Искушение Грелля Сатклиффа

Оторвавшись от губ Грелля, Корвин одарил его полным вожделения взглядом своих черных с алыми всполохами глаз и с придыханием шепнул прямо в губы: — Пойдем в замок? Жнец лишь рассеянно кивнул, не в силах противиться воле демона. Тот обнял его за талию, и они последовали по направлению к замку меж заросших травою могил. Вблизи замок казался почти разрушенным и выглядел весьма зловеще — потемневшие от времени замшелые каменные стены зияли провалами, клочья черной пыли и паутины свисали с них, а над единственной уцелевшей башней с мрачным карканьем парили черные вороны. Грелль радостно улыбнулся. Какой все-таки этот демон романтичный! Сначала прогулка по утопавшему в закатных солнечных лучах кладбищу, теперь этот готичный полуразрушенный замок... — Какое прелестное местечко, — молвил он, нежно прижимаясь к плечу Корвина. —Лучшего для свидания невозможно и пожелать... — Когда-то давно тут жил один граф, — таинственным голосом начал демон, — который очень любил молоденьких симпатичный юношей. Он заманивал их в свой замок, жестоко насиловал и убивал, а трупы прятал в подвале. Но вот однажды ему попался юный ученик мага, который, узнав о его злодеяниях, позволил заманить себя в замок и там сумел дать отпор старому графу, наказав его за всё. Он парализовал его заклинанием и запер в подвале с трупами всех убиенных им юношей, повелев духу графа после смерти его тела никогда не покидать пределов замка. С тех пор его призрак так и скитается в этих стенах, неупокоенный, бесприютный... — О, замок с привидением! Это интересно, — обрадовался Грелль. — Хочу его увидеть! — Увидишь, будь уверен, — усмехнулся Корвин, и они вошли. Внутри было холодно и тянуло сыростью. «Как в склепе!» — подумал жнец. Но когда они поднялись в верхнюю комнату, Грелль не смог сдержать вздоха восхищения - всё её внутреннее убранство было в ярко-красных тонах. Стены, обитые алым бархатом, мебель из красного дерева, большая кровать, устланная алым шелковым бельем, стоявшая у стены — все приятно радовало глаз. Даже окно украшали тонкие алые шторы, колыхаемые легким ветерком. Корвин налил красного вина в изящные бокалы, один взял сам, второй протянул Греллю: — Ну, выпьем за знакомство? — Да, за сегодняшнюю встречу, — согласился жнец и пригубил вино. Оно было насыщенно-кровавого цвета, крепкое и приятно терпкое на вкус. — А мне тут нравится — все вокруг такое... алое, и вид прямо на кладбище... Так мило, — Грелль подошел к окну. Корвин встал позади него, приобнял и развязал, наконец, шелковую ленту, стягивавшую его чудесные волосы. Последние лучи заходящего солнца вспыхнули в блестящих алых волосах жнеца тысячами крохотных рубиновых искр, ветер всколыхнул их длинные пряди и бросил несколько ему в лицо. Грелль завел их за уши и обернулся к демону. — Зачем ты... — начал было он, но Корвин стиснул его и зажал ему рот поцелуем. От длинноволосого жнеца исходила какая-то необъяснимая притягательная энергия, демону уже хотелось не просто выполнить свою работу, заключавшуюся в искушении жертвы, а и самому получить от этой близости простое удовольствие плоти, брать его снова и снова... Взяв из руки Сатклиффа бокал с недопитым вином, Корвин поставил его на стол, увлекая жнеца за собой на постель. Он сел, и удобно устроил Грелля у себя на коленях лицом к себе. Глубоко поцеловал его в губы. Тот ответил ему страстно и чувственно. — Неплохо целуешься, — похвалил его Корвин. — Наверное, мужчины от тебя без ума, да? — Не знаю... — жнец смущенно порозовел и опустил глаза. — В Академии Жнецов я больше учился, чем ходил на свидания, и кроме как хорошо целоваться больше ничего и не умею... Глаза демона радостно вспыхнули. Ему достался невинный юноша! Среди демонов-искусителей совратить невинного человека считалось особой удачей, как правило, все они влюблялись в своего искусителя, и нередко накладывали на себя руки от безответной любви, которую тот им внушал. И тогда искуситель получал душу этого самоубийцы как премию за хорошо проделанную работу и поглощал ее. Или питался мучениями и терзаниями остававшегося жить человека до конца его жизни, и опять-таки поглощал его душу после смерти, искушенными демонами путь в рай закрыт... Души же жнецов были куда лучше человеческих, поглощать их было необязательно, они и так при взаимодействии давали немало энергии демону-искусителю, чем те и пользовались, когда предоставлялся случай. — Я научу тебя получать удовольствие от близости, — пообещал Корвин, лаская пальцами щеку и висок Грелля, млевшего от его прикосновений. — Сегодня ты познаешь такое, что тебе и не снилось в твоих невинных юношеских снах... — двумя пальцами он потянул за один конец бело-красной шелковой шейной ленты Грелля, и она с тихим шелестом соскользнула по его плечу вниз. Затем одну за другой расстегнул пуговицы на рубашке жнеца и прошелся по его груди и соскам своими горячими губами, целуя нежную бледную кожу. Тот тихонько пискнул, начал дышать чаще и почти уже расслабился, готовый перейти к дальнейшим более интимным ласкам, как какое-то движение сзади привлекло его внимание. Грелль полуобернулся, не слезая с коленей Корвина, и вздрогнул от неожиданности. Совсем рядом, в полутора метрах от пола, в воздухе колыхалась призрачная фигура мужчины в старомодном костюме. Он не выглядел старым, хотя лицо его было испещрено морщинами, одна, особенно глубокая, проходила вертикально над переносицей. Сальным взглядом бледно-голубых, словно выцветших, глаз, он, казалось, срывал одежду с Грелля, кривя тонкие губы в похотливой ухмылке. — Знакомься, это призрак графа Джона Грея, о котором я тебе рассказывал, — пояснил Корвин Греллю. — Не бойся, он ничего тебе не сделает, просто посмотрит на наши любовные игры, и всё... — Что-о? Просто посмотрит? Ну уж нет, мы так не договаривались! — воскликнул Грелль и вскочил с коленей демона. — Тише, тише, ну что ты, — попытался успокоить его Корвин, — это ведь всего лишь призрак, он сам не может ни с кем совокупляться, а желание испытывает, ну я и разрешаю ему подсматривать... Он не будет нам мешать, повисит себе тихонько под потолком, да, Джонни? — демон строго посмотрел на привидение. Оно согласно закивало, сгорая от желания поскорее увидеть жнеца, одетого лишь в роскошный алый шелк его длинных волос. — Нет! — категорично возразил Грелль и демонстративно развернулся к двери, чтобы уйти. — Я в ваших играх участвовать не собираюсь, извращенцы!