Без сюжета и смысла...

Тереза чихнула и проснулась. Сонный мозг отказывался работать в полную силу, но и той части, что включилась, хватило, чтобы понять — она изнемогает от неимоверной жары и удушья. Попыталась сменить положение; неловко подвернутая под грудь рука онемела, с трудом её высвободив, Тереза размяла пальцы и зашипела от неприятных ощущений — от плеча до кончиков пальцев побежали шипастые «ежики». Перекатилась на бок и только теперь до неё дошло, что лежит, замотанная с головой в пуховое одеяло, словно чьи-то заботливые руки ее специально туго спеленали. Дурацкая привычка «окукливаться» во время сна сработала как всегда и на все сто процентов. Высунув наружу голову, она вдохнула свежий воздух, поднапряглась и выпуталась из влажного одеяла, рывком садясь на кровати, и оглядываясь вокруг. Тряхнула головой, отклеивая со лба и щек пряди волос и скосила взгляд влево. Патрик! Он дрых рядом, занимая две трети кровати размером с аэродром. Картинно раскинулся, лежа на животе, согнул правую ногу в колене, зарывшись лицом в подушку, с офигенной наглостью оттопырив задницу. Все как всегда. Ночью ему, видите ли, стало холодно под простыней, и он приволок одеяло. Чудесно! Просто безумно чудесно! Он валяется голышом, а она вся насквозь пропиталась потом. Ей дико жарко, а он балдеет, обласканный прохладным утренним ветерком, тянущим из открытой балконной двери. Светлая кожа покрыта золотистым загаром, лишь упругие ягодицы, мерно вздымающиеся в такт дыханию, почти белые, но от этого ничуть не потерявшие свою аппетитную привлекательность. Как же хочется шлепнуть с оттягом. Тереза в запале сжала и разжала пальцы, как бы примериваясь и рассчитывая силу удара, но не стала травмировать нежную психику аппетитно всхрапывающего и «пускающего пузыри» Джейна, а лишь легонько стиснула одну из половинок крепкого зада. В ответ Патрик повозил ногой, лягнулся и промычал нечто похожее на «солнце еще не взошло», и крепко обняв подушку, подпихнул её под щеку совсем по детски надув губы. Ну как на такую милаху можно сердиться? — Спи златовласка, спи солнышко мое незакатное, — промурлыкала Тереза, содрала с себя надоевшее одеяло и сползла с кровати, испытывая явные трудности, поднимаясь на ноги. Её слегка качнуло, но, удержав равновесие, Тереза вскинула руки, и протяжно зевнув, сладко потянулась, разминая захрясшие косточки. Натруженное «ночным забегом» тело требовало небольшой предварительной разминки, чтобы пол не казался палубой корабля, а ноги и руки слушались внутренних приказов. Классный секс, что хорошая тренировка в спортзале, ну разве что отличается некоторыми мелкими деталями и нагружает другие группы мышц. Довольная улыбка скользнула по лицу Терезы, она через плечо лениво глянула на обнаженного Джейна — не тело, а капля золотистого янтаря, вздохнула, усмехнувшись себе под нос, и пошлепала в ванную, ощущая, как приятно щекочет босые ступни упругий ворс ковра. Ну, очень похоже на заросший подбородок Джейна, хихикнув, Тереза даже на минутку остановилась и легонько поводила пяткой по ковру — щетина у Патрика более возбуждающе колюча, ночью он, разгулявшись не на шутку, так забавно почесывал бородой её пятки, не забыв перецеловать каждый палец.

***

Расслабленно улыбаясь, Тереза откинула с лица волосы и уставилась на свое отражение в зеркале — на ней надета рубашка Патрика, облепившая потное тело. С какой радости она так утеплилась, Тереза не помнила. Но в данный момент ее охватило нестерпимое желание принять душ, смыть с себя вчерашние пыль и грязь, пот и следы секса. Несколько раз пошмыгала носом. Фу! От нее так дурно пахнет, а между бедер все еще липко и скользко и слегка пощипывает раздраженную кожу. Патрик оторвался на славу, продемонстрировав на практике что такое сексуальный марафон. — Черт, черт, черт, — рассержено проворчала Тереза. Распахнув ворот она провела кончиком пальца от подбородка до пупка, рассматривая шею и грудь, разукрашенные следами зубов и губ Патрика и отсвечивающие голубизной на светлой коже. В отличие от этого блондинистого прохвоста, который ухитрился найти время и поваляться на солнышке, подзолотив свою шкуру, у нее не выпало и свободной минутки, чтобы немного позагорать. Она и в солнечной Калифорнии ухитрялась сохранять благородно бледный цвет кожи, на которой так предательски сияют засосы. На нее и так уже Фишер косо смотрит — отчего это в дикую жару агент Лисбон постоянно кутается в водолазки с высоким воротом? В отчаянии Тереза взбила волосы, пропуская густые пряди между пальцев. И окончательно превратив прическу в «шалаш», открыла краны. Сбросив рубашку, Тереза, не дожидаясь пока потечет горячая вода, встала под прохладные струи, испытывая блаженное облегчение. Все же какое балдежное ощущение, как приятно покалывает иголочками кожу, как классно нежиться под живительными струями воды. В одиночку! Лишь бы златовласку не принесло в самый неподходящий момент. Этот «сладкий мальчик» обожает сюрпризы. Следующим в ее планах значился бокал ледяного сока — виноградного с гранатом и веточкой мяты. Ммм… Тереза сглотнула в предвкушении и, завернувшись в узенькое полотенчико, едва прикрывавшее грудь и ягодицы, стараясь не шуметь, прошла через спальню в гостиную. Случайно открыв морозилку, Тереза громко ахнула: ровными рядами на верхней полочке стояли несколько больших стаканов с мороженым. Её любимым ванильным с фисташками. — Джейн, — с неприкрытым восторгом вскрикнула Тереза, — Какой же лапочкой ты можешь прикинуться, когда хочешь подлизаться. Забыв о ледяном соке, Тереза достала порцию мороженого и, лягнув дверку морозилки, захлопнула её. Привалилась попой к гладкой прохладной поверхности и, стиснув ладонями стакан, поднесла его к лицу, прижимая к горячей щеке, охлаждаясь "сверху" и "снизу". В полном смятении и смущении вспомнила, что они с Джейном вытворяли прошедшей ночью. Зеркальная стена, мягкий диван, манящая музыка и сумасшедший безудержный секс, от которого до сих пор приятно ноет каждая натруженная клеточка. Теперь предстоит как-то оправдаться перед начальством, почему они пропали и не отвечали на звонки. — А, может, нас никто не искал? — с надеждой пробормотала Тереза, встрепенулась и, отшвырнув ногой в угол промокшее насквозь полотенце, соскользнувшее с тела, прижимая к груди мороженое, начала одной рукой судорожно шарить по карманам пиджака в поисках телефона. Затем кинулась к своей сумке, вспомнив, что запихнула в неё мобильник. Но под руку попадалось совсем не то: скомканная белая блузка, трусики, пистолет, клетчатые боксеры Джейна, её ботинки. « Что же мы вытворяли? — ужаснулась Тереза, прикрыла глаза и опустилась на колени, прижимая ладонь к лицу. — Так больше нельзя, она не должна идти на поводу этого ненормального». Наконец, она нащупала телефон — неотвеченных вызовов не было. Выдохнула с облегчением. С работы ими никто не интересовался. Медленно поднялась и вернулась к холодильнику. Достала из шкафчика пластиковую ложку, зубами сорвала крышечку со стакана с мороженым и жадно лизнула, зажмурившись от удовольствия. Запрыгнула на стол и отколупнула приличный кусок хрустящего от льдинок лакомства, отправляя его в рот. Выпучив глаза, и дрыгая ногами, Тереза тихонько замычала — пожадничав, она прихватила слишком много, а мороженое оказалось ледяным, зубы заломило, аж слезы выступили. Следующую порцию она аккуратно втянула губами и, рассосав, с наслаждением проглотила. Поедая мороженое она размышляла о их отношениях с Джейном . Тереза сокрушенно покачала головой, представляя себе, что могло произойти, если бы они с Патриком потребовались агенту Эбботу. Позора им было бы не избежать. Агент ФБР и оставленный ей под надзором консультант, потеряв головы, стыд, совесть и забыв о своем долге, кувыркались в постели. Трахались, как кролики. Тереза хихикнула, облизала ложку и пососала испачканный в мороженом палец. Но это было здорово, обалденно и потрясающе. Мечтательно вздохнув, Тереза поставила стакан с мороженым между ног, зажав его бедрами, а сама откинулась назад, опираясь руками о стол, и закрыла глаза, представляя невероятно соблазнительную картину: сильное мужское тело, упругие ягодицы и женские ноги, скрещенные чуть выше, на пояснице, и бешеный ритм двигающихся в унисон любовников. «Я бы не отказалась от повторения, — прошептала Тереза, чувствуя, как низ живота сводит сладкой судорогой. — О чем я мечтаю, ненормальная?». По спине пробежала возбуждающая дрожь, словно чьи-то умелые пальцы пересчитали каждый позвонок. Покрутила стакан с мороженым между сжатых ног, она вообще-то хотела слегка охладить пыл, и для подстраховки быстро проглотила несколько ложек ледяного лакомства, но результат оказался нулевой, скорее наоборот. Наружные стенки пластикового стакана, поднятого со стола, были покрыты не только капельками изморози. Тереза, прикусив губу, осторожно коснулась себя между ног — горячо и влажно от выступившей смазки. Надавила чуть сильнее, плотно зажимая ладонь бедрами, и сразу же вспомнилось, какие нежные и удивительно ловкие пальцы у Патрика, а его губы, язык… Тереза попыталась вернуть дыхание в норму. Откидывая за спину лезущие в лицо волосы, ненароком задела себя по груди. Тело словно пронзило током, легкий невесомый стон сорвался с губ. Уставившись в раскрытое окно, она положила руки на колени — пальцы дрожали, в голове плыл туман. Нахальная улыбка Патрика, его обнаженное тело, короткое, дразнящее прикосновение твердого члена к ее бедру преследовали ее, не отпуская, вызывая жар внутри и трепет во всем теле. В каком-то отчаянии, она откинулась назад, прикрыла глаза и замерла. В подсознании вступили в борьбу две Терезы: одна умная и терпеливая, другая - безрассудная и изнемогающая от захватившего ее желания. — Нет, ты не сделаешь этого, — протестовала первая. — Но почему? Мне очень хочется, — противоречила вторая. А Тереза уже положила руки на голый живот и медленно, все еще с опаской, стала поглаживать его, лаская покрытую испариной кожу. Поднимаясь выше, дотронулась до груди. Осторожным, почти невесомым движением, самыми кончиками пальцев коснулась сосков, реакция была мгновенной: мелкие иголочки разбежались по всему телу, ощущение было столь острым, что Тереза вскрикнула и, чтобы сдержать себя, прикусила нижнюю губу. Дыхание участилось, в низу живота заныло, закинув ногу на ногу, сильно сжала бедра, приподнимаясь на столешнице. Остановиться она была не в состоянии. Прижала ладони к потяжелевшей груди, и слегка её приподнимала, сжимая, аккуратно, обводила большими пальцами напрягшиеся соски, чувствуя, как по телу растекается сладкая истома. Одной рукой Тереза, не переставая, оглаживала груди, обводя по контуру то одно нежное полушарие, то другое, не забывая о ставших особо чувствительных сосочках, другую направила вниз. Средним пальцем Тереза выводила замысловатые узоры около пупка, опускаясь вдоль тоненькой полоски едва заметных волосков. Она, то широко разводила бедра, то судорожно их сжимала, ерзая на столе. Втянув воздух через нос, Тереза помедлила, но победила жаждущая половинка, и рука легла на промежность. Поначалу запутавшись во влажных волосах на лобке, пальцы, преодолев это препятствие, оказались между ног. Для удобства и чтобы окончательно не свалиться на пол, пришлось одной ногой упереться о спинку стоящего рядом кресла. Позвоночник выгнулся дугой, Тереза, откинув голову назад, чувствовала, как волосы щекочут кожу на шее и лопатках, придавая еще большую остроту ощущениям, замерла на секунду и со стоном погрузила пальчики в горячее, истекающее смазкой влагалище. Тереза сидела, немного наклонив голову вперед, и все еще влажные пряди волос скрывали ее лицо. Блестящие от испарины плечи опущены, одна нога расслабленно свисала со стола, а другой Тереза упиралась о подлокотник кресла, касаясь опоры самыми кончиками пальчиков. Левой рукой она держалась за край полукруглой столешницы, делая основной упор на ладонь, то сжимая, то разжимая пальцы. — Джейн, чертов Джейн, — со стоном слова сорвались с языка. Тереза жадно облизнувшись, закусила нижнюю губу, умело орудуя у себя между ног. Замена была не равноценная, но при сложившихся обстоятельствах и эти нежные чувствительные пальцы неплохо справлялись со своей задачей. Тереза так долго размышляла да или нет, что ей не потребовалось много времени, чтобы кончить, несколько разных по ритму и силе прикосновений к раздувшемуся до предела клитору, перемежаемые с погружениями пальцев в жаркую и влажную плоть, привели к долгожданному оргазму. Расслабившись и глотая слезы облегчения, Тереза свесила ноги со стола, дрожа от полученного наслаждения, постепенно приходя в себя и обретая возможность разумно рассуждать. Рука все еще оставалась между бедер и, лениво шевеля пальцами, Тереза продолжала нежно ласкать себя, испытывая такое приятное послевкусие. Слабая улыбка осветила ее лицо. Как ни странно, но Лисбон не испытывала ни стыда, ни раскаяния, ей было просто хорошо. И неважно, что она впервые занималась самоудовлетворением в таком совершенно неподходящем месте, где в любой момент ее могли застать совершенно ненужные свидетели. Но ей повезло — никто из обслуги отеля не нарушил её уединение, а Патрик крепко спал. Как же она ошибалась. Тереза настолько была увлечена собой, что не заметила Джейна, наблюдавшего за ней. Он стоял в дверном проёме и смотрел на отражение Терезы в зеркале, висящем напротив двери, немного наискосок от него. Часть комнаты и Тереза, сидящая на столе широко раскинув ноги, оказались у Джейна как на ладони. Обнаженная женщина была не просто красива, а откровенно соблазнительна и вызывающе сексуальна. Патрик с неприкрытым любопытством, не отводя взгляда, следил за каждым жестом Терезы. Усмехнулся, ощущая, что заводится сам и прошел вперед, остановившись напротив Терезы, и очень тихо, чтобы не напугать, позвал: — Лисбон. Для Терезы погруженной в свои переживания и ощущения, вкрадчивый голос Патрика оказался схож с ударом. Она вздрогнула, выпрямилась и испуганно взглянула на Джейна неожиданно появившегося перед ней, и стыдливо спрятала руки за спину. Лицо Терезы залила краска смущения и, сведя плотно колени, поставив обе ноги на кресло, она сидела на столе как послушная школьница, и из-под опущенных ресниц смотрела на Джейна, ожидая, что он будет делать дальше. Он невинно улыбнулся, не торопясь, приблизился к замеревшей Терезе, положил ладони ей на колени, и попытался развести женские ножки в стороны, но встретил сопротивление. Она, нахмурившись, напрягла ноги, но все ее усилия оказались напрасными, через мгновение Джейн стоял вплотную к ней, почти прижимаясь своим животом к её животу, уютно устроившись между бедер. — Джейн, ты что? — Хочу сладкого, — он кивнул, указывая на стакан, стоящий на краю стола, с почти растаявшим мороженым, завел руки за спину Терезы, нащупав её прижатые к столу ладони, обхватил пальцами за запястья и широко разводя руки, обрисовал почти полный круг, соединил её ладони у себя перед лицом, ухмыльнулся и поочередно поцеловал каждый влажный пальчик, обсасывая его. — Очень сладко, — ворковал он, чувствуя, как по телу Терезы пробегает дрожь. — Ты же хотел мороженого, — с трудом переводя дыхание, хрипло от долгого молчания и охватившего ее возбуждения проговорила Тереза. — Обязательно, — нахально улыбнулся Джейн, опустил в стакан два пальца, подхватил тающее на глазах мороженое и шлепнул его Терезе между грудей, удовлетворенно кивнул, заметив, как она вздрогнула и, утопив палец в липкой холодной лужице, провел им вниз, деловито размазывая сладкую массу по коже пока не коснулся самого нежного и чувствительного местечка. — Вкусно? — невинно поинтересовался он и, высунув кончик языка неотрывно глядя Терезе в глаза, он плавными и ритмичными движениями потирал головку набухшего клитора. — Ты…сволочь… Джейн, — прерывисто выговорила Тереза, запрокидывая голову. И в нежелании показать ему насколько ей приятно, прикусила губу. Правда терпения ей хватило на несколько секунд, и протяжно простонав, Тереза заерзала по столу, совершая гибкие волнообразные движения телом, вторя ритмичным поглаживаниям безжалостного пальца. Джейн на секунду отстранился, ухмыльнулся, прекратив стимуляцию. Тереза недовольно хныкнула и глянула на Патрика, он с довольной миной, поднес руку к лицу и, облизав влажный, испачканный во влагалищной смазке палец, перевел дыхание. Пылающие щеки Терезы, ей неровное дыхание были так многословны, говоря, что она вся исходит от желания. Испытанный полчаса назад оргазм совершенно не лишил её возбудимости. В этом гибком стройном и таком хрупком на вид женском теле было скрыты огромные возможности. И Патрик прекрасно об этом знал. Глядя прямо в глаза Терезы, с едва заметной коварной ухмылкой, Джейн медленным ленивым движением погрузил в неё палец. Она порывисто, словно захлебываясь, втянула в себя воздух, резко откидывая голову назад и подаваясь бедрами навстречу его руке, норовя насадиться как можно глубже. Он не стал разочаровывать, вводя круговыми движениями уже два пальца. Другой рукой приобнял её за талию, вынуждая прогнуться в позвоночнике, ускоряя ритм погружения пальцев. В течение нескольких минут в комнате стояла тишина, нарушаемая тяжелыми вздохами, всхлипами Терезы и мягкими хлюпающими звуками. Перестав поддерживать Терезу, Патрик позволил её опереться руками на стол и откинуться назад, угол входа пальцев сменился, и Джейн коснулся некой заветной точки и ягодицы Терезы на долю секунду приподнялись над поверхностью стола, она рывком свела колени, зажимая ладонь Патрика и гортанно вскрикнула, кончая и медленно оседая, широко раскинув ноги. Удовлетворенная Тереза выглядела чертовски привлекательно: раскрасневшиеся щеки, полуоткрытый рот, растрепавшиеся волосы, облепившие вспотевшую кожу плеч и тугими кольцами спадающие на лицо. Напряженные мышцы бедер и живота мелко подрагивали, тяжесть паху нарастала. Джейн застонал сквозь сжатые зубы, чуть подался бедрами вперед, уперся ладонью о край стола, пропуская напряженный член сквозь неплотное сжатое кольцо пальцев, желание почти превратилось в отчаянную нужду. Пришло время позаботиться о себе. Джейн, бросил внимательный и довольный взгляд на свой упругий член, который напрягся и качался перед ним и, не теряя времени, обхватил его рукой, испачканной во влагалищной смазке. Член уютно лёг во влажную сильную ладонь, и Патрик поглаживал кончиками пальцев горячий ствол члена, издавая короткий чувственный вздох, проводя по тонкой кожице головки, наливающейся темно-малиновым цветом. Другой рукой нежно массировал подтянувшиеся к животу яички, перекатывая их в пальцах, ожидая пока Тереза отойдет от оргазма, чтобы продолжить развлечение… — Ты забыл про мороженое, — хриплым, томным голосом напомнила Тереза, открывая глаза. — Оно уже растаяло, — небрежно отмахнулся Джейн, продолжая легкую приятную дрочку, от которой уже дыбом вставали волоски на теле. Заметив заинтересованный взгляд Терезы, он улыбнулся, понимая, что собственная ладонь слишком мало. Джейн наклонился, нависая над Терезой, и обхватил губами один из темно-розовых торчащих сосков. Забавно причмокнул. Его возбужденный член качнулся и случайно прошелся головкой по промежности Терезы. Ощущение оказалось мучительно сладкими, и Джейн нетерпеливо прошипел нечто невразумительное. Обхватив Терезу за бедра, подтянул к краю столешницы, еще шире разводя ноги. Эрегированный член Патрика подергивался, прижимаясь к животу, почти достигая головкой пупка. Тереза, положив руки Джейну на плечи, чуть привстала, а он,помогая себе, придержав член двумя пальцами, провел головкой по влажным половым губам Терезы, и погружаясь в неё едва ли на дюйм, затем резко подался вперед, а она осела вниз и член скользнул так глубоко как-только позволила его длина, с чмокающим звуком впечавшись мошонкой в ягодицы Терезы. Она негромко вскрикнула, испытав долгожданное чувство наполнения, пульсирующей огнем пустоты внутри себя, и снова опираясь на плечи Джейна, приподнялась. Он толкнул её в грудь, опрокидывая на стол, и полостью вышел, недовольно хрюкнув. Обхватил её ноги за икры и закинул себе на плечи. Снова погрузился на всю длину, сменяя угол входа, и Тереза, скрестив щиколотки у Джейна на шее, протяжно застонала, подмахивая бедрами. При каждом толчке вперед, член Джейна скользя головкой по стенкам влагалища, достигал устья матки, и на каждый толчок Тереза отзывалась всхлипывающим стоном. Патрик уже сгорал о безумной жажды, пот тек по его телу блестящими каплями, скатываясь по голой спине и ритмично сжимающимся ягодицам. Не предназначенный для таких забав стол ходил ходуном, тихо поскрипывая в такт. Поймав ритм, позволяющий, наконец, не думать ни о чем, кроме жара удовольствия, смешанного с мучительным желанием большего, всегда большего. Судорожно сокращающиеся мышцы заставили Джейна почти провалиться в оглушающую и ослепляющую пустоту наслаждения, чтобы устоять на ногах, приходилось хвататься за скользкую поверхность стола. Наконец ощущая приближение оргазма, Джейн набрав в легкие воздуха, задержал дыхание, ощущая, как кровь пульсирует в члене, гулко отдаваясь в затылке, и сделал одно медленное погружение, наблюдая за Терезой. Её потемневшие от страсти глаза широко распахнулись. — Ты готова? — выдохнул Патрик. — Почти, — голос Терезы совался на крик. На её глазах выступили слезы, голова металась по столу, пальцы в бессмысленной надежде за что-то ухватиться царапали по гладкой полировке. Тереза выкрикнула пару несвязных слов. По её телу волна за волной пробегали спазмы наслаждения. Выгнувшись всем телом, она уперлась затылком в стол, схватилась за плечи Джейна и в тот же миг сильная, сводящая тело судорога прокатилась по телу, принося ни с чем не сравнимое облегчение и ощущение полета. Но движения Патрика не прекратились, он, закрыв глаза, с короткими хрипящими стонами убыстрял ритм, Тереза понимала, что он вот-вот достигнет оргазма, ощущая последние удары упругой мужской плоти. Он выстрелил свой первый тяжелый заряд и в сильнейшем спазме наслаждения, стиснул бедра Терезы, глухо рыча и спуская длинными, глубокими и обильными толчками, слыша победоносные вскрики Лисбон, и вместе с ней унесся в глубокий черный водоворот. Патрик тяжело и глубоко дышал, когда вернулся, расслабленный и удовлетворенный, в реальный мир, полулежал на Терезе, вцепившись одеревеневшими пальцами в кромку стола. С трудом удерживаясь на подгибающихся ногах. — О, боже, — еле слышно прошептала Тереза, не в силах пошевелиться. — Это было классно, Джейн. — Классно, — словно эхо отозвался он, выдавливая из себя слова осипшим голосом. Измученные, удовлетворенные и счастливые, они лежали, распластавшись на полу, не имея сил пошевелиться. Спустя несколько минут, начав дрожать теперь от холода, Тереза прижалась к Джейну. — И что дальше? — спросила она, упираясь подбородком ему в бицепс. — Дальше? Дальше душ.