Картина маслом

Нет. Не то. Все не то! Это не то. И это не то. И это опять не то… Заказов нет. Вдохновения нет. Но я не могу так. Словно мой талант не от бога, а от дьявола, и когда я не пишу картины – он вытягивает из меня душу. Я должна рисовать! - А что я могу поделать? – я начала мыслить вслух. - Ни мысли, ни темы в голове нет. Пусто. Все, что было под рукой, красивые места в нашем городе или обстановка в моем доме, уже давно нарисовано. С видом из окна тоже самое. - Кстати, что там у нас за окном? Дождь? Нет, больше похоже на ливень. Дальше калитки ничего не видно. – Я вернулась в центр комнаты и оттуда продолжила наворачивать круги в поисках вдохновения. На всех картинах в этой маленькой комнате, именуемой у меня мастерской, красуется подпись "Аномалия". Мой творческий псевдоним и прозвище, данное мне моей лучшей подругой. Я, честно говоря, слегка удивилась, когда она первый раз меня так назвала, но возражать не стала. А сейчас, спустя практически восемь лет, уже и привыкла. Но зовут меня Мелиана Эрг. Я двадцатидвухлетняя кареглазая брюнетка, с волосами до пояса, довольно приятной внешности, судя по периодическим наплывам ухажеров. Живу в городе Кичегер, в доме, доставшемся мне от родителей – Нестора и Весты Эрг. Отец мой – страстный путешественник, смиренно отсидел семнадцать лет после моего рождения в этом доме. Но нам с мамой было понятно, что на всю жизнь его не хватит. И вот этот час настал. Папа с моей помощью убедил маму, что я уже самостоятельная и мне надо искать свое место в жизни. Но вместо того, чтобы отпустить меня, он забрал свою возлюбленную в бесконечное путешествие. За четыре с половиной года родители навещали меня три раза. Рассказывали о своих приключениях и планах на будущее, интересовались моей жизнью, дарили интересные и забавные вещички и уже через пару недель отправлялись в дорогу. Не сказать, что маме нравится такая жизнь, но папу она любит и готова ради него на все. Внезапный стук в дверь прервал мои безрезультатные поиски. Хотя это был даже не стук, а барабанная дробь. Кому-то очень хотелось войти, что неудивительно в такую погоду. - Кто там? – Я глянула в глазок, но ничего, кроме розового зонта с цветочками, не увидела. - Открывай скорее, я все промокла! – почти визжа, ответил знакомый голос. - Жаклин? – Я поторопилась открыть дверь и впустить мокрую подругу детства. - Что ты здесь делаешь? – Очень странно было видеть ее на пороге моего дома в такой дождь. Блондинка в желтом платье буквально влетела, чуть не сбив меня с ног. Она бросила зонт на пол - стекать, скинула сапожки и прошмыгнула на кухню. Я поправила ее обувь и пошла за ней. Жаклин села на стул и уставилась на меня. Я же, завидев нездоровый блеск в ее глазах, замерла в дверях. - Чаю? – предложила я, вспомнив, что моя подруга все-таки промокла. Но она замотала головой, да так, что брызги с мокрых волос разлетелись в разные стороны. - Может, расскажешь, зачем ты здесь? – Я села рядом с ней. - Расскажу – расскажу! Такое расскажу! – начала она тараторить. - Сегодня мы успели забронировать место в церкви. Не на середину лета, а на начало осени, девятого числа. Но там тоже должно быть тепло. - Поздравляю, - порадовалась я за подругу. Она очень хотела свадьбу летом. И все из-за того легкого платья, которое она присмотрела. – Ну а с платьем что? - Через неделю мадам Бернуа освободится, и мы договоримся, когда снимать мерки. Надо теперь определится с рестораном. - Жаклин была в хорошем настроении. Она активно жестикулировала и периодически прерывалась, чтобы сглотнуть слюну или набрать воздуха. - Мне нравится тот, что недалеко от Восточного театра. Но Вильен хочет в "Гордость Империи", мол, это самый элитный ресторан, все-таки на Соборной площади. А я не хочу там! - Она топнула ногой, нахмурив брови, и, голосом обиженной девочки, продолжила: - У них банкетный зал отвратительного бордового цвета. Мне кажется, легкий желтый цвет моего ресторана больше подойдет к нежно-розовому платью. Как ты думаешь? – Она посмотрела на меня глазами, просто молящими о поддержке. - А ты не пробовала Вилу это объяснить? - Он не поймет! – Она обиженно откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. - Скажет еще, что это глупости. И ведь такой упертый… А для меня это важно! И его, как мужчину, вполне можно было понять. Я бы на его месте тоже отдала предпочтение не цвету, а статусу. Но… К его несчастью, не он моя лучшая подруга. - Ну давай я с ним поговорю? Попробую его убедить. - Ой, - она от радости аж подпрыгнула, - ты моя спасительница! Хотя это было наигранно. Мы всегда друг за друга горой стоим, даже в таких мелочах, так что мое предложение было предсказуемо. Но эта наигранность такая же неотъемлемая часть нашего общения, как и наши слова, и мы сами. - Ничего обещать не буду, - я подтянулась и сладко зевнула, - но постараюсь. - У тебя получится, я тебя знаю, - она сжала кулачки, как всегда, когда хотела поддержать меня. – Кстати, это же еще не все. Мы сегодня рабов купили. Да, - она кивнула в ответ на мои удивленные глаза, - наша первая семейная покупка. Рук, знаешь ли, не хватает. Да, рабы, в нашей огромной, имеющей несколько колоний, Империи – обычное дело. Не сказать, что это привилегия знати. Они скорее как домашние животные. Экзотические домашние животные. Никто на тебя криво не посмотрит, если увидят тебя с серым кулоном на шее. Это своеобразная защита хозяина, гарантия повиновения. У раба ошейник, а у хозяина волшебный камень, который не позволяет рабу ни притронуться к хозяину, ни уйти от него далеко. Но я не сторонник всего этого. Никогда не понимала, как можно покупать и владеть живыми людьми?! - Вы же еще не семья, - я нашла, к чему придраться. В шутку, разумеется. - Ну, это не важно, - она махнула рукой. – Ой, что я вспомнила! Мы ТАКОЕ там видели! Точнее такого. Он просто зверь. Такой громадный, - она попыталась изобразить размеры этого зверя руками, - и дикий. У нас таких здоровых мужиков, наверно, и не встретишь, - чуть помолчав, она продолжила: - Фигура у него, конечно, загляденье. Хорошо, что Вил не заметил, как я на него пялилась, - блондинка облегченно вздохнула, будто только сейчас поняла, чем это для нее могло кончиться. - Слушай, - продолжила она, - может, ты мне его нарисуешь? Буду приходить к тебе, в тайне от мужа, и любоваться, - она рассмеялась, а мою голову посетила безумная мысль. «Нарисовать мужскую натуру? Возможно обнаженную… А ведь я этим никогда раньше не занималась. Женщины были, но мужчины… Кажется я нашла то, что искала». Я вскочила со стула и бросилась в туалет. Здесь, под второй доской справа от двери была заначка. Деньги мне тратить особо некуда, поэтому я долго откладывала их сюда. - Что ты задумала? – ужаснулась Жаклин, увидев у меня мешок с деньгами. - Солнце, это вдохновение! – Теперь блеск в глазах был у меня. - Ты со мной или остаешься? - К-куда? – пролепетала она. - Как куда? На базар конечно же! - Ты с ума сошла? - Жаклин в ужасе отпрянула от меня. - Мускулы – это, конечно, хорошо… Но Мели! Он действительно зверь! Совершенно дикий. Такой порвет голыми руками на мелкие кусочки и даже не заметит! – Но я ее не слушала. Впопыхах надела плащ, спрятала деньги в рюкзак, накинула его на плечи и бросилась к двери. Такой материал мог долго не пролежать. Нужно было торопиться. – Ну что, ты со мной, али как? – спросила я ее, уже переступив порог. Она не хотела идти и потому, как всегда, топнула от злости ногой. - Но только для того, чтобы отговорить тебя! – гневно произнесла она, натягивая сапоги. - Или убедиться, что меня не разорвут? – улыбнулась я. - Да! Но лучше все-таки первое.