Альтависта

Музыка для атмосферы: Lifehouse — Storm

Время летело неумолимо быстро, скрываясь за различными делами и хлопотами. Промозглость, дождь и слякоть сменились легкими морозами, пушистым снегом, театрально спускающимся с небес, подобно какой-то оперной диве, сошедшей с пьедестала. Наступил декабрь — самый любимый месяц в году, наполненный волшебной атмосферой и приближением праздника, в который должны случаться чудеса. Пусть в министерстве дел невпроворот, так как близится конец года, а вместе с этим нужно заполнять отчетность, подводить итоги и исправлять недочеты, до которых руки не доходят вот уже несколько месяцев. Вместе с этим необходимо купить подарки близким, а для этого — оббегать кучу магазинов и сломать себе голову. Но именно в декабре верится в лучшее — в то, что ты со всем обязательно справишься и все преодолеешь, как бы сложно ни было. Этот месяц дарит силы, которых не хватало осенью, настроение, которое уничтожило предыдущее время года. И сейчас я предпочла прогуляться после работы, наслаждаясь безветренной погодой и пушистым снегом, приятно шуршащим под ногами. Снежинки медленно опускались на мои ресницы и волосы, как всегда убранные в строгую прическу. В тусклом свете фонарей создавалось поистине завораживающее зрелище, которое, несмотря на холодное время года, согревало меня изнутри. Я остановилась посреди полупустой улицы, прикрыла глаза и улыбнулась, наслаждаясь приятным моментом, магия которого была сильнее любой другой. Захотелось сейчас оказаться в Хогвартсе, любоваться праздничным убранством замка и тем, как Хагрид приносит раскидистые ели, которые будут немедленно украшены. Хочется отпраздновать Рождество именно там, где прошло мое детство, в том месте, где были проведены самые лучшие годы в моей жизни. Мне захотелось увидеть седовласого Дамблдора в очках-половинках, который таинственно улыбается чему-то своему, строгую Макгонагалл, следящую за порядком и готовую в любой момент встать на защиту родной школы и каждого ее обитателя, и даже профессора Снейпа с неизменно презрительным выражением лица, которое обычно только портило все настроение ученикам. Хотелось услышать задорный смех друзей и однокурсников и увидеть до боли знакомые идентичные лукавые улыбки, за которыми, несомненно, последует какая-то шалость. Сейчас я бы не стала раздраженно поджимать губы и отчитывать близнецов, а просто посмеялась бы вместе со всеми. Мне безумно хочется вернуться в то время, когда все были живы. Улыбка померкла, а в глазах защипало, поэтому я часто заморгала и продолжила свой путь, понимая, как нелепо выгляжу, стоя на одном месте и придаваясь воспоминаниям, ноющим в груди. Уже месяц прошел с нашей последней с Джорджем встречи, и я не надеялась, что он что-то поймет. Видимо, еще просто не время. Я не злюсь на него ни капли, ведь он просто мальчик, заблудившийся в собственных мыслях и чувствах. Отчаяние и боль заперли его в клетке, из которой он так старался выбраться, но не смог, хотя я упорно пыталась протянуть ему заветный ключик, а он его просто отказывался замечать. Щемящее чувство сдавливало мою грудь в тиски, пока я добиралась до дома, а стоило мне оказаться в уютном тепле квартиры, оно куда-то испарилось, сменившись обыкновенной усталостью и желанием выспаться, которому я охотно поддалась. Сквозь сон я слышала, как вернулся Рон, но у меня не было сил даже открыть глаза, поэтому я позволила себе погрузиться в крепкий и здоровый сон, уносивший с собой все мои печали и думы. Шутка ли, но мне снился рождественский Хогвартс, проказливые улыбки близнецов Уизли и доверительный шепот Фреда: «Все будет хорошо, только не бросай его». Рождество мы с Роном планировали встретить в Норе, что стало, своего рода, традицией. Мои родители отправились во Францию, так как мама давно мечтала посмотреть на зимний Париж, наполненный волшебством приближающегося праздника. Я аппарировала в дом семьи Уизли заранее, чтобы помочь Молли и Джинни приготовить ужин, а Рон и Гарри обещали появиться чуть позже, решая последние дела в аврорате. — Наконец, сегодня соберется вся наша семья, — послышался голос Джинни. Я отвлеклась от украшения раскидистой ели в центре гостиной и улыбнулась подруге. — Даже Перси придет? — Я тоже удивлена, что он предпочел быть с нами, нежели со своими бумажками. Мы переглянулись и хихикнули. — Джордж придет с Анджелиной, они же у нас теперь пара, — с долей сарказма сказала рыжая. — Это его выбор, Джинни, его жизнь и его ошибки. — Слишком много ошибок, не находишь? — Она протянула мне ангелочка, которого я тут же с помощью магии водрузила на верхушку вечно зеленого дерева. — Я не могу постоянно бегать за ним и пытаться достучаться до рассудка. Пока он сам не поймет, что к чему, я бессильна. — Ты и так слишком много для него сделала, — заметила она и уселась на диван, закинув ноги на журнальный столик. — Смотри, чтобы твоя мать этого не увидела, — с улыбкой сказала я, а та лишь фыркнула и отмахнулась. — Джордж всегда был ведомым, и девушка ему нужна, способная вести его вслед за собой. — К чему ты клонишь? — Я нахмурилась. — Анджелина по натуре боец, сильная духом, но даже ей это не под силу, потому что и она сломлена. А вот ты… — Джинни! — возмутилась я. — Я выхожу замуж за Рона! Девушка поднялась с места и подошла ко мне, пронзительно взглянув в глаза, отчего я невольно поежилась, будто от холода. — Это твой выбор, Гермиона, твоя жизнь и твои ошибки, — моими словами ответила она, а затем зашагала на кухню, бросив на ходу: — Помоги мне расставить приборы на стол, пожалуйста. Я немного помедлила, переваривая информацию, и встряхнула головой. Сейчас не время думать о таких глупостях, ведь на носу праздник, а об этом я подумаю позже, хотя, если честно, не вижу смысла забивать мысли подобной ерундой. Когда стол был накрыт, появились Гарри и Рон, а следом за ними Билл и Флер. Чуть погодя послышался хлопок трансгрессии, и в гостиную вошли улыбающиеся Джордж и Анджелина, держась за руки. Я кинула короткий взгляд на парня, а затем отвернулась и подошла к Рону. В мыслях так не вовремя эхом отдались слова Джинни, которые я поспешила отогнать и лишь крепче сжала ладонь своего жениха. Перси появился самым последним, когда все уже стали полагать, что он не придет. Как всегда деловой и серьезный, чем даже стал раздражать и меня. В министерстве мы почти не виделись, но если наше обеденное время совпадало, он тут же занимал место рядом со мной в буфете и начинал рассуждать о работе, не давая мне возможности спокойно поесть. — Хорошо, что ты пришел, дорогой. Я уже испугалась, что тебя задержали, — начала миссис Уизли, когда мы сели ужинать. — В министерстве сейчас много дел, у министра много забот, а так как я — его доверенное лицо, то мне было очень сложно вырваться даже в Рождество, — деловито ответил Перси и поправил очки. — Я же говорил, что стоит ему подарить новый значок с надписью «серьезная шишка», а ты все красивое перо, да красивое перо… — с усмешкой сказал Джордж, обращаясь к своей девушке. — Я рад, что чувство юмора к тебе вернулось, — ответил Перси, недовольно поджав тонкие губы. — Хоть у кого-то в этой семье оно должно быть, — парировал тот. — Прекратите хотя бы сейчас! — возмутилась Джинни. Непринужденная беседа восстановилась, лишь иногда разбавленная шутливыми препирательствами Джорджа и Перси, и я изо всех сил старалась не улыбаться, показывая тем самым полное безразличие на присутствие человека, который все это время ни во что меня не ставил. Периодически мы встречались с ним взглядом, который я тут же отводила, не желая даже пытаться угадать, о чем он сейчас думает. В основном же я наблюдала за тем, как Джордж бережно держит Анджелину за руку, изредка поглаживая кисть ее руки большим пальцем, как они улыбаются друг другу и смотрят с такой нежностью, от которой хотелось сунуть два пальца в рот и вытрясти все содержимое желудка наружу. Поймав себя на этой мысли, я вздрогнула и задумалась: неужели мы с Роном со стороны выглядим так же приторно? Об этом ли при любой удобной возможности говорил Джордж, глядя на нас? Я перевела взгляд на наши сцепленные пальцы, а затем на Рона, который восторженно говорил о предстоящей свадьбе и бросал на меня ласковые взгляды, ожидая поддержки и той же реакции. Но мне впервые захотелось выдернуть ладонь и уйти подальше отсюда. Джинни внимательно на меня посмотрела, сузив глаза, а я ей попыталась улыбнуться, что вышло довольно сносно, на мой взгляд, но, видимо, недостаточно для того, чтобы она поверила, что все действительно в порядке. Перед десертом мы с Джинни стали относить грязную посуду и менять блюда на столе, давая миссис Уизли возможность отдохнуть, и неожиданно к нам на подмогу вызвалась Анджелина. Я не была рада такому соседству, но возражать, естественно, не стала. — Джинни, я помогу Гермионе вымыть посуду, возвращайся к семье, — улыбаясь, сказала мисс Джонсон. Джин недоверчиво посмотрела на нас обеих, но вопреки моим ожиданиям и мысленным мольбам спорить не стала, удалившись в гостиную. Я лишь продолжила мыть тарелки и ставить их на стол, ничем не выражая своего недовольства, а Анджелина вытирала мокрую посуду и расставляла по шкафчикам. — Послушай, я знаю, что ты думаешь, — начала она. — Не уверена, — слишком резко ответила я и мысленно чертыхнулась. — Наверное, это действительно все неправильно, и ты ожидала немного другой помощи с моей стороны, но Джордж и я… — Я думала, ты любишь Фреда, — перебила я. — Гермиона… — попыталась объяснить она, но я опять не дала этого сделать. — Я все понимаю, но ты ведь его используешь. Да, Джордж похож на него, но он — не Фред, он совсем другой человек со своими мыслями и чувствами. — Ты думаешь, я этого не понимаю? — серьезно спросила она, своим тоном вынуждая меня посмотреть ей в глаза. — То, что я чувствую, испытываю именно к Джорджу. Мы оба любим Фреда, и я считаю, что понимаем друг друга лучше, чем кто-либо другой, и даже ты. — О, неужели вы по ночам сидите на диване и лелеете боль, придаваясь воспоминаниям? — язвительно поинтересовалась я. — Если бы я не знала тебя, то подумала бы, что ты ревнуешь. Я фыркнула. — А ты меня и не знаешь. Или ты считаешь, что того поверхностного знания, что у тебя есть, достаточно, чтобы утверждать обратное? Я злилась, но не понимала, на что именно больше всего. Я не видела в этой девушке той силы, что была прежде, не видела бойца, о котором твердила Джинни, а видела лишь такую же потерявшуюся девочку, которая решила тонуть сама и тащить за собой на дно и Джорджа, не осознавая губительную силу своих поступков. — Прости, я не хотела тебя обидеть. — Ты меня не обидела, — тут же ответила я и отвернулась, продолжая с остервенением оттирать жир со сковороды. — Ты не представляешь, что делаешь, Анджелина. Я не знаю, кто был инициатором того бреда, что вы оба называете отношениями, но это большая ошибка. — Даже если и так, мы должны сами это понять, прийти к этому без чьей-либо помощи. — Верно, — ответила я, передавая ей в руки последнюю тарелку. — Но постарайся это сделать с меньшими потерями. Выключив воду, я вернулась в гостиную, стараясь держать себя в руках, но настороженный взгляд Джорджа был красноречивее всего. Я же не имела ни малейшего желания сейчас пытаться понять их всех. Да, Анджелина Джонсон — хорошая девушка, которая гораздо слабее, чем кажется на первый взгляд, но она только все портит, и я уже жалею, что вообще обратилась к ней за помощью. После десерта мы еще немного поговорили в тесном семейном кругу, а затем Билл вместе с супругой аппарировал в Ракушку, Перси — в свою квартиру, Джинни и Гарри — на Гриммо, а остальные воспользовались гостеприимством миссис Уизли и обосновались в спальнях Норы. Рон уснул моментально, а мне не давали покоя собственные мысли, в которых мешались слова Джинни, разговор с Анджелиной и какие-то тоскливые взгляды Джорджа, которые я весь вечер старалась игнорировать, но безуспешно. Не выдержав, я встала и тихонько спустилась вниз, чтобы не шуметь и не разбудить обитателей дома, которые, наверняка, уже давно спят. Подогрев себе стакан молока, я села на стул и постаралась восстановить порядок в голове, чтобы уснуть, но выходило из рук вон плохо. Когда на лестнице послышались шаги, я невольно вздрогнула, будто совершала нечто противозаконное, а затем увидела в проходе сонного и взлохмаченного Джорджа, который даже не позаботился о том, чтобы надеть на себя футболку и прикрыть обнаженный торс, к которому, конечно же, был прикован мой взгляд. — Не спится? — зевая, спросил он и тоже налил себе молоко в стакан. — Тебе тоже? — Проснулся, поворочался и понял, что не могу больше уснуть. — Он сел напротив меня и залпом осушил стакан, оставив белоснежные молочные усы над губой, которые в ту же минуту облизал. А я, как третьекурсница, внимательно следила за каждым его действием. — Ты прости меня, Гермиона, я был несправедлив к тебе, — после недолгой паузы сказал он. — Ты столько сделала для меня, а я тебя так отблагодарил. — Забудем об этом, — неожиданно выдала я. — Но поводу нас с Анджелиной даже не начинай. Я пожала плечами и повертела стакан в руке. — Когда-нибудь ты сам поймешь. — А если не пойму? — Значит, дурак, — резко ответила я, а затем устало прикрыла ладонью глаза. — Я буду рада, если ошибаюсь сейчас насчет вас. — Что-то мне подсказывает, что ты не будешь рада. — Он ухмыльнулся. — Что-то мне подсказывает, что я не ошибаюсь. — Я действительно что-то испытываю к ней. И порой мне кажется, что таким образом я предаю Фреда, память о нем, ведь Анджи была его девушкой. Но потом я смотрю на нее и чувствую, что так надо. — Доверять чувствам опасно. Всегда нужно прислушиваться в первую очередь к голосу разума. — В борьбе между разумом и чувствами редко побеждает первый, — ответил Джордж, и я мысленно с ним согласилась. — От того и все проблемы, Джордж. — Даже если я совершаю ошибку, позволь мне это сделать. Жизнь далеко неидеальна. — Вот именно, так зачем все усложнять? — не понимала я. — Не будь так категорична к другим, когда к себе и своим чувствам относишься со снисхождением. Я нахмурилась. — Я не понимаю тебя. — Прекрасно понимаешь. — Он улыбнулся. — Наши с Роном отношения — это другое, — запротестовала я. — А, по-моему, одно и то же. — Он хмыкнул. — Приходите к нам послезавтра. — Зачем? — удивилась я. — А зачем люди ходят друг к другу в гости? — усмехнулся Джордж. — Будем налаживать контакт. — Хорошо, мы обязательно придем. Спасибо за приглашение. — Я поднялась со стула и допила свое молоко. — А теперь спокойной ночи. — Кошмарных снов. — Джордж лучезарно улыбнулся, и я против воли улыбнулась ему в ответ. Я была поражена тем, как мне без труда удалось простить его за все. Простить и понять. Быть может, это я не права и слишком строга к ним обоим? Стоит дать им шанс, ведь другого выхода у меня нет. Рон был удивлен приглашению и не очень-то обрадован, так как все еще злился на брата, но мне удалось уговорить его туда пойти и вести себя нормально, таким образом, сделав ответный шаг к примирению. Мой благоверный всегда был достаточно злопамятным и нетерпимым к чужим огрехам, когда сам не сверкал блестящей идеальностью, но я люблю его любым. Правда, когда он чавкал за ужином, мне хотелось задушить его собственными руками. Погода в тот день была ужасной: казалось, все волшебство зимы испарилось вместе с прошедшим праздником. Снег сильным потоком заваливал улицы Лондона, погружая автомобили и крыши домов под сугробы, ставшие для тех холодным и толстым одеялом, а северный ветер лишь усиливал эффект, направляя снежинки острыми краями прямо в лица прохожим. В такую погоду хотелось сидеть дома, завернувшись в плед, пить горячий шоколад и читать интересную книгу, полную приключений, подвигов и всеобъемлющей любви. Но я с самого утра занималась выпечкой пирога — не с пустыми руками же идти в гости, а Рон в полудреме лежал на диване и лишь иногда пытался стащить что-нибудь вкусное, чтобы набить свой необъятный желудок. Когда все было готово, я надела теплый свитер, перевязала неряшливый хвост и принялась будить своего парня, так как можно было отправляться прямо сейчас. Он что-то недовольно буркнул, протер заспанные глаза, и мы аппарировали к «Всевозможным Волшебным Вредилкам». — Ну и погодка. — Рон поежился. — Мы не гулять собираемся, так что пошли скорее внутрь. Закутавшись в вязаный шарф, я потянула его к двери, и уже через пару секунд мы оказались в теплом и шумном помещении магазина. Привычно поздоровавшись с Верити, я взяла Рона за руку, и мы поднялись наверх. Судя по голосам, ребята были в комнате, дверь в которую распахнута. На ходу развязывая шарф и расстегивая пальто, я улыбнулась и остановилась в проходе. — Ты мог хотя бы убрать свою рубашку? — возмущалась Анджелина. — Я и убрал, — пожал плечами Джордж. — Скомкал и бросил в шкаф, — поправила его девушка. — Убрал, — настойчиво повторял парень, а затем заметил нас. — О, привет, ребята! Он подорвался с места и последовал к нам, а Джонсон лишь закатила глаза, явно все еще непривыкшая к его неопрятности. — Мы рады, что вы пришли. — Она улыбнулась. — Сейчас поставлю чайник. — Я помогу тебе, — охотно вызвалась я, кинув красноречивый взгляд на Рона. — Ты молодец, — хихикнув, заметила Анджелина, когда мы вошли в кухню. — Им давно пора поговорить. — Надеюсь, они не поругаются еще больше. Но вопреки моим опасениям, они оба зашли довольные, по-мальчишечьи толкая друг друга и смеясь над чем-то только им известным. И в этот момент я поняла, что все хорошо. Возможно, именно так все и должно быть. Я люблю в ненастную погоду сидеть в теплом помещении, пить горячий кофе, заедая его наивкуснейшими круассанами с вишней и разговаривать обо всем на свете с приятными мне людьми. Руки Анджелины и Джорджа были сцеплены и располагались на коленях девушки, а меня по-хозяйски обнимал Рон и стоически пытался выдержать подколы старшего брата, который, казалось, совсем оправился после смерти Фреда. Хотя взгляд его оставался все таким же бесцветным и скучающим, лишь иногда вспыхивающий игривой искрой. Тогда он подмигивал мне и улыбался, а я предательски смущалась. Все было так, как в Хогвартсе. Не хватало лишь Фреда. Я не одобряла отношений Джорджа с Анджелиной. Мне казалось это неправильным, ведь она любила и любит Фреда, и сейчас видит в Джордже тоже Фреда, однако меня никто не слушал, и я впредь старалась держать язык за зубами и пыталась смириться с тем, что они теперь состоят в отношениях. Задумавшись, я упустила нить разговора, и очнулась лишь на самом интересном месте, когда ребята заливисто смеялись над репликами мисс Джонсон. -… а я ему и отвечаю: «Ты чувствуешь, как мне плевать на все то, что ты говоришь?». Я вежливо улыбнулась, делая вид, что услышала всю историю, которая, несомненно, была очень забавной, судя по тому, как хохотал Рон и бил себя по коленке, словно отсталый тюлень. Джордж поднялся с места и собирался взять в руки чайник, чтобы разлить нам новые порции кофе и чая, пока я смеялась над Роном. — Захвати мне с полки печенье, Фред, — улыбаясь, бросила Анджелина, и лишь через несколько секунд улыбка ее померкла, а в помещении воцарилась гробовая тишина. Мои глаза расширились, а глаза Анджелины наполнились испугом, извинениями и слезами. Рон демонстративно покашлял, судорожно соображая, как разрядить обстановку, а Джордж некоторое время стоял не шевелясь, а затем с характерным грохотом поставил чайник на место и вышел из помещения, захватив по пути свое пальто. Анджелина сорвалась с места и бросилась за ним, а мы с Роном переглянулись, и парень чуть крепче сжал мою ладонь. — А все так хорошо начиналось. — А я говорила, что это неправильно! — возмутилась я. — Им обоим это не сболтни, а то, знаешь ли, такое несильно утешает. — Он нервно усмехнулся, а я слабо кивнула. Через несколько минут Анджелина вернулась, хлюпая носом и безуспешно стирая слезы со смуглой кожи. Она молча села на свой стул и схватилась за голову. Я знаю, что должна была сейчас поддержать и утешить именно ее, хотя бы из женской солидарности, но мне не хотелось. — Побудешь с ней? — шепнула я Рону. Он немного подумал, но кивнул, и я стремительно ринулась за Джорджем, подхватив пальто. Я боялась, что не догоню его или просто не найду во всей этой толпе, но парень стоял за углом, облокотившись о стену и подняв голову к небу. Его глаза были закрыты, а лицо не выражало ничего. Я медленно подошла к нему ближе и остановилась, совсем не зная, что сказать. — Грейнджер, я жду твоего ехидного «а я же говорила», — тихо вымолвил он, и я вздрогнула. — Я вовсе не хотела этого говорить, — слукавила я. — Как ты догадался, что это я? — Знал, что ты придешь. Всегда приходила. — Мы оба молчали, а я неловко переминалась с ноги на ногу, не заботясь о том, что пронизывающий ветер задувает под расстегнутое нараспашку пальто. — Ты была чертовски права. — Мне жаль. — Тебе не жаль, не лги! — рявкнул он, метнув на меня яростным взглядом. — Ты ждала этого момента. Так радуйся! Чего ты не радуешься? — Джордж, я… — Уходи сейчас, Грейнджер, — ровным голосом сказал он. — Забери Рона, и уходите оба, мне нужно решить эту проблему. — Тебе точно не нужна моя помощь? — Уходи, я сказал, — сквозь зубы процедил он. Я кивнула и медленно последовала назад, где меня ждал Рон, неловко утешавший Анджелину, которая, кажется, от его слов рыдала еще сильнее. Когда я вошла, парень облегченно выдохнул и подошел ко мне. — Мы пойдем, ладно? — тихонько спросила я. Девушка кивнула, не поднимая глаз. — Мне жаль. Оказавшись дома, я на автомате заваривала Рону чай, себе кофе, а потом мы сидели в полной тишине, каждый взвешивая сложившуюся ситуацию. Я переживала за Джорджа, боялась, что он сможет простить ей эту оплошность, ведь даже я не прощу. Я не сочувствовала ей ни капли, она сама виновата во всех своих бедах, и боль Джорджа на ее совести. Сначала она помогла ему подняться до небес, а затем грубо и жестоко сбросила вниз, позволяя разбиваться о жестокую реальность. Нет, такого я ей не прощу, какой бы она сама ни являлась жертвой. С наступлением января снова начались серые и однообразные будни, от которых почему-то хотелось повеситься даже больше, чем осенью. Пугало молчание Джорджа, а прийти к нему я не решалась. В один прекрасный день, когда я собиралась на обед, моя секретарша передала мне записку, в которой было написано всего несколько слов, которые заставили мое сердце замереть, а потом забиться с новой силой:

Давай встретимся сегодня вечером в Дырявом котле? Мне больше не с кем поговорить. Джордж.

Оставшееся время до конца рабочего дня я каждые пять минут смотрела на часы и умоляла время поторопиться, но оно гаденько ухмылялось и, казалось, еще больше замедляло свой ход. В половину седьмого я вошла в назначенное место, где было шумно, накурено, воняло перегаром вперемешку с огневиски и было не протолкнуться. Мужчины сомнительного внешнего вида смотрели на меня, улыбались, отпускали какие-то дешевые реплики и зазывали к себе, но я упрямо шла вперед и высматривала знакомую рыжую макушку. — Эй, детка, присоединяйся ко мне. — Высокий широкоплечий мужчина улыбнулся мне своими пожелтевшими зубами, и я испугано отшатнулась от него. — Н-нет, извините, я ищу друга, — мямлила я. — Брось, крошка, я стану для тебя, кем захочешь, в этот вечер. — Я же сказала, нет, — более настойчиво ответила я. — Не будь такой недотрогой. — Он попытался ухватить меня за руку, и я невольно взвизгнула. — А ну-ка отпусти ее, — послышался знакомый голос, от которого стало значительно спокойнее. — Проблемы? — Мужчина повернулся к Джорджу, отпустив мою руку. — У тебя они будут, если сейчас не вернешься на свое место. — А ты кто вообще та… — начал было он, но кулак Джордж с характерным хрустом вписался в его нос. Мужчина взвыл от боли, а из ушибленного места брызнула кровь. Я сморщилась и посмотрела на своего спасителя, который выглядел уверенно и мужественно, но при этом спокойно. Пожалуй, таким Джорджа я видела впервые за всю сознательную жизнь. — Идем. — Он взял меня за руку, отчего по телу прошел заряд, и усадил за дальний столик, на котором уже стояли два пустых стакана и один наполовину наполненный янтарной жидкостью. — Выпьешь со мной? — Я не пью. — Как хочешь. — Парень пожал плечами и в несколько глотков осушил стакан. — Эй, налей мне еще! — крикнул он кому-то, и через несколько секунд на столе появился еще один сосуд с огневиски. — Может, тебе не стоит напиваться? — нерешительно спросила я. — И спасибо, что спас меня. — Нет проблем, — глухо отозвался он и сделал очередной глоток, даже не поморщившись. Я молчала, терпеливо дожидаясь момента, когда он будет сам готов мне все рассказать, и этот момент настал спустя еще один стакан. — Мы расстались. — Это… правильно, Джордж. Нельзя позволять вам обоим жить в собственных иллюзиях. — Она умоляла меня не делать этого, но я вдруг понял, что это именно тот момент, когда приходит осознание собственных ошибок. А еще, — он сделал пару глотков и поморщился, — еще я понял, что ты — единственная, кто поверил в меня. Я вздрогнула. — Джордж, мы все верили. — Не перебивай. — Я кивнула. — Ты заставила меня поверить в собственные силы, заставила поверить, что именно ты — мое спасение. Гермиона, ты действительно стала моим спасением. Несмотря ни на что, ты была рядом, готовая помочь, всегда возвращалась, даже если я выгонял. Ты спасла мою гребанную душу от разложения. — Он усмехнулся. — Ты удивительный человек, Гермиона. Он пронзительно посмотрел мне в глаза, а в его взгляде плескалась искренняя нежность и раскаяние. А сама я едва сдерживала слезы, ведь мне удалось достучаться до него спустя столько времени. — У тебя большое и доброе сердце, и мне жаль, что ты выходишь замуж за Рона. Мои глаза округлились, а Джордж, поняв, что сболтнул лишнего, допил огневиски и отвел взгляд в сторону. — Что? Джордж, ты пьян и расстроен. — Я нервно усмехнулась. — Я пьян и расстроен, но это не мешает мне завидовать собственному младшему брату. — Джордж потянулся за следующим стаканом, но я положила свою руку на его кисть. — Тебе не стоит больше пить, серьезно. — А вдруг ты тоже совершаешь ошибку? — спросил он, внимательно посмотрев мне в глаза. — Значит, позволь мне ее совершить, ведь жизнь неидеальна. — Я улыбнулась, вспомнив его фразу. — А если не позволю? — на полном серьезе говорил он. — Джордж, тебе пора домой, — подвела итог я. — Мне, думаю, стоит тебя отвести. — Я не настолько пьян, Грейнджер. — Он поднялся с места и кинул несколько монет на стол. — Я тебя провожу. Спорить я не стала и последовала за ним. На улице было скользко, да и Джорджа слегка пошатывало, поэтому я ухватила его под руку, и мелкими шагами мы шли по улице. Отчего-то я чувствовала себя так хорошо, так свободно и легко, как еще не было никогда и ни с кем, на моей памяти. Джордж придерживал меня за пальцы той руки, которая касалась его локтя и молчал, что не угнетало. Это не значило, что нам нечего друг другу сказать, как раз таки наоборот, но слова сейчас казались совершенно лишними. Вдруг пошел снег, медленно опускаясь с неба и устилая землю новым слоем белоснежного ковра. Джордж остановился и посмотрел на темный небосвод, и я сделала то же самое. Внезапно он улыбнулся и посмотрел на меня с искренним восторгом. — Хорошая сегодня погода для прогулки. — Ты прав, — прошептала я, смущенно потупив взгляд. — Пойдем? Он кивнул и возобновил шаг. Когда мы, наконец, дошли до моего дома, внутри меня все задрожало от кого-то странного и неведомого мне волнения, будто у нас было свидание, и сейчас Джордж после него провожает меня до дома, и нет никакого Рона, нет никакой Анджелины, а есть только мы и сегодняшний вечер. Эти мысли казались мне такими естественными тогда, что вызывали лишь улыбку. — Я был таким идиотом, что не замечал очевидное. — О чем ты? — Я непонимающе посмотрела на него. — О тебе. Я не замечал человека, способного бороться за меня. Я был так слеп, Гермиона, и мне столько всего хотелось бы изменить. — Все, что не делается, все к лучшему, — философски изрекла я. — Я бы хотел, чтобы ты и дальше была рядом со мной. — Я буду, но… — Я прикусила губу. — Не так, как того хотелось бы, — с улыбкой закончил он. — Ты сейчас просто в отчаянии, вот и говоришь все эти нелепости. — Я пыталась успокоить саму себя. — Я не в отчаянии, а чувствую себя свободным. Мне впервые за долгое время хочется жить, и все благодаря тебе. Я просто глупец, который хочет исправить свои ошибки. — Не все можно исправить, Джордж, — строго одернула я. Он мне нежно улыбнулся, а затем приблизился и коснулся губами моей замерзшей щеки, для которой это простое прикосновение казалось невероятно обжигающим и способным оставить ожог. — Спокойной ночи, Гермиона. Он шел вверх по улице и ни разу не обернулся, а я сверлила взглядом его спину, пока темный силуэт совсем не скрылся где-то вдали. Смесь неясных мне чувств одолевала мое сердце и сознание, пока я не спеша поднималась по лестнице до двери квартиры, где меня однозначно поджидает разъяренный Рон, которого я не предупредила о своей значительной задержке. Одно я знала точно: мне совсем не хотелось рассказывать ему правду. Пожалуй, этот странный и волшебный вечер должен остаться доступным только для меня и для Джорджа. Только для нас. Кожа на месте его поцелуя до сих пор горела, словно от огня.