1000 Бумажных Журавликов

https://pp.vk.me/c628428/v628428802/15e36/Ye6n5gXgbF0.jpg Placebo – Blind Placebo – Kings of Medicine Placebo – Running up That Hill Не было никакой разницы, день сейчас или ночь. Наверное, это мой самый большой провал – я не умею двигаться дальше, зависая в своем горе, упиваясь им, наслаждаясь и не отпуская ни одной мучительной минуты, пока не просмакую всю полноту отчаяния. Я любил боль, которая превращала меня в апатично-истеричного алкоголика, запирая в четырех стенах и сковывая воспоминаниями. Я могу сутками не выходить на кухню, при условии, что выпивка рядом. Выпивка и компьютер. Фриланс не накладывает обязательств, не ставит в жесткий график и не требует общения с людьми. Это – мое основное занятие сейчас. Я сижу в его комнате за его компьютером и работаю. Я рисую в графическом редакторе все те же убогие дизайны и отсылаю в офис, где Бобец все так же проверяет их, хмурясь и потягивая кофе из немытой чашки. Он присылает мне пожелания и замечания, и я переделываю, без интереса вставляя то, что просят. Я когда-то любил эту работу. Теперь мне все равно. Теперь нет ничего, что может сбить мой ровный пульс. Кроме, разве что, алкоголя. И уж тогда-то я чувствую, как оно рвется вон из груди. А еще я думаю, что нужно записать в дневник хоть что-то. Может, это поможет. Я открыл этот сайт и увидел непривычное для меня оформление. Так вот как он видел свой дневник. Сердце рвануло и замерло, еле продолжая перегонять кровь. Я увидел записи с замком – то, что было раньше скрыто от моих глаз. Записи, доступные только хозяину дневника. Я смотрел на заголовок, пытаясь решить. Он скрыл их от меня, раз тут все равно больше никого нет. Но ему нужно было написать об этом, раз пост существует. Это было важно для него, но непозволительно для моего прочтения. Ох… Он тешил надежду, что я читаю его, когда я был в Нью Йорке… но я был слишком занят, выпивая до дна свое горе, так, что забыл о самой причине – об оставленном Фрэнке. И о его дневнике. А он хотел, чтобы я знал, что он чувствует. Но у него были тайны. И теперь я могу узнать их. С одной стороны, он не хотел бы, чтобы я знал. С другой – теперь это не имеет никакого значения. Я кликнул на первую скрытую запись. «Я не выдержал одиночества и позвонил вчера Тони. Я особо не надеялся, что он придет, но он пришел. Мы оба плакали. От сожаления, раскаяния, безысходности. Он сказал, что его чувства не прошли. Он сказал это, зная о Джи. Он даже видел его пару раз и оценил. Джи – самый красивый мальчик на свете. Но не за внешность полюбил я его, в этом и беда. А я ведь никогда не говорил ему, что люблю его. Мы всегда находили замену этому слову, а ведь именно его я хотел услышать больше всего. Но я все понимаю, да. Конечно, с этим не надо торопиться. И мы не торопились. Мы просто оба знали, что чувствовали. Или это я знал, что я чувствую. Сейчас уже неважно. Я хочу ползти дальше, насколько хватит сил. И в этом мне поможет Тони. У него еще остались старые связи, хоть он и завязал. Я попросил его помочь мне. О, как он отпирался! Но чувство вины взяло свое. Тем более, обезболивающие мне уже не помогают, потому что организм привык к более сильному воздействию. И мне бывает очень больно. Но это смешная причина. Хоть он и согласился. Я слишком хорошо знаю этого мальчика, и знаю, что чувство вины в нем способно свернуть не только горы, но и принципы. Он принесет мне то, что я прошу. И мне не стыдно за эти манипуляции. Я готов на все, лишь бы убить боль. Даже если это убьет меня самого». «Мы весь день провалялись на полу, как в старые времена. Он держал меня за руку, а я смеялся так, будто все в порядке. Мне в первый раз было хорошо, потому что он дал мне то, что я просил. Я чувствовал эту эйфорию, спокойствие, счастье, перекрывавшие всю боль. Мне просто было хорошо. Пусть даже рядом с ним». «Он не отходит от меня, делая все, чтобы мне было хорошо. Он так заботится обо мне, а я не могу впустить его внутрь, потому что он предал меня тогда. Я даже сейчас не могу вернуть доверие к нему, хотя очень хочу. Вчера мы говорили о нашей мечте. Он все еще хочет свозить меня в Диснейлэнд. А что, было бы здорово. Парад героев, аттракционы, фото с Микки, в конце концов. Одни диснеевские принцы чего стоят. Хотя, принцессы тоже ничего. Если я выздоровею, мы съездим. Он спросил, одобрил бы это Джи. Я ответил, что Джерард знает, что я – его, и ревновать нет смысла. И что он отпустил бы меня. Но ведь это сейчас не имеет значения. Мне просто нужно что-то в будущем, маяк, надежда. Если со мной все будет хорошо, я напишу Джи. Может, через год. Просто чтобы узнать, как он. Может, он согласится быть друзьями». Дальше я бешено бегал глазами по строчкам, не отдавая себе отчета в прочтенном, просто выхватывая отдельные фразы из десятка скрытых записей. «Я был слишком под кайфом, чтобы у меня встал. Или это чертова химия». «Его огромные глаза смотрят в сердце, как раньше». «Если бы я мог вернуть прошлое, я бы прожил то, что мы прошли с Джамом, заново, зная о финале». «Он так старается для меня. Без его заботы я бы уже лежал совсем в другом месте». «Мой мир сомкнулся на нем». «Это от отчаяния, не от любви». «Я начинаю любить эту жизнь». «Я принял то, что происходит сейчас». Безумие. Сумасшествие. Все эти слова, все до единого, были не обо мне. О другом человеке, который так легко заменил меня. Если это оказалось так просто, любил ли он меня вообще? Почему он кинулся с головой в этот омут? Больно. Это так больно… Ведь когда я вернулся, он делал вид, что он ждал, и ничего не изменилось. Фрэнки… неужели я был просто лучшим спасательным кругом? И придумал все эти чувства за нас, а он принял благодарность за любовь? Зачем, зачем я полез. Мне нельзя было знать то, что он скрыл от меня, и это было правильным. Я не знал, как справиться с тем, что происходило сейчас, но теперь мне нужно было найти в себе силы преодолеть то, что происходило в прошлом. А я не могу. Я почувствовал физически, как я сломался. Насовсем. Я снова набрал Джама. - Тони, мы можем встретиться? Я хочу попросить тебя об услуге.