Искушение Грелля Сатклиффа

— Постой, — Корвин догнал Грелля и обнял сзади. Придется попросить призрак Джона удалиться, хотя они дружили уже много лет... Джон был проклят юношей - магом скитаться по земле в виде неприкаянного духа, испытывать томление плоти, которой у него не было, но не иметь возможности удовлетворить его. И продолжаться это должно было до тех пор, пока он не поприсутствует лично на 7777 актах совокупления мужчины с мужчиной, причем один из которых обязательно должен быть девственником. После этого его душа должна была попасть в ад. Проклявший его маг не произнес этой части проклятия вслух, но подумал об этом, а мысль, как известно, материальна... Корвин Блэк был демоном честолюбивым, ему нравилось, когда за ним наблюдали в любовных играх, поэтому  охотно разрешал призраку заниматься вуайеризмом — и свое честолюбие тешил, и душу Джона к переселению в ад приближал. Он-то видел подтекст заклинания, лежавшего на графе, и старался, чтобы тот поскорее оказался в аду, демонам за пополнение числа адских мучеников иногда премии душами от начальника-Сатаны перепадали. Но сегодня придется отказать ему в удовольствии, иначе соблазнительный жнец уйдет, а Корвину непременно хотелось заполучить его в постель! — Джон, прошу нас извинить, но мы хотели бы провести этот вечер наедине, — обратился он к привидению. Граф скорчил недовольную мину, но ослушаться приказа демона не посмел и, надувшись, пролетел сквозь стену в коридор. — Ну, вот мы и одни, — промурлыкал Корвин в ухо жнецу, сладострастно поглаживая его по плечам, — теперь нас никто не побеспокоит. — Так-то лучше, — буркнул Грелль, повернувшись к нему лицом и запустив длинные тонкие пальцы под белую рубашку демона. — Не место привидениям на романтических свиданиях, пусть лучше по кладбищу летают, родственников усопших пугают! — Ты прав, нам будет куда уютнее только вдвоем, — согласился демон, увлекая Грелля в сторону постели. Теперь они остались совсем одни, лишь ветер за окном шелестел в кронах деревьев. Отсветы солнца блекли, наступала ночь. Корвин зажег несколько свечей в подсвечниках, чтобы рассеять мрак. Не сводя с Грелля завораживающего взгляда своих черных глаз, он улыбнулся ему одной из своих профессиональных улыбок демона-искусителя, от которой у простых смертных сразу алели щеки, и сердце начинало бешено колотиться от желания. Неторопливо он снял с себя свою белую шелковую рубашку, небрежным движением бросив ее прямо на бордовый ковер у кровати, с кошачьей грацией приблизился к Греллю, зачарованно смотрящему на него, и медленно провел пальцем по его щеке, отведя от лица прядь алых волос; неспешно очертил им губы жнеца, заставив того испустить тихий стон желания, и лишь потом его губы коснулись губ Грелля; демон и жнец слились в исполненном трепетной страсти поцелуе. Прохладные кисти Корвина прошлись по груди и плечам жнеца, стянув рубашку, которая с тихим шелестом упала на пол. Брюки последовали за ней несколькими секундами позже, открыв взору объятого похотью демона трогательные белые трусики с кружевом. Какой, однако, кокетливый жнец! — Ты такой соблазнительный, — прошептал он в ухо млеющего в его объятиях Грелля, запуская руки под кружево и поглаживая нежную кожу под ними. — Ты тоже очень милый в человеческом облике, — Грелль рисовал подушечками пальцев узоры на его гладкой, почти лишенной растительности груди, — рога и клыки тебя портят, а бородка очень возбуждающая, — он потерся щекой о ту самую бородку и легкую щетину на щеке демона. Пальцы его пробежались вниз, по идеально плоскому животу, по дорожке темных волос на нем, уходящей ниже, и замерли на выпуклой ширинке кожаных штанов Корвина. — Можно? — хитрый и кокетливый взгляд зеленых глаз из-под длинных ресниц. — Я бы даже сказал - нужно, — ухмыльнулся демон, внимательно наблюдая за предстоящей реакцией жнеца. Грелль с радостным любопытством приспустил штаны Корвина. Радость в его глазах тут же сменилась крайним удивлением, граничащим с некоторым беспокойством, он ойкнул и плюхнулся на кровать. "Ну почему у всех практически одна и та же реакция, когда они видят мое демоническое достоинство? — со скукой подумал Корвин, а вслух произнес с деланным беспокойством в голосе: — Ты что, испугался? — Ну вот еще! - фыркнул Грелль, хотя в глубине души действительно был немного напуган размерами плоти демона. — Тогда начнем? — выбравшись из штанов, демон одним движением опрокинул Грелля на спину, на прохладный шелк простыней, и навис над ним, невероятно сексуальный в своей демонической наготе. Жнец провел по его груди длинным алым ноготком, царапая кожу, и плотоядно облизнулся, увидев выступившую алую каплю крови. — Любишь поиграть, да? — в глазах демона вспыхнули алые всполохи. — Я тоже весьма не прочь... — поцеловав Грелля в губы, он чуть прикусил нижнюю, пустив тому кровь, затем снова жадно поцеловал его, явно наслаждаясь металлическим привкусом во рту. Жнец застонал и обхватил его голову рукой, привлекая к себе ближе, целуя влажно и требовательно. Острые зубки прокусили язык демона, губами Грелль то вбирал его в себя, то выпускал, совершая посасывающие движения. Чему-чему, а целоваться, будучи студентом Академии Жнецов, он научился очень даже неплохо. Корвин зарычал и достал откуда-то бутылочку с розовым маслом. Его член уже был твердым и упирался в живот Грелля, мечтая как можно скорее погрузиться в его тесную девственную попку, но Корвин не спешил. Демоны- искусители должны быть терпеливыми, должны довести свою жертву до такого экстаза, чтобы она не могла думать ни о чем другом, только о том, кто ее искушает, лишь тогда работа, которую они выполняли, приносила плоды, жертва теряла голову и оказывалась полностью подчиненной искусившему ее демону. — Прежде, чем взять тебя, я должен тебя к этому подготовить, — шепнул демон Греллю в губы, глядя на него ставшими почти алыми от вожделения глазами. Тот согласно закивал, и пока Корвин ласкал его меж ягодиц пальцами, увлажненными маслом, поглаживал свой член, тоже уже затвердевший. Когда демон ввел в него один палец, было даже приятно, когда добавил второй — мышцы болезненно сжались, протестуя вторжению, Грелль прикусил губу и зажмурился. — Просто расслабься, не противься моим движениям, сейчас я хорошенько тебя смажу и растяну, и все неприятные ощущения исчезнут, — пообещал демон, целуя его в висок и щеку. Грелль доверчиво взглянул на него своими большими зелеными глазами. Боль постепенно стихала, умелые пальцы Корвина настойчиво скользили внутри него, взад-вперед, лаская, подготавливая к более интимному и глубокому проникновению; когда он добавил третий палец, Грелль принял его уже с требовательным стоном желания, он жаждал большего. Торжествующе улыбнувшись, демон взял из бутылочки еще масла, смазал им член и, осторожно надавив, вдвинувшись внутрь. Ах, каким же он оказался восхитительно горячим и тесным! Выждав несколько секунд, чтобы дать Греллю возможность расслабиться и осознать, что неизбежное - таки случилось, демон вошел в него глубже. Жнец вскрикнул, выгнувшись ему навстречу, плотнее насаживаясь на член Корвина. Боль отдалась в его голове алой вспышкой, но была какой-то чарующей, горячей и манящей, зовущей за собой... Ей не хотелось сопротивляться, и Грелль отдался ей и демону, что владел им, со всей страстностью своей натуры. Алый шелк простыней приятно холодил его разгоряченную бледную кожу, стоны страсти, охватившей все его существо, слетали с губ, пальцы то поглаживали, то царапали спину демона, в чьих объятиях он находился, второй рукой он сжимал свой член, двигая ею в такт ритмичным движениями Корвина. Ветер за окном стих, и теперь тишину комнаты нарушало лишь шумное дыхание, стоны любовников и влажные звуки их совокупления. Никогда еще Греллю не было так хорошо, как сейчас, с этим демоном! Он казался ему воплощением его самой заветной мечты — красивый, нежный, но страстный, опытный любовник; и алый цвет ему нравился так же, как и самому Греллю, о чем говорило все внутреннее убранство комнаты, в которую он его привел. Розы, похоже, Корвину тоже нравились, не просто же так он на кладбище сравнивал его, Грелля, с этим прекрасным цветком, и розовое масло для любовных игр тоже выбрал неспроста... А еще он позволил укусить себя и испить своей алой демонической крови! Грелль тоже всегда был неравнодушен к крови. Определенно, они были просто созданы друг для друга! Жнец смотрел в алые глаза своего первого любовника — и неотвратимо в него влюблялся. Корвин это чувствовал, и улыбка демона-победителя играла на его губах. Юноша - жнец был теперь целиком в его власти! Движения демона становились все более резкими и частыми, он входил в Грелля уже до упора, выходил почти полностью — и снова резко устремлялся вперед, заставляя жнеца стонать и извиваться под ним, кусая губы в кровь. Корвин целовал его в солоноватые губы, позволяя острым зубкам любовника ранить себя, это лишь еще больше распаляло его и без того сумасшедшее желание обладания. — Корвин! Ах, Корвин! — Грелль не понимал, что с ним происходит. Нет, он, конечно, не был совсем уж невинным юношей, и хорошо был знаком и с самоудовлетворением, и с , и с оральными ласками, и с оргазмом конечно, которым эти действия обычно заканчивались, но то, что творилось с ним сейчас, невозможно было описать словами — боль, что была в самом начале, сменилась эйфорией, он тонул в объятиях своего нового любовника, растворялся в нем. Из глаз его брызнули слезы, он впился зубами в нижнюю губу и замер. Все вокруг вдруг потемнело и померкло, и темнота взорвалась сотнями, тысячами алых фейерверков! Они вспыхивали вокруг, касаясь его тела, и каждое касание отдавалось сладостными спазмами во всех его членах. И этих спазмов было множество, множество... Корвин Блэк в эти секунды казался ему безупречным, идеальным любовником, он словно предугадывал его желания и с точностью выполнял их; не сделав ни одного неверного или лишнего движения, он плавно подвел его к краю пропасти — и сбросил вниз, в бездну алых фейерверков, кружащих голову и вызывающих эти чудесные сладостные спазмы и дрожь; сбросил — и оставил парить, словно перо, выпавшее из-под крыла птицы... Корвин почувствовал, как Грелль вздрогнул под ним, громко вскрикнул и выплеснулся себе на живот, как его мышцы плотно сжали член демона, двигавшийся внутри него. Качнувшись еще несколько раз, он излился горячим потоком в Грелля и замер, уткнувшись лицом в его плечо, чуть прикусив зубами кожу. В эти секунды ему казалось, что он никакой и не демон, а легкокрылый ночной мотылек, порхающий в молочно-белой дорожке лунного света. Какое, однако, странное и не свойственное демонам ощущение полета... Но до чего же было приятно! Так они пролежали в объятиях друг друга несколько минут, неподвижно, приходя в себя после того волшебного ощущения невесомости, в котором побывали оба. Демон пришел в себя первым. Выйдя из Грелля, он замер, не в силах оторвать от него взгляда — он, казалось, спал, хотя Корвин знал, что это совсем не так. Длинные ресницы жнеца веерами лежали на бледной коже его щек, сомкнутые веки чуть подрагивали, из полуоткрытых влажных, припухших от поцелуев и укусов губ, вырывалось все еще частое и прерывистое дыхание. Корвин прилег рядом, нежно погладил его по плечу, начал бездумно наматывать на палец длинную прядь ярких волос жнеца. Грелль открыл глаза — изумрудно зеленые, с желтым ободком - словно луг зеленой травы с россыпью одуванчиков в ней, и улыбнулся демону. — Я так счастлив! — восторженно прошептал он, не сводя глаз с Корвина. — Я... я люблю тебя, Корвин Блэк! — Какой ты, однако, влюбчивый, — усмехнулся в ответ демон. — Может, отдохнем немного? Грелль был не против. Эмоции оглушили его, необычайная легкость разлилась по всему его телу, он обнял Корвина, спрятав лицо у него на груди, и вскоре заснул. Демон тоже обнял жнеца и, поглаживая его по алым волосам, улыбался своим мыслям, задумчиво глядя на полную желтовато-белую луну, смотревшую на них из раскрытого окна...