Дочь отца своего

В это время в Новом Орлеане... Первородный гибрид не знал, как оказался на узкой улочке рядом с кладбищем ведьм. Всему виной разговор с Элайджей о дочери, гнев, боль и бутылка крепкой выпивки. Он не знал, что делать. Хотя... Он знал... Как и в прошлый раз он должен уничтожить всех врагов, чтобы вернуть её домой. Он готов был сделать ВСЁ ради НЕЁ одной. Элайджа настоятельно советовал ему приехать, но Никлаус не мог. Не мог посмотреть в глаза дочери, только не это. Он мог в одиночку разорвать на части сотню ведьм, вампиров или оборотней, но не знал, что сказать девочке, в которой текла его кровь, кровь Майколсонов. - Клаус! - он сразу узнал голос. - Марсель... - Что ты здесь делаешь? - ком подступил к горлу, он не знал, что ответить. - Я не знаю... - вампир сразу почувствовал усталость в голосе "отца". - Что случилось? - Ничего. - как всегда, гордость не позволила ответить. Зачем? Зачем говорить кому-то о своих проблемах? Только показывать слабость... - Я как раз собирался к тебе, - соврал Марсель, - если ты не против. - Не против, - подумав, согласился гибрид. Они пошли домой. В старое поместье семьи Майколсонов. Что они делали? Говорили... обсуждали настоящее : планы ведьм, стаю оборотней, вампиров и вспоминали прошлое. Вот тогда Клаус и поведал Марселю историю о дочери. - Я не понимаю, почему ты... так поступил. Почему отстранил ее от себя? Первородный молчал. Он знал ответ, но не хотел говорить. - Поезжай к ней. - Не могу, ведьмы... - Я обо всем позабочусь, езжай. Поговори с ней, она же твоя дочь. - Вот именно... она моя дочь. Она меня никогда не простит. Ни...ког...да... - Простит. Если она такая, какой ты ее описал, простит. Расскажи ей о матери, о том дне когда она родилась. - Клаус знал, вампир прав. И всё же перед тем как уехать, ему нужно было закончить последнее дело. *** Я открыла глаза и поняла, что этот сон мне показали. Дядя стоял рядом с окном в моей квартире и следил за каждым моим движением. " Как он вошёл?" - подумала я. - И что это было? Фантазия о нормальном детстве? Поздно, мне давно уже не 7 лет. - дядя был виртуозом по части телепатии. Он с большого расстояния мог заставить любого вампира видеть то, чего ему хочется. Нужно с этим что-то сделать, не хочу чтобы ко мне в голову влезали, особенно после отца... - Это не фантазия. Это правда. Никлаус приходил к тебе почти каждую ночь, пока ты спала. Однажды я заметил, но ему ничего не сказал. - Ты врёшь.- эти слова были ядом, пропитавшим меня. - Нет, клянусь. - дядя никогда не врёт, но он всё же не рассказал о том, как отец стирал мне память, хотя он и не говорил, что такого не было - а значит, не врал. Я совсем запуталась. Всё равно не могу поверить. Я встала и начала одеваться. На что вампир культурно отвернулся. - Андреа, если позволишь, я покажу тебе историю нашей семьи и ту долю, которая за тысячу лет выпала моему брату - твоему отцу. Может , узнав это, ты хоть немного поймешь его? - И что дальше? Мы снова станем большой несчастливой семьей? Может я и прощу его за все эти 17 лет моего одиночества. Но за... это я его не прощу. - За что? - он подавал вид искренне непонимающего человека. - А ты сам ещё не понял!!? Я слышала, как вы говорили о том, что отец брал мою кровь для создания гибридов, а потом стирал мне память. Ты все знал и не сказал мне! - Это... правда, я виноват. Прости меня или хотя бы постарайся понять... Я всю жизнь положил на то, чтобы мой брат был счастлив, ради этого я... решил сохранить это в тайне. Но я в ту же ночь сказал ему больше так не делать, он поклялся. - Как будто ты не знаешь, чего стоят его клятвы! Сколько раз он вонзал тебе кинжал в спину?!! - На этот раз он говорил правду. - Если ты так сильно желал брату счастья, то почему в своем рассказе опустил историю о том, как влюбился в мою маму? - когда я сказала это, дядя словно целиком ушел в себя. Мне казалось, что первородный вот-вот заплачет. Только сейчас я смогла понять какие сильные чувства у них были, а может они остались? Никогда прежде я не видела его таким. После этого мысль о том, чтобы любить кого-то , становится тоскливой и болезненной. - Знаешь, даже после её смерти, я продолжал любить её. - я не стала говорить о том, что пытаюсь найти её. Зачем вселять напрасную надежду? - Поэтому меня так назвали? - мамино имя при рождении - Андреа. - Да. Я убедил Никлауса назвать тебя в честь матери. Я не рассказал тебе, потому что думал, что ты неправильно поймешь... - А она любила тебя? - спросила я. - Думаю, да. По крайней мере она сама так сказала однажды. Но сейчас не об этом. Понимаешь, если я нашёл тебя, то и другие смогут. Каждый захочет получить тебя, чтобы создавать гибридов. - он выглядел взволнованным. - Если ты меня нашёл, то и твой брат найдёт - а значит, то крошечное, но самое лучшее, что было у меня в жизни, исчезнет. - Андреа, прошу, давай вернёмся домой! Там я смогу защитить тебя. В это время я оделась и взяла книги. На столе стоял графин с апельсиновым соком и кое-чем еще. Я налила себе немного в стакан. - Что это? - спросил дядя. - Сок. - Можно? - он не собирался ждать моего ответа. Налив себе стакан, он сделал глоток. Мгновенно выплюнув жидкость на пол, он прошептал : - Вербена. - Что, больно? А мне было больнее. - я взяла и быстрым движением выпила содержимое стакана. Боль, которую я почувствовала, жгла меня изнутри. Но я изо всех сил старалась скрыть это и лишь закрыла глаза. Главный урок, который я вынесла из жизни : физическая боль никогда не сравнится с душевной. Зрелище получилось эффектным. - Я пью вербену - "а заодно и волчий аконит"- с того самого момента, как узнала, что твой брат со мной делает. Так что ни ты, ни кто-либо ещё не сможет внушить мне. Что теперь собираешься делать? Он просто смотрел на меня и молчал. - Хорошо, оставайся здесь, если хочешь, но мой тебе совет - не выходи на балкон. - когда я приехала в город, решила, что не буду рисковать, покупая вербену, поэтому начала выращивать её сама на балконе. Да и соседям цветы понравились, сиреневые. Я взяла сумку, куртку и пошла в школу. Мне очень хотелось хоть немного побыть среди обычных людей. Но желаемое не всегда сходится с действительным. *** Из дневника Элайджи Майколсона.... Я вижу, как рушится моя семья. Если Андреа уйдет, Никлаусом вновь овладеет ненависть, и я уже не смогу ему помочь. Я обязан что-нибудь предпринять, но что? За всю свою долгую жизнь я ещё ни разу не был так убежден в собственной слабости. Мой единственный шанс воссоединить семью, это доказать Андрее, что Никлаус её любит. А для этого нужно, чтобы они поговорили, однако сейчас она не станет этого делать, просто не поверит ему. Её рана слишком глубока и нужно время, чтобы боль утихла а рана затянулась. Я помогу ей в этом.