1000 Бумажных Журавликов

Jason Walker – Cry https://pp.vk.me/c628128/v628128669/3368f/lB7P3m71ofQ.jpg Джам не будил меня, сидя за компьютером, давая мне проснуться от яркого солнечного света, бьющего в глаза. Я разомкнул веки, и события вчерашней ночи завертелись у меня в голове, заставляя застонать, зажмуриваясь. Дурак… Какой же я дурак. Какой. Же. Я. Дурак. — Утра, соня, - он был в прекрасном настроении, и уже сам этот факт действовал на нервы. Я молча встал с кровати, направляясь в душ. Вода немного привела в чувство, смывая сонливость и давая шанс на то, что я смогу адекватно мыслить. Я сделал дорожку, вдыхая ее в организм. Это принесло облегчение, и вот я был готов встретиться с первой трудностью этого дня. Я вышел из ванной, а это уже не шуточки. — Воу, да ты уже… в кондиции. Кофе? – Перри всмотрелся в мои глаза, чтобы понять, что я уже принял свою дозу. – Ты представляешь, как тебе надо будет скрываться от бывшего наркомана. Он легко тебя пропалит. — Придумаю что-нибудь. Или ты посоветуешь, - я включил кофе-машину, наслаждаясь запахом. - Это вряд ли. Просто будь осторожен. Не надо на него сразу валить такую информацию. Ему нужно спокойствие, чтобы восстановиться. Пожалей его. — Тем более, я все еще понятия не имею, как сказать ему об этом, так что не волнуйся, – первый глоток ароматного свежезаваренного кофе попадает в мой желудок. — Как по мне, куда важнее, чтобы ты сейчас от него не начал бегать. Не избегай его, не объясняя причины. Это сделает только хуже. — Я знаю, чего мне нельзя делать, - я усмехнулся. – Но я не имею и малейшего понятия о том, что мне делать. — Подумай, прежде чем ответить мне сейчас. – Перри был серьезен. – Ты его любишь? — Мы никогда не говорили этого друг другу… — Я спрашиваю о другом. Ты чувствуешь любовь к Фрэнку? Я молчал. Я пытался говорить с собой новым, с тем, кем я стал. Я спрашивал его, что он чувствует к человеку, которого я называл своим парнем, и ради которого я уехал сюда. И которого сейчас так чудовищно подвел, что не смогу заставить себя даже в глаза ему смотреть. Стыд. Это то, что я точно чувствовал по отношению к нему… — Ладно, несчастный. Сделай пару журавликов, и поехали навестим его. Мне Хейли с самого утра названивает, спрашивая, когда мы уже приедем. — Ты можешь сказать ей, что я заболел, и сегодня… — Нет, не могу, - он был спокоен. – Ты должен это сделать. Поехали. — Но журавли… - я пытался тянуть время. — В машине сделаешь. Мы едем. И мы поехали. И вот теперь я стоял перед дверью, держа в руках трех бумажных журавликов, не решаясь повернуть ручку. — Боже, да давай уже, - возопил Перри, открывая дверь и впихивая меня внутрь. Так я оказался наедине со своим самым большим страхом. Я медленно подошел к кровати, на которой спал Фрэнк. Его веки дрогнули, и он приоткрыл глаза. — Долго же я спал, - он улыбнулся, поворачивая голову к окну, - уже и дерево листочки распускает. Я улыбнулся, подходя ближе. Дерево, чуть ли не запускавшее свои ветки в окно, и правда покрывалось первыми крохотными листочками. - С возвращением, Фрэнки, - улыбнулся я. – Я тебе, вот, журавликов принес. Я положил на кровать бумажных птичек, и парень перехватил мою руку: — Сядь. – Он вглядывался в мое лицо, будто видит впервые. – Ты изменился… Что ты сделал с собой? — Боже, Фрэнки, - на моих глазах появились слезы. – Ты только что очнулся после трех с половиной месяцев комы, и ты беспокоишься обо мне? — А о ком мне еще беспокоиться? – Он улыбнулся, и у меня сжалось сердце. – У меня есть только ты. И ты все еще здесь, и… И он тоже заплакал. Мы, двое взрослых мужчин, смотрели друг на друга и плакали, но по разным причинам. Он – потому что был счастлив. Я – потому что ничто не будет, как раньше. На пути домой к Тони я нарушил молчание: — Да. Я люблю его.