1000 Бумажных Журавликов

Damien Rice – 9 Crimes https://cs7058.vk.me/c627525/v627525669/2a3c5/EdeGAffNrg8.jpg Тони вел машину, везя меня на другую сторону города. А я не знал, что мне делать. Слезы тихо катились по щекам, и я уже не сдерживал их. Фрэнк очнулся. Фрэнки пришел в себя после трехмесячной комы. Он три с половиной месяца боролся со своей болезнью, чтобы вернуться ко мне. И у него получилось, он открыл глаза, чтобы снова увидеть меня, как и обещал. А ведь я даже не был у него последние пару недель… И не приносил ему журавликов, которых осталось сделать еще семнадцать штук. Я думал, что потерял его, и позволил себе слабости, которые уничтожили меня. А теперь он вернулся, но потерял меня. Что я скажу ему, когда увижу? Я даже в глаза ему не смогу посмотреть… — Останови машину, Тони, - попросил я. Он сбавил скорость: - Тебе нехорошо? — Мне хорошо, останови машину! – я сорвался на крик. Он затормозил, включая аварийку. Я потянулся к ручке, чтобы открыть дверь, но он заблокировал замки: — Ты куда собрался? — Домой. Я не поеду к нему. Передай ему привет и скажи, что я в Нью-Йорке. Открой двери. — Нет, не открою, - он развернулся ко мне, смотря в глаза. – Первое, что он сказал, когда очнулся, было «Где Джи». Ты не можешь взять и уехать во второй раз, я не позволю. — Я не могу, пойми. Посмотри на меня. От того, что он любил, осталась только оболочка, да и та пропитана алкоголем и наркотиками так, что смотреть противно. Я не могу прийти к нему так. — Джи, ты должен. Я предупреждал тебя, и я говорил, что все еще будет. Но ты имел смелость сдаться. Теперь, раз ты такой смелый, приди и покажи себя. — Я не могу… - я сполз по сиденью, слезы градом катились по щекам. – Я подвел его. — Слушай. Я ничего не скажу ему. И все, что происходит в стенах клуба, за его пределы не выходит. Когда он оклемается окончательно, а ты будешь готов, ты сам все расскажешь ему, и вы поговорите. А сейчас ты нужен ему. Не смей его бросать еще раз, подонок. — Тониии, - я выл. Я захлебывался слезами облегчения и раскаяния. Джам отстегнул свой ремень безопасности, обнимая меня. Он гладил меня по голове, пока я пускал сопли и слюни в его ветровку. Он говорил мне о том, что теперь все будет хорошо. Нужно будет приложить много усилий, но все еще можно исправить. Он говорил о том, как мы с Фрэнком любили друг друга, и что эта любовь стоит того, чтобы за нее бороться. А я выл сильнее. Он был терпелив, давая мне время справиться с эмоциями. — Ты готов поехать к нему? – спросил он, когда я отстранился. — Да, поехали… - прохрипел я. Он кивнул, заводя мотор, говоря какую-то чушь. Он говорил, потому что понимал, что мне нельзя оставаться наедине со своими мыслями даже на минуту. А я его слушал, боясь передумать. Мы шли по больничному коридору, стараясь как можно меньше шуметь. Малышка Хейли ждала нас у входа в отделение интенсивной терапии. Увидев нас, она побежала навстречу, обнимая нас обоих. Она тоже плакала, комкая на нас одежду. — Я так рада… я ждала… У Тони на глазах были слезы. Мы втроем обнимали друг друга, не веря этому счастью. — Теперь тише… Если врач узнает, что я вас пустила, - она улыбнулась сквозь слезы, впуская нас в отделение. Мы шли к палате на цыпочках. Остановившись перед дверью, она обернулась к нам: — Очень быстро и очень тихо. У вас будет целый день завтра. Сейчас просто поздороваться. Мы оба кивнули, и она пропустила нас. В палате горела ночная лампа, а Фрэнки спал под пиканье приборов. Джам остановился чуть поодаль, а я подошел к Фрэнку, сел на кровать и позвал его. Он открыл глаза и смотрел на меня. А я на него. — Здравствуй, - выдавил из себя я. — Привет, - ответил он слабым голосом. – Я люблю тебя. И тут во мне что-то сломалось. Он никогда не говорил мне этого раньше. Тогда, когда я был достоин этих слов, мы молчали. А сейчас, когда я уже не я, он сказал это. Я не нашел в себе сил ответить, я упал головой на кровать и заревел. Я не мог собраться с силами, чтобы сказать ему хоть что-то. Я услышал, как Джам вышел и вернулся с Хейли. Они подхватили меня под руки и вывели из палаты, она дала мне что-то выпить. Джам остался рядом, пока я не успокоился. — Поехали домой, Джи. Ты быстро уснешь, а завтра мы с тобой обо всем поговорим. Хорошо? — Нет, плохо… Все плохо… - прошептал я. — Все будет хорошо. Вы любите друг друга. Такая любовь преодолеет все, если вы оба постараетесь. Пойдем домой. — Я не хочу домой… Тони уже поднимал мое слабеющее тело со стула: — Я отвезу тебя к себе, одного тебя сейчас точно не надо оставлять, мало ли… Ты не против? — Мне все равно… Делай, что хочешь. — Ты сам это сказал, - Тони повел меня к выходу, доволок до машины и усадил на сидение, пристегнув. - Все, поехали. Я только слабо кивнул, смотря на окна больницы. Я так хотел, чтобы это случилось, но теперь мне страшно. И я не знаю, что мне делать.