Кто не спрятался, я не виноват!

Иван - Жирный-жирный! Жирный пончик сел в вагончик! **** - Сидоров, тебе бы спортом заняться, а то скоро на стуле не поместишься! **** - Извини, Ванечка, но я не могу с тобой встречаться. Ну, сам посуди – фигура у тебя… Да еще и эти нелепые очки… Меня же просто засмеют! **** - Господин Сидоров, мне крайне неприятно это говорить, но Ваш внешний вид не вписывается в общий облик работников нашей фирмы. Наша фирма всегда делала акцент на спорте и здоровом образе жизни, и работники, которые не следят за своим внешним видом, портят нам репутацию. Советую Вам либо в срочном порядке привести себя в соответствие, либо нам придется отказаться от ваших услуг! Вы меня понимаете? **** Конечно, я понимал. Я понял это еще в пятилетнем возрасте – я не такой, как все. И причем, явно не в лучшую сторону. В детстве я плакал, но слезы толстого, очкастого мальчишки только злили остальных, и я перестал плакать. Совсем. В школе я пытался сесть на диету, доводя себя до голодных обмороков – не помогало, я не худел ни на грамм. Я пытался заниматься спортом – начало сбоить сердце. Только поступив в университет, я решил пройти полное обследование и понял – мои 130 килограмм при росте 170, это пожизненно. Врач весьма доступно разъяснил, что все мои проблемы из-за гормонального сбоя, произошедшего в раннем детстве в результате неправильного лечения, и если бы на это обратили внимание раньше, то … Но внимания не обратили. Некому было обращать. Родители всю жизнь были в разъездах-экспедициях-командировках, дипломированные специалисты-геологи, доктора наук. Так и погибли в очередной экспедиции, когда мне было лет шесть, а я даже не сразу понял, что остался сиротой. Меня забрала бабушка и увезла к себе, в маленький провинциальный городок, где я и вырос. Пухлый, неуклюжий, смешной мальчишка в нелепых дешевых очках. Друзей у меня не было, их заменили книги. И я читал. Запоями, ночью, под одеялом, несмотря на запреты и ворчание бабушки, переживая чужие приключения, испытывая чужие чувства. Там был мой мир, мои друзья, с каждой новой книгой я проживал новую жизнь. Надо ли говорить, что на моем внешнем виде это благотворно не сказалось, а внутренний мир… Да кому он нужен, кроме патологоанатомов. Бабушка умерла, когда я заканчивал школу, и мои родственники четко дали мне понять, что отныне я сам должен пробивать свою дорогу в жизни. Я не злился и не расстраивался, потому что вполне отдавал себе отчет – никто не обязан возиться со мной. В университет я поступил сам, решив выбрать самый интересный, на мой взгляд, факультет – биологический, а вот работа… С ней были проблемы. Я не был удивлен тем, что мне отказывали, только взглянув. Я не был удивлен, что никому не интересна моя золотая медаль и награды всевозможных конкурсов и симпозиумов. Все мои знания, умения и желание работать даже за мизерную зарплату, перевешивало мое грузное, оплывшее тело и подслеповатый взгляд через очки. Я метался из фирмы в фирму, из организации в организацию и везде получал отказы, иногда вежливые, иногда не очень. Меня не брали даже в уборщики. Стипендии не хватало ни на оплату съемной квартиры, ни на еду, не говоря уже об одежде, я жил впроголодь, побираясь по родственникам, но вот ведь блин – не худел! Так продолжалось где-то полгода, пока, наконец, не вмешался дядя, старший брат матери, заявив, что я уже достал всех со своими проблемами и это в последний раз, когда он мне помогает. Меня в срочном порядке перевели на заочный и отправили в соседний город, где работал дядин школьный друг, который и пристроил меня в довольно успешную контору и помог снять дешевое жилье. В этой фирме я и проработал два года, едва сводя концы с концами, и, несмотря на все мои усилия, только наращивая лишние слои жира на боках. А сегодня состоялся разговор с моим начальником, в котором мне прямо указали на дверь, если я не смогу в кратчайшие сроки «привести себя в порядок»… Я шел по мокрой от дождя улице и думал. «Привести себя в порядок» я не смогу в силу вполне объективных причин – лечению это не поддается, а денег на операцию мне до конца жизни не заработать. Тогда что – увольнение и вновь поиски работы? И куда я смогу устроиться? Двадцатилетний студент Ваня Сидоров, без опыта работы, да еще и с моей внешностью. Дворником? Мне откажут, только взглянув на мою неповоротливую тушу. Поговорить с начальником, объяснить ситуацию, принести ему справку, наконец… Поможет? Навряд ли – у него приказ руководства, а к руководству меня просто не допустят… Да и кому захочется возиться с моими проблемами, желающих на мое место в фирме найдется масса – только выбирай. К родственникам? При мысли об очередном брезгливом взгляде дядюшки к горлу подкатила тошнота. Тогда что – опять мучительные собеседования, насмешки, лица, кривящиеся в гримасе отвращения? Судорожные поиски средств к существованию, отчаяние, накатывающее волнами, когда понимаешь, что завтра пора платить за квартиру, газ, электричество, а в кармане – одна монета в пять рублей? Постоянный голод и желудок, прилипший к позвоночнику внутри безобразно жирного тела… Замкнутый круг какой-то… Сердце сжалось от отчаяния и безысходности, а на душе стало так муторно и противно, что впору пойти и прыгнуть с моста. - Ай-ай, что не весел, золотенький?! Дай старой Заре денежку, она тебе счастье нагадает! Оба-на, только этого мне и не хватало. Цыганочка Аза-Аза, кому раз, кому два раза… Мрачно поднимаю глаза на женщину передо мной. Красивое молодое лицо, черные кудри из-под цветного платка, живые яркие глаза, темные и блестящие, как полированный агат, ну просто стопроцентная цыганка, классический вариант. Но, как ни странно, никакой неприязни не вызывает, наоборот, глядя в эти задорно сияющие глаза мне хочется улыбнуться. - Вы не старая, а очень даже молодая. И красивая. – Вдруг, ни с того ни с сего, отвечаю ей, и вижу в ответ лукавую усмешку. - А это кому как видится, брильянтовый ты мой, кому как! Не каждому такое дается. И раз ты красоту мою разглядел, так и быть, помогу тебе. Видать, потерялся ты в этой жизни. - Даже спорить не буду. – Я снова улыбнулся. Мрачное настроение постепенно испарялось, а на его место внезапно пришло бесшабашное желание совершить хоть что-то, пусть глупый и нелепый, но ПОСТУПОК. В таком настроении только в русскую рулетку играть. – Вот и скажи мне, что делать. - И ты меня послушаешь? – Глаза цыганки сверкнули темным пламенем и я, словно завороженный, кивнул. Зара усмехнулась и почти пропела: - Ой, миленький, путь поменять-то можно, да только куда свернуть - сам выбирать будешь. И легко это не дается. Согласен, яхонтовый? - А что я теряю? Сейчас мою жизнь и жизнью-то назвать сложно, так, выживание одно. Бесперспективняк сплошной. – Меня охватил какой-то странный, щекочущий, свербящий интерес. Цыганка окинула меня задумчивым взглядом, чему-то покивала, что-то пошептала, поводив около меня рукой, и грустно улыбнулась. - Так и быть, маленький. Но учти – на дорогу я тебя выведу, а дальше – насколько тебя самого хватит. - Сказала тоже – маленький. – Рассмеялся я. Голова слегка кружилась, а в душе появилось невыразимо приятное предчувствие чуда, будто я читаю свою любимую книгу и предвкушаю удовольствие, которое она мне доставит. Губы сами расплывались в улыбке, и все тело просто зудело от нетерпения. Я ничего не понимал. Это что, и есть тот самый цыганский гипноз? Меня сейчас обдерут, как липку и я очнусь нагишом в какой-нибудь подворотне? - Да больно надо тебя обдирать. – Веселый голос Зары немного привел меня в чувство. – И никой это не гипноз, просто пора тебе, засиделся ты тут. - Ну пора, так отправляй! – Я ничему не удивлялся и ничего не боялся. Почему-то в этот момент я чувствовал – так надо. И когда глаза Зары поймали мой взгляд, и весь мой мир заполнила сверкающая тьма, я просто отдался подхватившему меня потоку, и плавно скользнул в глубину сияющего безмолвия. ***** Из блаженной прострации меня вывел сильный толчок в спину. Среагировать я, конечно же, не успел и с размаху ткнулся носом в землю, едва не потеряв очки и в кровь разбив колени. Еще не придя в себя от жгучей боли, я был легко, словно кукла, вздернут за шкирку на ноги. - Смотри, Венс, что нам попалось! Интересно, что это? - Да это просто человек, брось его, Найт. В нем же магии ни на грош, да еще и выглядит он, как перекормленная свинья. Навряд ли на такого у нас будут покупатели. - Не скажи, приятель. Посмотри, сколько в нем жира! Да любой некромант за него приличные деньги отвалит. Им, некромантам, как раз такие и нужны, они из таких ингредиенты для зелий готовят. А в этом вон сколько всего! - Аааа… Ну, тогда кидай его в телегу и поехали, а то скоро рассветет уже. Резкий удар по голове – и я уже не почувствовал, как мое бессознательное тело грубо швырнули в стоящую рядом повозку. Очнулся я в каком-то полутемном помещении, судя по гуляющим в нем сквознякам – в сарае. Сквозь щели в стенах пробивался яркий дневной свет, стало быть, без сознания я провалялся довольно долго. Привычно попытавшись поправить очки, я обнаружил, что все-таки где-то их потерял. Понятно, а я-то думаю, что же мне так плохо видно… С трудом поднявшись на ноги (колени болели и не гнулись, голова на каждое движение отзывалась тупой болью), я приступил к исследованиям. Тааак… Точно, сарай - небрежно сбитые огромными гвоздями не струганные доски, земляной пол, вонючая солома в углу, какие-то подозрительные тряпки… Около двери, запертой разумеется – ведро, судя по запаху, для… ээээ… отходов жизнедеятельности. Весьма прохладно и крайне неуютно. Я был растерян и удивлен, как-то не того я ожидал… И это и есть моя новая жизнь? Новый мир? Я вдруг разозлился. Почему я сижу в продуваемом всеми ветрами грязном сарае и жду… чего? Смерти от рук неведомого мне некроманта? Это и есть моя судьба – стать набором ингредиентов для зелий чернокнижника? Да обломИтесь! Кое-как, щурясь и моргая, в щели между досками удалось разглядеть какой-то двор и темную стену стоящего рядом дома. Сколько я ни смотрел - по двору не прошел ни один человек, сарай находился где-то на задах и популярностью явно не пользовался. Я как мог быстро вновь обошел сарай, ощупывая и простукивая стены. Должен же быть хоть какой-то выход?! Может, ход под стеной прокопать? Я метался по сараю бешеной мышью до самого вечера, но так ничего и не отыскал. Копать было нечем, а ногтям утоптанная земля не поддавалась, доски стен тоже оказались сбитыми на совесть и удивительно толстыми. Собрав на руки все занозы и обломав ногти до крови, я устало сел, привалившись к стене. От бессилия хотелось выть. Вот попал, называется, из огня да в полымя… И что теперь делать? Долго убиваться мне не пришлось. Не успело стемнеть, как в замке зашуршал ключ. - Эй, человек! Вот, поешь. – На пол плюхнулся узел. – И не вздумай что-нибудь выкинуть! Будешь сидеть тихо – дольше проживешь! – Дав эти ценные указания, мой посетитель развернулся к двери. Но не успел он сделать и шага, как какая-то неведомая сила будто дала мне пинка, и я, с удивительной для моих габаритов и разбитых коленей скоростью, ринулся к двери, сшибая не ожидавшего такой прыти тюремщика с ног. Выскочив во двор, и спешно захлопнув за собой дверь сарая, я трясущимися руками вдел дужку замка в петлю и защелкнул его. Дверь тут же задрожала от мощного удара. - Ах ты, демонова отрыжка! Открой немедленно и я, может быть, тебя не убью! - Ой, как страшно! – Я постарался придать моему дрожащему голосу как можно больше уверенности. – Ты выберись сначала, пучебрюхий грибожуй, а потом угрожай. И не обращая больше внимания на удары, сотрясающие дверь, и ругань, я быстро направился к стоящему неподалеку дому. Как ни странно, думал я вовсе не об удивительном перемещении меня, любимого, в этот странный мир, а только о том, что язык я, слава богу, понимаю, а, значит, как-нибудь уж устроюсь. Удивление по-прежнему отсутствовало. Полностью. Была только решимость и уверенность, что я справлюсь. Только бы выбраться отсюда. Шел я почти на ощупь, больше полагаясь на слух, чем на зрение, которое в сумерках и вовсе отказывало. Осторожно обогнув угол дома, я прислушался. Вроде тихо, только вопли из сарая немного отвлекают. Как бы их в доме не услышали. И я, пригнувшись к самой земле, быстро помчался к темнеющим впереди воротам. Ну, я так подумал, что это ворота – темная арка на фоне синеющего неба была видна довольно четко. Я уже был готов толкнуть створки ворот и выбежать на волю, даже руки вперед вытянул, как в арке, словно по волшебству, появились две высокие фигуры, закутанные в плащи. И я, на всей скорости, врезался в одну из них, сильно толкнув незнакомца в живот. Отшвырнуло меня не слабо… От удара о землю из легких разом вышибло весь воздух и я, проехавшись на спине почти до самой стены дома, замер, пытаясь вздохнуть и прогнать радужные звезды из глаз. Разлёживаться было никак нельзя! Восстановить дыхание мне не дал жестокий удар по ребрам. Не удержавшись от болезненного вскрика, я все же попытался встать – инстинкт самосохранения вопил и требовал убираться отсюда как можно скорее. Но куда там… Мои 130 килограмм трясли и вертели так, как будто я ровным счетом ничего не весил. Боль от ударов была почти непереносима, но я из последних сил старался махать руками в ответ в тщетной надежде зацепить хоть кого-нибудь. И когда в глазах окончательно потемнело, спокойный голос произнес: - Достаточно. Я его беру. - Но господин, он же ни на что не годен, да еще и упрямый! Я не могу позволить такому клиенту, как вы, платить деньги за такой никчемный товар! У меня есть для вас гораздо лучшее предложение! А этот мешок с жиром мы отдадим некромантам. - Он мне подходит. – Во властном голосе появились нотки раздражения. – Надень на него ошейник и назови цену, я тороплюсь. - Хорошо, господин, как скажете. – В подобострастном голосе торговца звучало удивление. – Через минуту он будет готов! Жар опалил мое избитое тело, и я вновь невольно застонал, а потом боль прошла. Я стоял на своих двоих и с удивлением оглядывал совершенно гладкую кожу, на которой не осталось ни следа от ран и синяков, даже занозы исчезли. Мои брюки и рубашка были чистыми, а на шее я обнаружил плотный кожаный ошейник без каких-либо следов застежки. Я поднял глаза на моего… спасителя? Хозяина? Да в общем-то, какая разница. И молча последовал за ним к воротам, повинуясь едва заметному движению его головы. По крайней мере, из этого гадюшника я выберусь, а там… Что же, посмотрим, что будет дальше…