать мне предложение. Засыпала я с улыбкой и постоянно касалась кончиками пальцев ободка кольца, а на животе ощущала теплые и сильные руки моего уже жениха. Спустя неделю жизнь начала входить в привычное русло, я стала привыкать к новому для меня положению, а эйфория от приближающегося замужества вытеснялась обилием работы, из-за которой мы уже две недели не можем сообщить радостную новость своим семьям. Я уже почти не вспоминала о последнем разговоре с Джорджем и, кажется, даже больше не обижалась, считая, что это в прошлом. И в последние выходные ноября мы с Роном решили, наконец, оповестить всех о своей помолвке. В субботу мы наведались к моим родителям, которых обескуражило известие, но вскоре они отошли от шока и очень обрадовались. Мама весь вечер лепетала о том, в каком стиле устроить свадьбу, какое купить платье и что обязательно с пышной юбкой, чего я не одобряла, но вежливо улыбалась и молчала, понимая, что сделаю все по-своему, а портить такой хрупкий момент хотелось сейчас меньше всего. Все хлопоты потом. Отец несколько минут разговаривал с Роном наедине, что заставило меня понервничать, так как лица у обоих были донельзя серьезные, но стоило мужчинам пожать друг другу руки, я успокоилась и уже вечером, когда мы шли по улице близ нашего жилища, я решила узнать подробности. — О чем вы с папой говорили? — Тебе не о чем беспокоиться, — ответил Рон, и я нахмурилась. — Мне интересно. — Спросил, действительно ли у нас с тобой все серьезно, буду ли я тебя беречь должным образом и сколько планирую потратить на нашу свадьбу денег. Я закатила глаза, а он улыбнулся. — И что ты ответил? Все ли у нас с тобой серьезно? — ухмыльнувшись, поддела я. — Да, серьезно. Я посмотрела на его сосредоточенное лицо и немного растерялась, вдруг осознав, что ожидала какой-нибудь шутливый ответ на поставленный вопрос, что было в стиле Джорджа, но совсем не в духе Рона. Меня немного насторожило неуместное сравнение, но я тут же отбросила его подальше и поцеловала своего будущего супруга в губы. А ночью выпал первый снег, ознаменовавший приход зимы. Воскресным вечером Нора встретила нас теплом, уютом и невероятно аппетитными ароматами различных фирменных блюд Молли Уизли. Мне кажется, я никогда не научусь готовить настолько вкусно и творить из совершенно обычных продуктов самые настоящие кулинарные шедевры. Я помогала будущей свекрови накрывать на стол, вскоре к нам присоединилась и Джинни, которой мне безумно хотелось рассказать о помолвке раньше всех, но я смогла сдержать себя в руках. Зато Рон, кажется, не смог и уже вовсю восторженно перешептывался с Гарри, а затем они оба косились в мою сторону. — Чего это они так оживленно обсуждают? — Джинни нахмурилась, раскладывая вилки и ножи. — Понятия не имею, — скрывая улыбку, ответила я. За столом собралась лишь малая часть семьи Уизли, отсутствовали даже Билл и Флер, но меня это не расстраивало. Больше удивило, что Джордж не пришел. Может, что-то опять случилось? Я едва подавила волнение в груди и принялась за потрясающую индейку по специальному рецепту миссис Уизли. А когда все более-менее наелись, мы с Роном переглянулись, и он взял меня под столом за руку, крепче нужного сжав ладонь. — У нас для всех вас новость, — немного нервничая, начал Рон. — Гермиона беременна? — удивленно выпалила Джинни, едва не подавившись. — Нет, — сквозь смех ответила я. — Я сделал Гермионе предложение. — Он выдержал паузу. — И она ответила согласием. — Ох, мои дорогие, это же замечательная новость! — воскликнула Молли, сорвалась с места и принялась нас обнимать. Далее последовали поздравления, возмущения Джинни о том, что она узнает об этом только сейчас, ее обида на Гарри и подзатыльник ему за то, что не сказал ей, хотя все знал. А потом я почувствовала, что Рон, наконец, немного расслабился, и как раз в этот момент появился Джордж и… Анджелина. — Всем привет, — радостно сказал он, и я заметила их сцепленные в замок руки. Моя улыбка померкла. — Здравствуйте. — Девушка улыбнулась, а заметив меня, интенсивно помахала рукой. — Как хорошо, что вы пришли! — Молли тут же расставила недостающие тарелки и приборы. — У нас радостная новость для вас. — Рон, наконец, признал себя идиотом? — усмехнулся Джордж, а младший брат смерил его недовольным взглядом. — Рон сделал Гермионе предложение, болван, — влезла Джин. — Ну, а я как сказал? — искренне удивился Джордж, за что получил удар локтем от мисс Джонсон. — Придурок, — буркнул Рон. — И когда свадьба? — спасла ситуацию Анджи. — Мы хотим летом: и тепло уже будет, и обдумаем все детали более тщательно, — ответила я. — Позвольте тогда и мне сообщить радостное известие, — начал Джордж. — Прошу любить и жаловать, Анджелина Джонсон — моя девушка. — Он указал на сидящую слева от себя брюнетку. Все затихли, прекрасно понимая абсурдность сказанного, но никто не решался что-либо высказать по этому поводу. Даже красноречивая и прямолинейная Джинни держала язык за зубами и делано с интересом изучала узор на обоях. — Но, милый… — растеряно начала миссис Уизли, но словив неодобрительный взгляд мужа, оборвала свое высказывание. — Мы очень рады. Надеюсь, вы будете счастливы. — Спасибо. — Джордж улыбнулся, сделав вид, что не заметил неловкой паузы, удивленных и неодобрительных взглядов, прерванной реплики матери и полное отсутствие искренности в поздравлении. Спустя несколько минут общение возобновилось, но холод и неловкость осталось, поэтому мне хотелось поскорее попасть домой. Рон это будто бы почувствовал и встал с насиженного места. — Мы, пожалуй, уже пойдем. Спасибо за ужин. — Он помог мне встать и обвил рукой мою талию. Джордж насмешливо вскинул брови и слегка презрительно изогнул губы. — Что-то хочешь сказать? — угрожающе спросил Рон, заметив это. — Вы настолько милые, что сейчас всем станет известно, чем я завтракал. — Пошел ты, — выругался Рон, и я крепко ухватила его за руку. — Не обращай внимания, — сказала я, предупреждающе взглянув на Джорджа. — Никого здесь не волнует, что он думает. И не дождавшись ответа, мы аппарировали домой. Рон в порыве гнева раскидал ботинки по углам и, пыхтя, плюхнулся на кровать, взъерошив пальцами огненную шевелюру. — Я надеялся, что он хотя бы станет таким, как раньше. — Он уже никогда не будет таким, каким был вместе с Фредом. — Я села рядом и положила руку ему на плечо. — Может, хоть Анджелина на него подействует. Я нахмурилась. — Ты считаешь, что их отношения — это правильно? Она любит Фреда! Ей до сих пор больно от его потери, она сама говорила. Джордж для нее, как сахарозаменитель: вроде сладко, но что-то не то. Она обманывает себя и его, а он… — Я прикусила губу. — Нельзя так. — Гермиона, это уже их дело, пусть делают, что хотят, ладно? А я пойду спать. Сопение Рона рядом с моим ухом сегодня не убаюкивало; мои мысли были заняты Джорджем и тем, что он делает со своей жизнью. Рон был отчасти прав: это все не мое дело, но почему-то мне не удавалось заставить себя отпустить Джорджа. Я все это время продолжаю держать его за руку, опасаясь, что он может утонуть. Весь следующий день в министерстве вместо работы я травила себя теми же мыслями и в итоге решила поговорить с Джорджем, чего бы мне это ни стоило. Вначале седьмого я трансгрессировала к его магазину и решительно вошла внутрь, заметив за кассой знакомую блондинку Кейт, которая в прошлый раз не хотела меня пропускать. Она настороженно следила за мной, а я не удосужилась даже поздороваться — сразу прошла наверх. Джордж привычно занимался бумагами, и от предельной сосредоточенности меж его бровей залегла забавная морщинка. — Привет. — Я облокотилась о раскрытую дверь. Джордж поднял взгляд, а затем вновь опустил его на всякие бумаги и отчеты, которые явно его не впечатляли. — Привет. — Может быть, ты отвлечешься ненадолго? — немного нетерпеливо спросила я. Джордж шумно выдохнул и отложил документацию в сторону, а затем откинулся на кресле, закинув руки за голову. — Я весь во внимании. — Ты сказал серьезно о том, что вы с Анджелиной теперь вместе? Как так вышло? — А что тебя удивляет? — Он вальяжно закинул ноги на стол. — Джордж, это ведь неправильно. — Что же здесь такого неправильного, по твоему мнению? — Он усмехнулся. — Я — парень, она — девушка, все нормально. — Она любит твоего брата-близнеца. Тебе это ни о чем не говорит? Самодовольная ухмылка моментально сошла с лица собеседника, оно стало непроницаемым, а взгляд — отчужденным и холодным, что было мне очень знакомо. — Грейнджер, почему ты не можешь успокоиться? У меня все хорошо, я начинаю жить — все, как ты и хотела, но тебя опять что-то не устраивает! — Она видит в тебе Фреда, и всегда будет видеть! А ты считаешь, что способен заменить ей его? Способен стать им, и от того думаешь, что боль притупится? — Я усмехнулась. — Да, ты начинаешь жить, но не своей жизнью, а жизнью человека, который умер полтора года назад. Джордж в один момент оказался на ногах и подошел ко мне, пронзительно глядя в глаза, но мне было не страшно, потому что я знала, что только с помощью боли и жестокости можно заставить его шевелиться и трезво соображать. — А с чего ты взяла, что меня волнует то, что ты думаешь? Тебя же не волнует, что я думаю по поводу ваших с Роном отношений. — А ты выскажись, я послушаю. — Я скрестила руки под грудью и с вызовом уставилась на собеседника. — Я тоже считаю, что ваши отношения — это ошибка. — Я удивленно вскинула брови. — Вас связала война, привязанность, ваша любовь воспринимается как должное, как само собой разумеющееся. Но дело в том, что война прошла, а вы заигрались. Ты считаешь, что выйти за него замуж — твоя обязанность. — Наши чувства зародились раньше, чем началась война, — парировала я. — Война началась еще до вашего знакомства, — упрямо твердил он. — Быть может, я тоже что-то чувствовал к Анджи еще в школе. — Не мели чепухи, это вздор! — раздраженно выпалила я. — Правда глаза колет? — усмехнулся он. — Правда? — Я зло усмехнулась. — Правда в том, что если бы не я, Анджелина никогда бы к тебе не пришла! — Что? Вся его напускная язвительность разрушилась моментально от моих слов, а я прикусила язык и шумно выдохнула, коря себя за несдержанность. — Забудь, — попыталась отмахнуться я, но Джордж схватил меня за запястье. По телу прошел ток. — Повтори, что ты сказала. — Я не знала, как тебе помочь. Мне показалось, что я начала справляться, а потом, когда ты разбил все зеркала, я испугалась и решила пойти на крайние меры. Джордж, — я взяла его за руку, — Анджелина с тобой ради себя. Она пытается так эгоистично вернуть себе Фреда, подавая тебе ложную надежду на искренние чувства. Она никогда не полюбит тебя, именно тебя! — Я сочувствующе поджала губы. — Ты напридумывала себе невесть что! — возмутился он, и я отпустила его руку. — От тебя одни проблемы, Грейнджер. — Можешь не благодарить меня за то, что я всячески пыталась и пытаюсь до сих пор тебя спасти, — сухо ответила я. — А не надо меня спасать! — рявкнул он. — Я сам в состоянии это сделать. — Да ну? — Я усмехнулась. — Ты в состоянии лишь напиться, нагрубить и жалеть себя! Если бы не я… — Знаешь, если ты это делала, чтобы я был всю жизнь тебе обязан и постоянно благодарил за это, то ты омерзительный человек. Я прикусила губу, чувствуя, что веду себя эгоистично, ведь он отчасти прав — такие вещи делаются либо бескорыстно, либо не делаются вовсе. — Мне просто обидно, что ты продолжаешь меня ни во что не ставить, хотя именно я заслужила хоть немного снисхождения с твоей стороны. Разве нет? — Мой голос предательски дрогнул. — Я понял тебя, выслушал твое мнение по поводу нас с Анджелиной. На этом все? Я сморгнула так не вовремя образовавшиеся слезы и опустила плечи, понимая, что сейчас Джордж ничего не поймет должным образом, лишь продолжит причинять мне боль. С каких пор он вообще стал на этот способен? С каких пор этому человеку стали подвластны мои чувства? — Или, может, ты ревнуешь, а замуж за Рона выходишь мне назло? — ухмыльнулся он. — Ты дегенерат, Джордж Уизли. На этом все, — сухо бросила и развернулась на сто восемьдесят градусов. Последний день осени провожал меня до дома колючим мокрым снегом и пронизывающим ветром, от которого я пряталась за вязаным красным шарфом и под черными капюшоном пальто. На душе было также противно, как на улице, что способствовало атмосферному настроению и полной апатии. Я могла понять все, но в голове не укладывалось, почему меня словно ледяной водой окатили, когда Джордж упомянул о ревности? Очередная его глупая шутка, заставшая меня врасплох. Все, как раньше, только юмор теперь все менее забавный и все более жестокий.